Глава 5. Странные нынче стоят погоды

- Скверно, - услышала Агата.Кажется, она проспала всего мгновение, но за отодвинутой оконной шторой уже ощутимо светлело. Агата поглядела сквозь ресницы. Мужчины стояли над ней, переговариваясь негромко. Келдыш – выспавшийся, в свежей майке, обтягивающей широкие плечи. Дегтяр, впервые за все агатино с ним знакомство выглядевший усталым, говорил:- ...сопротивляется изо всех сил. Я ей петлю – она мне десять. Виток – она его расправляет. Я ее вытягиваю из Пустыни – она меня хвать за ноги – и я уже в песке по щиколотку... Хреново дело, Игорь!- Скажи чего поновее, - пробурчал Келдыш.- Я к тому, что ее Пустыня затягивает, а здесь ей и зацепиться не за что. Она сама туда уходит, понимаешь?- Чего тут не понять, не ори! Да за этот год любой взрослый с катушек слетит. Все ее достали. Начиная с меня... Она хоть поспала?- Немного. Но тебе придется следить хорошенько, пока меня не будет. Я посоветуюсь со своими... Да и отдохнуть, знаешь, мне тоже теперь не мешает. Я ж тебе не профессионал все-таки!Келдыш ухмыльнулся:- Что, сильна?- И чему это ты так радуешься? Что не ты один мучаешься? Кстати, если сокращается продолжительность самого сна, то и фаза сновидений наступает быстрее, учти это.- Учту.Агата поспешно зажмурилась – Келдыш склонился над ней: запах влажной мужской кожи, аромат то ли одеколона то ли средства для бритья... Услышала негромкое:- Мортимер, а подслушивать нехорошо!Разоблаченная Агата распахнула глаза. Виновато похлопала ресницами.- Доброе утро?- Встаем! – скомандовал Келдыш. – Утренняя зарядка! Холодный душ!Куратор-садист! Хотя наверняка сам он уже все это проделал... Агата еле-еле поднялась и, заплетаясь в собственных ногах, направилась в ванную.- И литр кофе! – сказал ей Келдыш в спину.Она чуть не задремала, сидя на краю ванны - какая уж тут зарядка! Да и холодный душ тоже... Агата осторожно потыкала пальцем в ледяные струи, и поняла, что душа она просто не переживет.С кухни бодряще тянуло кофе. Литр – не литр, но чашку ей налили пребольшую. Агата отпила горько-сладкий напиток и огляделась.- А где Борис?- Ушел. Вечером вернется.- У него что-нибудь получилось?- А вы сами как думаете? Помните, что вам снилось?Агата нахмурилась. Не сны, а какое-то сплошное мелькание... То она падает на мягкий пружинящий песок в пустыне, то бредет по коридорам Института, то танцует на серебряной нити, натянутой над темным – ни единого огонька - городом. И еще кажется, она летала. Но не одна: прозрачные дымчатые крылья, туман вместо лица...- Борис пытался сделать – что? Заменить мои сновидения своими?- В некотором роде. Когда вы начинали видеть Пустыню, он пытался вас оттуда вытянуть – на ходу придумывал и сплетал новый сон.- А почему он спрашивал у вас о доверии?Келдыш помолчал.- Способность проникать в сны присуща всем вампирам. В той или иной степени. И этой способностью можно воспользоваться по-разному. Можно, например, зачаровать, вплести в сновидения зов – и тогда человек сам придет туда, где его дожидаются. А можно запутать до такой степени, что ты уже не понимаешь – что тут сон, а что явь...- Я помню... вы как-то на него сердились, что он зашел ко мне ночью. Вы боялись, что Борис меня зачаровывает?- Думаю, все-таки имеется у него такое искушение. Но скорее, не столько ради себя, сколько для своей разлюбезной.- Анжелики?Келдыш кивнул. Агата задумчиво подышала ароматным кофейным паром, струящимся из кружки. Все-таки Игорь точно огнеупорный – любит все горячее. Обжигающе горячее.- А за что вы так Анжелику не любите?- А за что вы-то ее любите?Вопросом на вопрос, нече-е-естно!- Ну я не знаю... всегда легче объяснить, за что не любишь, чем наоборот... Она добрая. Любит Бориса, вашего друга, между прочим! Хорошо ко мне относится. И еще она...- Да-да, я слушаю?Агата поглядела исподлобья.- Она несчастная.Келдыш хмыкнул.- А-а, так вы обожаете всех встречных несчастных? Надо будет запомнить!- Не смейтесь, ей и правда плохо.- Я понимаю так, что вы опять проводите какие-то свои аналогии... Все мы сравниваем себя с кем-нибудь, это нормально. Но все-таки есть разница между жертвой и палачом.Агата захлопала глазами:- А?Келдыш откинулся на высокую спинку стула, постукивая пальцами по столу. Поглядел в окно.- Для меня Климова - олицетворение всего того, что я ненавижу в нас, магах. Безответственность, беспринципность, эгоизм, эксперименты только лишь ради экспериментов... И потому считаю: все, что с ней случилось – справедливо.Агата сжалась - конечно, все это не только про Анжелику, Игорь сейчас говорит и про ее родителей! Но все же попыталась возразить:- Но ведь Анжелика ученый! Для того, чтобы узнать и исследовать что-то новое, они должны идти и на риск...- Вот и пусть рискуют, - Игорь поднялся, резко сдвинув стул. Отошел к окну. - Но только сами. Одни. Не вовлекая в свои эксперименты ни в чем неповинных людей.Больше спорить она не решилась. Поглядывая в его спину, уныло запивала бутерброд кофе. Бывают в жизни ситуации, когда правы все. И как тут разберешься и как тут что-то исправишь?- Пойдем погуляем? – сказал Келдыш, не оборачиваясь.Агата чуть не подавилась.- А?- Хорошая погода, говорю.Агата глянула мимо него в окно. Даже отсюда, из теплой кухни было слышно, как свистит за окном ветер. За ночь температура упала градусов на десять; и не поверишь, что только вчера Стефи загорала в парке! Небо стало мерзко-ноябрьским: кажется, еще чуть-чуть и пойдет снег.- Хорошая?!- Просто ведьмина погодка, - сказал Келдыш. Он уже улыбался: - Ваша погода, Мортимер! Самое время для прогулок. Пойдемте проветримся, взбодримся. Да не ёжитесь вы, не ёжитесь, выдам я вам какой-нибудь свитер!Дал. Агата в который раз уже поправила ворот-"хомут", попыталась (безнадежно) причесать волосы то так то эдак. Какая же она страшная – ну в смысле, больше обычного. Лицо на фоне черного свитера просто мучнисто-белое, глаза глубоко запали, кажется, даже морщины появились... Может, она так рано стареет?- Пошли-пошли, хватит прихорашиваться, - нетерпеливо сказал Келдыш, промелькнув мимо зеркала. – Вы и так прекрасны.Предложить ему свои очки - для зрячести? Агата вздохнула и, подворачивая длинные рукава, выбрела наружу. Ветер тут же с удовольствием отвесил ей чувствительные пощечины и растрепал с таким трудом укрощенные волосы. Еще и мелкими брызгами окропил. Агата с опаской поглядела на небо.- А вы зонтик взяли?- Не сахарные, не растаем.Агата брела рядом с энергично шагавшим Игорем. Кажется, что она не пару дней провела в полусне, а целый месяц, ноги просто ватные, словно ступаешь не по твердым плитам площади, а по зыбкому болоту.- А я думала, раз вы огненный маг, вы любите тепло и не любите дождь...- И жить мне следует в Африке, конечно? Вы очень упрощенно рассуждаете, Мортимер.Агата неожиданно разозлилась.- А вы не можете называть меня просто по имени?!Игорь мельком глянул на нее.- Могу, конечно. Не знал, что это так вас раздражает.Агата посопела: мощный заряд злости пропал впустую – утонул в спокойном озере келдышевского ответа. Если б она могла сформулировать, объяснить ему, как понимала сама! Ведь совсем недавно Игорь сам говорил Осипенко, что, называя ее "объектом", ДМН абстрагируется от нее как от человека. Вот и он... пытался абстрагироваться. Заслониться печально известной фамилией от самой Агаты.Келдыш продолжал как ни в чем не бывало:- По некоторым особенностям характера стихийные маги безусловно очень близки. Вот огневики, например, как правило, крайне упрямы, вспыльчивы и любят преодолевать препятствия.Агата вспомнила Димитрова. Да и сам Келдыш... Ну да. Очень упрямы.- Значит, вы занимаетесь мной из-за своего упрямства?- В том числе.Очень хотелось спросить – а еще из-за чего? Да наверняка ничего приятного она не услышит: еще обзовет ее каким-нибудь... трудным препятствием. Высоким барьером.- А Борис какой маг?- Маг воздуха. Вампиры, как правило, представители именно этой стихии, есть еще и немногочисленные земляные. Огненных нет.- А... моя мама кем была?- Тоже воздух. Изменчива, непостоянна, коварна, - перечислял Келдыш, посматривая на нее. Наверняка ожидал, что дочка бросится на защиту. Не дождется. Она тоже упряма, хоть и не огневик...- А стихии наследуются?- Как группы крови, хотите сказать? Разумеется, пытались проследить закономерности, но пока вывести не удалось. Кстати, у не-магов тоже может родиться одаренный ребенок. Хотя, кто его знает, вполне возможно, что в семье присутствовал какой-нибудь троюродный дедушка – слабенький неинициированный маг. Хотите покачаться на качелях?- А?Келдыш дразняще качнул металлические качели: они дребезжали и скрипели, выломанное сиденье заменяла картонка.- Я вам что, маленькая?Келдыш вздохнул:- Да я тоже не маленький, увы! Но я бы покачался. Боюсь только, под моим весом они окончательно придут в негодность. Тогда идем дальше, я покажу вам город.- Да я вроде уже видела, - пробормотала Агата, зарываясь в воротник свитера до самого замерзшего носа. Двигаться не хотелось от слова «совсем».- Ничего вы не видели!Сегодня Келдыш показал ей столицу иную – не слепящую и ошеломляющую, и даже не исторически-знаменитую – просто старый центр с множеством узких улочек, переулков и тупиков. Зеленый и цветущий. Уютные дворики, скамейки и трогательно ухоженные клумбы с сиренью, черемухой и яблонями. Одинаковых домов здесь просто не было: разнообразные окна, двери, арки, козырьки, крыши, лепнина – то освеженная краской, то облезлая и полуразрушенная. На многих зданиях висели памятные таблички; Агата в конце концов даже бросила их читать – все равно ведь не запомнишь, кто где и сколько жил и чем был при этом знаменит. А еще здесь встречались старые дворовые ворота со шпилями и узорными решетками и переброшенные через узкие городские речки мостики с коваными перилами. То и дело обнаруживались небольшие фонтаны; может, горожане в старину набирали из них воду, как из колонок? И сидели тут же на бортиках, под журчание струй обмениваясь сплетнями и новостями...Все это было настолько необычным – ведь всего в нескольких кварталах от гудящих широких магистралей и высотных зданий - что казалось просто другим миром. Даже солнце то и дело выныривало из плотных облаков, чтобы вместе с Агатой рассмотреть очередную мощеную улочку.Келдыш рассказывал то о своем детстве, то историю той или иной улицы или здания – да, без работы, если его уволят (не дай бог, из-за нее, Агаты!), он явно не останется! Пойдет в настоящие столичные гиды. Агата так увлеклась, что и думать забыла про сон.Любопытное солнце наконец решительно и окончательно раздвинуло тучи. Мгновенно потеплело.- Может, зайдем в кафе?- Да жарко уже стало! Давайте лучше на набережной посидим.- Тогда принесу вам мороженого.Агата уселась на парапете, болтая ногами и поглядывая то на дверь кафе, за которой скрылся Келдыш, то на редких из-за внезапной непогоды прохожих. На ближайшем кусте – как он называется? – росли белые мелкие цветочки. Агата сорвала ветку. Запах сильный, но приятный.Келдыш все не появлялся, и прилив бодрости, вызванный увлекательной прогулкой, начал понемногу таять. Как-то резко потемнело, от Сени подуло холодом. Агата начала опять дрожать и ежиться, даже толстый кашемировый свитер уже не спасал. Да что такое сегодня с погодой творится?! Кажется, вот-вот снег повалит... Зайти и правда в кафе погреться?На крыльце появился Игорь. Застыл с двумя рожками мороженого в руках. Поглядел в небо. Дунуло ветром, на его темные волосы опустился сорванный с куста белый цветок... снег! Крупные хлопья снега – просто праздничного новогоднего снега – падали, оставляя на асфальте темные пятна. Агата бездумно вертела в пальцах веточку, глядя, как Келдыш идет к ней сквозь внезапно закружившую метель. Как красиво: и снег и... он. Когда Игорь добрался до нее, все его волосы были припорошены снегом. Не спуская глаз с Агаты, он замедленно положил уже ненужное мороженое на парапет, снял куртку и набросил ей на плечи. Куртка была тяжелой и нагретой.- Не надо, - слабо запротестовала Агата, с радостью впитывая его тепло.- Надо-надо... - как-то рассеянно отозвался Игорь. Огляделся по сторонам. Снег начал редеть. Посветлело.- Эксперимент, - неожиданно объявил Келдыш. – Не поймите неправильно...Взял Агату за талию, снял с парапета и - обнял.Обхватил, прижал крепко, словно укутывая собственным телом. Агата ошеломленно замерла. Уткнувшись лицом в его шею, слушала ускорявшееся биение собственного сердца, тихо, осторожно вдыхала его запах, его жар, его силу. Какой же он большой и горячий - еще немножко и она расплавится, растает... как этот только что выпавший редчайший летний снег.Келдыш, стоявший неподвижно, повел головой - щеку Агаты царапнула жесткая кожа его подбородка. Сказал неожиданно:- Ну вот, я так и думал!Агата перевела дыхание, приходя в себя. Думал – что? Что именно так она и отреагирует? Зашевелилась, смущенно пытаясь освободиться. Келдыш тут же отпустил ее – но лишь на расстояние вытянутых рук. Приказал:- Оглянитесь.Агата заторможенно огляделась. Ни снега, ни туч не было уже и в помине, лишь голубое небо и солнце – как оно и положено летом.- Мортимер, - торжественно заявил Келдыш, по-прежнему держа ее за плечи. – Прекратите нам портить погоду!