2

  Я стояла у машины с кофе, глядя, как белый пар тонкой лентой поднимается в прохладное утро.       На телефоне — новое сообщение от Эбби. Она уже неделю не выходит из дома: температура, усталость, скука. Мы общаемся только перепиской.    На удивление, Гарри тоже не появлялся в школе.    Не знаю, почему это тревожит. Может, потому что после того утра в парке мы не говорили ни слова. Ни сообщений, ни случайных встреч. И, что странно, свет в его окнах больше не загорается.    Пальцы машинально скользят по экрану — я пишу Эбби, не глядя по сторонам.    И потому не замечаю человека, стоящего прямо передо мной.   Удар мягкий, но кофе вырывается из стакана и расплескивается. На белой ткани рубашки расплывается коричневое пятно. Я поднимаю взгляд — и сердце сжимается.    Гарри.— Смотри, куда идёшь, — бросает он, даже не удостоив меня взглядом. Голос холодный, сухой, будто мы чужие.— Гарри? — произношу тихо, и он всё-таки поднимает глаза.   Голубые. Такие же, как небо тогда, на рассвете. Только теперь в них — лед.— О, Изабелла, — усмехается он. — Узнаю фирменный стиль. Может, сама отстираешь? Или просто вылижешь?    Смеётся, а я стою, не зная, что ответить.— Что с тобой? — спрашиваю наконец, чувствуя, как внутри всё сжимается.    Он улыбается, но в этой улыбке нет тепла.— Ничего. Просто ты попала не в то время и не к тому человеку.   Только теперь замечаю, что за его спиной — компания. Его друзья. Они стоят, переговариваются, откровенно рассматривая меня, словно зрелище. Их ухмылки — липкие, мерзкие.   Гарри поворачивается ко мне, и в этот момент я впервые понимаю: он злой. Не на меня — на себя. Но злость ему привычнее, чем честность.— Гарри, хватит, — говорю я. — Это уже глупо.— Глупо? — повторяет он. — Глупо — верить, что люди не меняются.    Он делает шаг ближе. Между нами остаётся всего несколько сантиметров. Я чувствую запах кофе и табака, слышу его дыхание. И вдруг он медленно, почти лениво, переворачивает стакан и выливает остатки кофе мне на плечо.— Ой, — произносит спокойно. — Случайность.    Тишина.    А потом — смех. Его друзья хлопают его по спине, бросают короткие реплики. Он поворачивается к ним, будто ничего не произошло, и уходит.   Я стою, не двигаясь. Горячее пятно на коже остывает, превращаясь в липкий холод.    А потом я просто бегу.    Сквозь шум коридора, мимо людей, мимо чужих лиц.   Прочь. Не потому что больно.   А потому что впервые понимаю — утренний поцелуй, тёплый и тихий, был не началом, а прощанием.

Я забежала в пустой класс, сунула голову в ладони и села на край стола. Сердце ещё колотилось, а в груди — смесь раздражения, злости и странной тяжёлой тоски. Горячее пятно на плече уже остывало, но холодок остался внутри. Почему он так делает? Почему всегда кажется, что он владеет каждым моментом, каждой моей реакцией, каждым взглядом? И что это со мной делает? Я пыталась анализировать: «Он просто издевается». Да, возможно. Но это была не просто шутка. Его взгляд — яркий, колючий, глубокий. И в этом взгляде было что-то... что зацепило. Как будто он знает меня лучше, чем я сама. Я закрутила карандаш между пальцев, рисуя на бумаге линии, не понимая, что именно создаю. Каждая линия была напряжением. Каждая тянула меня в сторону воспоминаний: рассвет в парке, тихий поцелуй в щёку, тот холодный свет в его глазах... И внезапно я поймала себя на мысли: я скучаю. Скучаю по нему. По этому странному, раздражающему, но живому присутствию. И эта мысль горела, словно тихий огонь в груди — тревожно, смутно, но сильно. Я встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Люди спешат, машины гудят, мир крутится своим ходом. А я стою, и мне страшно оттого, как сильно он владеет моими мыслями, даже когда рядом нет. Сжимая в руках карандаш, я подумала: «Что со мной происходит? Почему его действия цепляют меня сильнее любого простого столкновения?» И ответ, тихий и неумолимый, пришёл сам собой: потому что он — больше, чем просто раздражение или раздражающий подросток. Он — вызов, искра, которую я боялась зажечь. И в тот момент я поняла: это не просто утренний скандал. Это начало чего-то, чего я не могу и не хочу контролировать.