ГЛАВА 4 (11 класс, октябрь)

Две недели я сижу за партой одна. Белла заболела, но что-то мне подсказывает, что она скрывает нечто важное. Когда я пришла навестить её дома, она не была такой искренней и весёлой, как в школе. В её глазах было что-то скрытное, что заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке, и это явно не из-за болезни. Дарослав тоже куда-то пропал, хотя в школе я его не вижу.Уже октябрь, а это значит, что через месяц я снова погружусь в «Сумерки». Хотя моя главная «сумерка», как она сама говорит, лежит дома с какой-то болячкой. Жалуется на боль в глазах, не может читать свои любимые романы. Вот дуреха. С виду она — скромница, но если открыть любую её книгу, можно наткнуться на пикантные моменты, которые она потом оправдывает: «Я не знала, что они там будут». Ну ладно, поверим ей.— Дочь, кушать! — зовёт мама из кухни.— Иду! — отвечаю, не торопясь.Бывало ли у вас такое ощущение, что что-то не так, как будто вся жизнь — это день сурка? Ощущение, что жизнь идёт не в том ритме, как должна. Иду по коридору, ведущему на кухню, смотрю на страшные обои и процарапанный линолеум, и понимаю, что Москва — город, который никогда не спит, но не все успевают осваиваться. Далеко не все. А к чему я это? Мои родители тоже не справились с её напором. Для них она слишком быстрая, а я так по ней скучаю. Мы жили в большом доме, жизнь была роскошной — всё, о чём мечтают многие. Но в какой-то момент всё изменилось, и мы переехали в маленькую двушку в соседний город. Здесь жизнь течёт медленно, спокойно, но меня это доводит до депрессии. Я привыкла к движению, к активной жизни с детства. Но здесь это явно не в моде.Мама нашла себя на кухне. У неё это отлично получалось. Может, именно там она и должна была быть, а не в роли московской бизнес-леди. За годы она изменилась. Появились морщины, волосы с проседью, её идеальная фигура стала немного менее точной, более округлой. Она стала домашней. Как и папа. Из подкачанного бизнесмена он превратился в стандартного «батю» с пивным животом и лысиной на затылке. Они оба стали добрее, но я всё равно помню, что мы переехали сюда из-за моих танцев — простого увлечения, которое стало смыслом моей жизни.— Ну, так ты определилась, кем хочешь стать? — спрашивает мама, пережевывая картошку.Как ей объяснить, что этот вопрос меня каждый раз убивает?— Нет, — сухо отвечаю, не отрывая взгляда от тарелки с рагу.Раз, два, три.— Да, выйти замуж за богатого — это, конечно, круто, но... — начала мама, но я её прервала.

Я чувствую, как всё внутри меня сжалось, когда она снова задала этот вопрос. Я пыталась быть спокойной, но слова сами вырывались из моего горла. Почему они не могут понять? Почему они так упорно пытаются навязать мне свою жизнь? Это не моя жизнь! Я не хочу быть как они, не хочу следовать по их стопам, они не видят меня!— Хватит! — прокричала я, вставая из-за стола.— Не кричи на мать, она тебе только добра желает, — начал отец.— Да пошли вы все!— Марго! — одновременно воскликнули они, выронив столовые приборы.— Вы убили моё «я» ещё в шестом классе и продолжаете это делать по сей день!— Мы хотим тебе только лучшего, — произнесли они в унисон.— Какого «лучшего»? Я просрала год в этом долбаном десятом классе, а теперь буду просирать всё в одиннадцатом. Хотя могла бы пойти в колледж и параллельно работать. И вы называете это «лучшим»?!— А кем ты вообще собираешься зарабатывать?— Танцором.— Чтобы потом оказаться на моём месте — без работы и со средним образованием? — спросил отец.— Ты идёшь на высшее — это твоё лучшее решение в жизни. Поверь, перед тобой откроются те двери, которые с аттестатом за девятый класс будут закрыты.— Да за что мне всё это?!— «Это всё» для твоего же блага. Ты потом скажешь нам спасибо.

Я выхожу из-за стола. Не хочу больше с ними находиться, мне всё равно, что потом меня ждет серьёзный разговор. Почему я всегда должна следовать их правилам? Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с ними о том, что я хочу, они просто говорят, что это глупо. Почему они не понимают?

***

Забегаю в кофейню у школы. В нос сразу ударяет запах свежеиспечённых круассанов и только что заваренного кофе. Но мне сейчас не до этого. Я просто хочу исчезнуть, убежать от всего, что меня мучает. Сажусь в самый дальний угол, натягиваю капюшон, прячу лицо и погружаюсь в свои мысли.Не знаю, сколько времени прошло, пока меня не окликнули:— Марго? — звучит басистый голос, а воздух пахнет морским бризом.Я выглядываю из-под капюшона и удивлённо смотрю.— Ник? Что ты тут делаешь?— Мимо проходил. А ты тут сидишь и ревёшь.— Я не реву, — отвечаю я, но сама почти не верю своим словам.— Тогда почему твоя тушь где угодно, только не на ресницах?— Отстань, — бурчу я, снова прячась под капюшоном.— Ладно, будешь кофе?— Американо, если ты не против.— И как вы с Дарославом это пьёте? Мы с Беллой терпеть не можем.Дарослав любит американо? Стоит запомнить. Николас уходит к кассе, а мне становится немного легче в его неожиданной компании. Она какая-то странно успокаивающая.— Ник, можешь дать совет? — спрашиваю я, когда он возвращается и садится напротив.— Конечно.— У тебя бывает такое, что думаешь об одном и том же каждый день? Словно живёшь этим, но есть что-то, что мешает и выжимает все силы?— Бывает.— И что с этим делать?— Бороться и ждать.— Бороться? — уточняю я, наконец встречая его взгляд карих глаз, которые напоминают эспрессо.— Да, если это приносит тебе счастье и ты не можешь без этого жить, нужно бороться и идти до конца.— Ты про Беллу сейчас?— Ты попросила совета, не важно, о ком я говорю. — Он делает паузу, и я понимаю, что ляпнула что-то лишнее. — А ты о Дарославе?Чёрт. Только не это.— К счастью, нет, — говорю, не отрывая взгляда от окна. — Белле повезло с тобой.— Еще нет, — спокойно отвечает он.— Ну, значит, повезёт. Жалко, что ты не в моём вкусе, я бы на её месте не медлила.— Ха-ха-ха, ты тоже не в моём. Не люблю блондиночек.— Так я крашеная.— Что?— Это не мой натуральный цвет.— Афигеть, а какой тогда твой?— Ну, вы все такие, правда не заметил, что я покрашена?— Нет, так какой твой натуральный?— Как у Беллы, только чуть светлее или темнее.— Афигеть, и зачем красишься?— Хотела быть другой, не такой, как все.И убежать от себя, проговариваю в мыслях.— От себя не убежишь. — произносит Ник, словно читая мои мысли.Нам приносят кофе и один круассан, который ставят передо мной.— О, спасибо тебе большое.— Не стоит. Это банальная вежливость, и я просто хочу тебя задобрить.Я смотрю на него, не понимая, к чему он клонит.— Подружка невесты должна быть уверена, что я прокормлю невесту.Круассан вдруг застревает в горле.— Ха-ха-ха, видела бы ты своё лицо. Шучу... Хотя, возможно, нет.

***

— Пока, Совушкина. И не реви больше! — говорит Ник на прощание.— Пока, спасибо, что проводил до дома.— Да не за что, — он разворачивается и начинает уходить, но на последок произносит: — Запомни, бороться!— Ты тоже за неё борись, вы стоите друг друга.Ник оборачивается и одними губами произносит «спасибо». А я ещё час сижу на лавочке рядом с подъездом и только после того, как горячий кофе внутри перестаёт меня согревать, ухожу домой.