Глава 53 - ЭпилогКонтракт закончился. Любовь - нет

Дом был тих. Такой тишины Лука не слышал давно. Ни голосов гостей, ни шагов охраны, ни даже привычного постукивания игрушек — Рафаэль мирно спал в своей комнате, а София лежала на их широкой кровати, уставшая, но красивая.

На ней была лишь тонкая простыня, сбившаяся с одного плеча, обнажив изгиб бедра и округлившийся живот. Он замер у порога. Сколько бы раз он ни видел её такой — это чувство не притуплялось.

Желание, уважение, любовь.Она была женщиной, за которую он бы убивал снова.И снова.И снова.

Он тихо подошёл, сел на край кровати, коснулся её руки.София приоткрыла глаза.— Ты не спишь?

— Нет. Я смотрю. На свою жену. На мать моих детей. На женщину, которая изменила всю мою жизнь.

Она медленно потянулась к нему, села, удерживая простыню.— Что ты там увидел, Кастелло?

— Всё. Всё, чего я когда-то не понимал. Зачем нужна семья. Зачем нужна одна женщина. Зачем нужна вера в завтрашний день. Всё — в тебе.

София коснулась его щеки, провела пальцами по линии челюсти.— А я увидела в тебе то, чего боялась. Настоящего мужчину. Живого. Ранимого. Страстного. И, несмотря на весь твой ледяной взгляд — очень тёплого внутри.

Он притянул её ближе, и она села на его колени. Простыня упала, оставив её обнажённой в его объятиях.

— Ты всё ещё сводишь меня с ума, София.

— Потому что ты всё ещё мой, Лука. Целиком. Без долей. Без компромиссов.

Он поднял её лицо и поцеловал — медленно, жадно, сдержанно и вместе с тем с той силой, от которой перехватывало дыхание. Её пальцы скользнули под рубашку, а он прижал её к себе, чувствуя, как её кожа нагревается под ладонями.

— Мы снова это делаем, пока в доме спит наш сын? — прошептала она с озорством.

— Мы всегда будем это делать. Потому что я одержим тобой. Как и тогда. Как и сейчас.

Он уложил её на подушки, склонился над ней, проводя губами по шее, по ключице, по груди. София задыхалась, вцеплялась в простынь, выгибалась навстречу.

— Лука... глубже... да...

Он двигался в ней с той самой скоростью, что говорила: "я не просто хочу тебя — ты моя, только моя".Она стонала, шептала его имя, чувствовала, как их тела снова становятся единым целым.

Он смотрел ей в глаза, когда она заканчивала, дрожащая, уткнувшись лбом в его плечо.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я знал, — ответил он. — Но мне никогда не надоест слышать это.Утро было особенно тихим. София сидела на веранде в лёгком халате, босая, с чашкой чая в руках. Перед ней — зелёный сад, залитый солнцем, а чуть дальше — мраморный фонтан, возле которого играл Рафаэль, под присмотром няни. Он уже уверенно ходил, пытался говорить, кидал камушки в воду и каждый раз радостно смеялся, будто это было величайшим открытием.

София смотрела на него с нежностью, которая прорастала где-то глубоко внутри, рядом с сердцем.Он был её гордостью. Её муж — её опорой. А в животе уже толкалась новая жизнь. Маленькая девочка, чьё сердцебиение Лука слушал каждую ночь, прижимая ухо к её животу.

Он вышел из дома в белой рубашке, закатанных рукавах, слегка растрепанный, как всегда по утрам, и красивый до боли.

— Доброе утро, королева, — сказал он, подходя и целуя её в лоб.

— Доброе, мой король, — ответила она, опуская взгляд на его грудь, куда тут же легла её ладонь.

— Как ты спала?

— Отлично. Но проснулась от толчка. — Она взяла его руку и положила на живот. — Попробуй, она активничает.

Лука присел, коснулся губами её кожи.

— Наша принцесса уже даёт о себе знать.

Он посмотрел на Рафаэля, потом на Софию.

— Я до сих пор не верю, что у меня есть всё это. Ты. Сын. Дочь. И что я — живу. По-настоящему. Не по протоколу, не в стратегии, а здесь, рядом с тобой.

— А я не верю, что мы прошли это всё. Контракт. Сомнения. Падения. Потери. А теперь... мы стали больше, чем просто муж и жена. Мы стали домом друг для друга.

Он притянул её к себе, обнял, положив подбородок на макушку.

— Обещай мне, что даже когда мы постареем, даже когда дети вырастут, ты будешь смотреть на меня так же, как сейчас.

— Только если ты пообещаешь, что продолжишь срывать с меня халат при каждом удобном случае, — усмехнулась она.

— Это даже не обсуждается, — прошептал он и наклонился, целуя её мягко, сдержанно, но с тем нарастающим напряжением, которое знали только они двое.