ГЛАВА 2 (7 класс)

Линейка первого сентября — это всегда что-то тревожное, особенно когда переходишь в другую школу в подростковом возрасте.— Лёва! Сколько раз я тебе объясняла, как завязывать галстук?! — грозно, но с улыбкой кричит мама из кухни, домывая посуду. — Маргоша сейчас опоздает на линейку, а если её засмеют?— Да господи, Светка, ну чего ты опять начинаешь. Она всё-таки не ребёнок, ей одиннадцать лет.— Пап!— Ну чего, Маргош? — спрашивает отец, смотря в зеркало и продолжая пытаться завязать галстук.— Мне тринадцать будет в октябре, — с тихим смешком говорю я.— А-а, так замуж скоро?— Пап!— Хватит «папкать»! Светка, а где мои туфли парадные?— Лёва! Я тебя сейчас убью! — кричит мама, выбегая из кухни с мокрым полотенцем. — Ты до сих пор не завязал галстук? У неё линейка через десять минут, а вы пока дойдёте! Это хорошо, что я вчера цветы купила, а то смотри, они сейчас у Марго все повянут!— Ну не злись, Светик. Ты у меня самая лучшая, — говорит папа нежно, целуя маму в лоб.— Знаю! Ты бы без меня ничего не смог!Не могу сказать, что это были настоящие ссоры. Это уже стал наш ритуал — маленькие комические сценки, в которых мы все играем свои роли. От папы мне достался относительно низкий рост, слава богу, хотя бы без его лысины и круглого пивного живота, который он отрастил за последние полгода от стресса, а от мамы — стройная фигура песочных часов. И как папа такую красоту урвал?Иду с папой по аллее, рассматриваю свои чёрные лодочки на низком каблуке, которые придают мне невидимую уверенность.Цок. Цок. Цок.Сердце колотится, как у колибри.Стук. Стук. Стук.Никогда не знаешь, как на тебя отреагируют люди, особенно подростки, у которых на уме есть только одна цель: осудить и высмеять. А функции «поддержать» у них, видимо, ещё не появилась.— Ну, красотка наша вся в маму, в добрый путь, как говорится! — радостно говорит отец, подходя к калитке и целуя меня в щеку.— А если я им не понравлюсь? — с волнением спрашиваю я.— Будь собой, и всем понравишься!— Правда?Неужели он сказал «будь собой»? Тогда почему все эти годы он пытался меня загасить?— Правда. Беги скорее, дочь! Я постою, посмотрю и на работу поеду.— Хорошо, пап, до вечера! — машу ему на прощание и вхожу на территорию школы.Погода сегодня — лето в полном разгаре. Птички поют, а начинать учебный год совершенно не хочется, но нужно вливаться в новый коллектив и постараться показаться приличной ученицей.Мои шаги по школьной дорожке звучат громко, но сердце колотится ещё сильнее. Я стараюсь идти ровно, но ноги словно теряют свою подвижность. Как бы я не старалась держать походку уверенной, внутри меня всё дрожит. Все эти взгляды, шепоты за спинами, мысли: А что, если я не впишусь? Что если я не буду такой, как все?Я взглядываю на одноклассников, и сразу же чувствую, как меня оценивают. Некоторые из них поднимают глаза, но в их взгляде нет доброжелательности — скорее, любопытство. Что, если они будут смеяться надо мной? Что если я буду тем, кого будут обсуждать за спиной?Мои чёрные лодочки с низким каблуком цокают по асфальту, но этот звук теперь не даёт мне уверенности, а наоборот — усиливает ощущение, что я на виду. Цок. Цок. Цок. Как будто каждый шаг приближает меня к неизбежному приговору.Вдруг я чувствую, как на меня снова обращают внимание — кто-то может заметить, что я не такая, как они. А если я не смогу с ними разговаривать? А если буду выглядеть смешной? Что если я слишком странная для этой школы?Я пыталась быть собой, но теперь, на самом пороге нового начала, этот «собой» мне кажется таким хрупким и нестабильным. Сможет ли кто-то понять меня, или я буду изгоем? Может, мне стоит быть чуть другой, как все эти девочки, которые уверенно идут, смеются и разговаривают между собой, не думая о том, что подумают другие?Не думай об этом. Всё будет нормально. Я повторяю себе, но сердце продолжает колотиться. Может, правда, стоит скрыть свою странность, немного подстроиться под них? Но как долго я смогу так жить, притворяясь? И не будет ли это хуже, чем просто быть собой?

После утомительной речи и песен директор наконец-то говорит:— Всем удачи в новом учебном году!— Строимся по парам и заходим в школу, — произносит моя новая классная руководительница.Детство прошло, а вот пары остались.— Привет, — доносится голос сзади.Я оборачиваюсь и вижу красивую девочку с фарфоровой кожей, которая, конечно же, выше меня.— Привет, — смущённо отвечаю я. — Я Марго. Маргарита Совушкина, если быть точной. — Всё ещё смущённо продолжаю я, протягивая ей руку.— Вау, какая классная фамилия, по-любому ты Соня-Засоня, — она делает небольшую паузу, а затем добавляет: — А я Белла, Белла Смотряева. — Уверенно произносит она и пожимает мою руку.— Какое красивое имя, ты любишь «Сумерки»? — с интересом спрашиваю я.— Ха-ха, знала, что ты это спросишь.— Ой, прости, — от неловкости щурю глаза.— Да ладно тебе. Я привыкла. Но «Сумерки» я и правда люблю.Между нами повисает неловкое молчание. Но Белла быстро находит, чем разрядить обстановку:— А давай попросимся сидеть вместе? Ты мне понравилась.— А так разве можно? — удивлённо спрашиваю я, ведь в моей прошлой школе на уроке нельзя было пикнуть, не то чтобы попроситься сидеть вместе.— Ну, конечно, в нашей школе можно всё! — с гордостью заявляет она. — А ты чем, кстати, увлекаешься? — не отстаёт моя новая подружка.— Танцами, — уже уверенно, но с долей грусти произношу я. — А ты?— А я чтением. В будущем хочу стать автором.— Вау, это так круто. Получается, Автор и Танцор?— Да! Автор и Танцор, классная команда!

Так быстро подруг я не находила. Белла была классной, но довольно скрытной, зато на уроках с ней точно не соскучишься. С тех пор прошло две недели, как я учусь в новой школе. Обстановка неплохая, учителя приятные, эта школа напоминает мне американское гетто. Это точно не мой прошлый платный лицей... Зато тут есть плюсы — ты не трогаешь учителей, они не трогают тебя, и проблем с дисциплиной у меня нет. В прошлой школе меня отучили дисциплине по полной.Белла потихоньку мне обо всём рассказывает, а я выстраиваю своё мнение о каждом. Но первое, что она мне рассказала, это про какого-то загадочного мальчика с параллели. Она сказала, что у него очень проницательные глаза, и если в них посмотреть, можно утонуть. Я так и не поняла, кто это, она мне его так и не показала, как будто хочет поделиться своими переживаниями, но не хочет показывать его никому. Он её личная тайна, она хочет рассказать о нем всем, а вот показывать никому.Я даю сто процентов гарантию, что если твоя подруга говорит о каком-то человеке двадцать четыре часа в сутки, стоит задуматься. Возможно, она по уши влюблена. Я поняла ещё в первый день, что он ей нравится, но она этого, конечно, не признаёт, как и второго хорошего парня из нашего класса. Вроде его зовут Николас, он ходит за ней по пятам, следит и тайком провожает её до дома... Вот это романтика! А она всё на какого-то голубоглазого парня посматривает, которого я ни разу не видела. И я бы жила дальше, слушая её фантазии о нём, если бы однажды не увидела его.

Это случилось в школьном танцевальном кружке. Когда я настояла на пробном занятии хотя бы в школьном кружке, ведь и ходить недалеко, и платить не надо, ведь из-за потери работы отца денег у нас осталось немного. И хотя я была уверена, что это не мой стиль танцев, да и преподавать будут, по-любому, плохо, я себе всегда твердила: «Иногда лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и тоже пожалеть». По приходу я сразу поняла, что организация тут отстойная, а стиль танцев точно не мой.Зал был совершенно не приспособлен для танцев в принципе. Ну как зал — это был подвал для бокса. Запах мужского пота, кирпичные стены и черные, старые груши, вместе с огромным рингом, которые изо всех сил мешали мне хоть как-то нормально двигаться. Откуда у нас в школе вообще такие подвалы? Это хотя бы законно иметь такое? Тут никто не умирал?После окончания занятия я направилась в раздевалку, размышляя, стоит ли мне тут остаться. Хотя ответ в голове уже сформировался ещё до начала занятия. И в коридоре я встретила его.Блондинистый парень с заострёнными чертами лица и телосложением, которое можно было бы принять за модельное, если бы я не знала, что он учится в седьмом классе. Он стоял, прижавшись к стене, с боксерскими перчатками под мышкой и лениво листал ленту в телефоне, явно ожидая своей тренировки. Я подумала, что пройду мимо, но он вдруг машинально повернулся ко мне. Его взгляд — холодный, как лёд, но в то же время с какой-то обжигающей искоркой — скользнул по мне сверху вниз, и внутри всё как будто замерло. Меня настигли странные ощущения. Мурашки пробежали по коже, и в то же время по телу прошелся внезапный прилив тепла. Мои ноги снова окаменели, но я продолжала идти.— Ты танцуешь?— Что? — Я немного растерялась, не сразу сообразив, что он мне сказал. Взгляд его глаз буквально притягивал меня. Белла была права, в его глазах и вправду можно было утонуть.Я так и не поняла, он спросил это из любопытства или просто, чтобы начать разговор. Но думаю, если он тут занимается, то должен знать, какие кружки идут до.— Ты новенькая, да?— Да.— Одноклассница Беллы?— Да.— Первый раз здесь?— Да.— Ты всегда так односложно отвечаешь? — его губы слегка изогнулись в улыбке, и я поняла, что он ждёт реакции.Я приподняла бровь, пытаясь скрыть нервную улыбку. Мне хотелось ответить ему что-то остроумное, но я не знала, как заставить себя не выдать того, что происходит внутри.— Да... в смысле, нет. Просто не знаю, что тебе ещё сказать, — сказала я это скорее как отговорку, чем по-настоящему.— Не хочешь узнать, чем я занимаюсь? — его голос снова был уверенным, и я почувствовала, как он делает паузу, снова ожидая мою реакцию.Я посмотрела на его перчатки под рукой, затем на него. Я не понимала, что он хочет: научить меня вести разговор или проверить, насколько я тупая, что по перчаткам и по месту, из которого я только что вышла, не могу догадаться, чем он тут занимается? Я не нашла ничего лучше, чем ответить с лёгким сарказмом:— Танцами? — Я заняла позицию нападающего, теперь у меня на лице заиграла легкая усмешка. А его лицо застыло в удивлении. — Ну, я пошла. Удачи на танцах, — продолжала я с иронией.— Бокс, — сказал он мне в спину, явно ожидая, что я сейчас испытаю шок от услышанного. Хотя это было уже давно известным мне фактом.— Что? — спросила я, сделав вид, что я настолько глупая, ведь все таки: я блондинка.— Бокс, я занимаюсь боксом, — продолжал он.— П-ф-ф, удивил, — я подняла подбородок выше, словно не заметив, что он пытается меня впечатлить, и с гордостью прошла мимо, еле заметно покачивая бедрами.