8

Я не собиралась идти к библиотеке. Он этого и добивался — превратить её в сцену. Но планы рушились быстро: на пути мешали двое — Кевин и Мэттью, два его «спутника», будто выдернутые из чьего-то сценария про безнаказанность. Они перегородили мне проход, усмехаясь так, будто мир принадлежит им. Я толкнула их и рванула в сторону женского туалета; они рванули следом. Я провела в кабинке добрых двадцать минут, прижимая спину к холодной плитке и считая дыхания, пока не начался урок. Когда, наконец, дверь кабинета с скрипом открылась, я мысленно приготовилась к побегу — и услышала знакомый, противный смех. На подоконнике сидел Гарри, курил и смотрел так, будто наблюдал за чьей-то игрушкой.— Быстро бегаешь, соседка, — протянул он, и в голосе был вызов. Я подпрыгнула, оттолкнувшись от раковины. — Это женский туалет, — сказала я, стараясь звучать твёрдо.— А мне наплевать, — спокойно отозвался он и спрыгнул с подоконника. Подошёл, близко — слишком близко, так, чтобы окружающий шум растворился. — Ты не пришла к библиотеке.

Это слово — «пришла» — прозвучало приказывно, как метка.— И что теперь? — сказала я, делая попытку сохранить голос. Он приблизился ещё на шаг. Мне казалось, что пространство между нами сжимается, как пружина. — Ты лишняя, — сказал он тихо. — Именно поэтому я позаботился, чтобы все видели нас на пути сюда. Ты подтвердила слухи своим поведением — и теперь они должны выжить  тебя из жизни этой школы – Он аккуратно поднял подол моей юбки и незамедлительно ударил меня по ягодице.Я вскрикнула и расширила глаза от шока.

Он заглянул мне в лицо, и я увидела не радость — а расчёт. Пальцы его на моём локте были крепкими, но не «палящими» — он держал меня так, чтобы я не отпрянула, чтобы голос его слов запал в меня глубже любой боли. Он сделал это ещё раз. Я ещё раз закричала.– Буду ждать момента, когда ты начнёшь умолять остановиться.– Не..начну.

Нельзя было дать ему увидеть слабость. Он улыбнулся уголком рта и вышел, оставився тишину, от которой в ушах звенело. Я опустилась на пол у раковины, в холодной плитке и горечи. Эбби появилась, влетев в туалет, и её лицо говорило о тревоге до того, как ломанные слова вывалились наружу.— Так это правда? — шепнула она, схватив меня за плечо.— Что?.. — едва выдавила я.— Что ты и Гарри... — ей не хватало воздуха от шока.— Нет, — ответила я спокойно, но в голосе сквозила усталость. — Он подошёл и сделал это на виду у всех. Он сказал, что я «его цель» и что устроит мне «сладкую жизнь».Эбби будто съёжилась. — Как я уже говорила, ты влипла, Белла, — сказала она тихо. — Но мы не отдадим тебя просто так. Я позволила себе заплакать — коротко, тихо, но уже не от бессильного ужаса, а от усталости. В тот момент стало ясно: игра Гарри затеяла не просто провокацию. Это было испытание контроля — и мне предстояло решить, как ответить.