6

Я сидела на подоконнике, сжимая между пальцами сигарету, будто это была последняя ниточка, связывающая меня с настоящим. На мне — только бельё и старый растянутый свитер, свисающий до колен, словно чужая кожа, скрывающая моё тело. Он больше напоминал платье, чем вещь из шкафа. Волосы, небрежно заплетённые в косу, висели на плече. Глаза — всё ещё с чёрной подводкой после съёмки у Эбби. Эбби. Она держала камеру так, будто это было оружие. Снимала меня, как будто знала каждую трещину в моём лице, каждый изгиб шеи. Слишком близко. Слишком честно. Но фотографии вышли красивыми. Опасно красивыми.

Я докуривала третью сигарету и водила карандашом по бумаге, доводя до конца портрет. Бледный свет из окна напротив резанул по глазам. Гарри вернулся. Я откинулась назад, свесила босые ноги наружу, оголила плечо. Холод был, но он будто не касался меня. В руках ещё теплилась кружка остывшего кофе. Смотрела, как он движется по своей комнате. Снял футболку — и свет упал на его татуировки, на линии мышц. Он повернулся боком, и я резко уткнулась в лист бумаги, делая вид, что слишком занята штрихами. Хотя на самом деле я ловила каждый его жест.Сигарета догорела. Я потянулась за следующей — и тогда услышала его голос. Низкий, хрипловатый, такой, будто разрезал воздух.— Может, тебе уже хватит?

Я подняла глаза. В свете луны он выглядел почти нереальным. Его голубые глаза горели, и в этом свете они были похожи не на небо, а на лёд. Он смотрел на меня голодно. Опасно. Но где-то на самом дне того взгляда было что-то иное. Почти нежность.— Нет, Гарри. Мне не хватит.

Он слегка склонил голову.— Тогда, если не прекратишь... я тебя накажу. Я засмеялась — коротко, резко. Смех больше напоминал вызов.

— Ты? Меня? Это смешно, Гарри. Очень смешно. Смотри.

Я закурила четвёртую. Медленно. Осознанно. Затянулась и выпустила дым вверх, туда, где звёзды казались нарисованными.— Скажи... что значит наша встреча?

Он долго молчал. Казалось, тишина сама сгущалась вокруг. Я уже почти решила, что он промолчит. Но затем он выдохнул — тяжело, будто каждое слово резало ему горло.— Предопределённость.

Я выронила сигарету, но тут же подняла её с подоконника и затушила в кружке с остатками кофе.— Красивое слово, — усмехнулась я. — Но слишком пафосное. Ты часто бросаешься такими фразами?— Только тогда, когда это правда, — его голос звучал спокойно, но в нем было что-то тягучее, заставляющее кожу покрываться мурашками.

Он вышел из своей комнаты, и на мгновение я потеряла его из виду. Но через пару минут я услышала шаги. Нет, не у себя — на улице, прямо под моим окном. Я подалась вперёд и увидела, как Гарри, босиком, стоит у стены моего дома, задрав голову.— Спустись, Изабелла.— С чего бы вдруг?— Хочу убедиться, что ты реальная. А то вдруг ты привидение, которое курит и дразнит меня по ночам. Я закусила губу. Внизу хлынул дождь, асфальт блестел, и он стоял в нём спокойно, как будто это его территория, а я — лишь гость.— Нет. Я не спущусь.Он усмехнулся и покачал головой.— Тогда я поднимусь сам. Я замерла. Кажется, в его глазах не было ни капли шутки.— Гарри... не смей. — Голос предательски дрогнул.— Поздно, соседка. Я уже решил.И он пошёл к чёрному входу.