Глава 46. Острее ножа

– Ты чего зависла? – по-доброму посмеивается надо мной Айрис, опуская ладони на мои плечи.

От неожиданности я выпускаю из рук ее телефон, в экран которого пялилась последние несколько минут, и тот с грохотом падает на стол.

– Он вдруг начал сигналить, и я решила посмотреть, от кого сообщение, – торопливо объясняю я, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. – Прости…

Судя по реакции Айрис, а точнее, по отсутствию какой-либо реакции, подругу совершенно не задел тот факт, что я в тайне от нее копалась в ее телефоне. Взяв гаджет в руки, Айрис заглядывает в экран и, прочитав сообщения, не может сдержать усмешку.

– Хантер в своем репертуаре, – иронично комментирует она, качая головой.

Подруга бросает взгляд в мою сторону, и что-то в моем поведении мгновенно стирает с ее лица улыбку.

Очнувшись от транса, понимаю, что именно. Наверное, любой бы напрягся, увидев, как девушка, с которой ты нормально общался пару минут назад, сейчас сидит, вцепившись в край стола и уставившись в одну точку. Добавьте к этому учащенное дыхание и выступивший на лбу пот, и можете представить мое состояние во всей красе.

– Тебя что, смутило то, как Хантер общается в переписках? – наивно предполагает Айрис. – Привыкай, он только на публике пай-мальчик, а в разговоре один на один мгновенно забывает о своих джентльменских замашках.

Это мне известно. А еще известно то, что этот пай-мальчик со дня на день умрет, и тогда манера его общения в переписках станет последним, на что кто-либо обратит внимание.

– Айрис, фото, которое стоит у Хантера на заставке… – начинаю я и осекаюсь, осознав, что понятия не имею, как правильно донести свою мысль. – Там он… ну…

– Красавчик, да, – хмыкает Айрис, по-своему истолковав мою реакцию. – Жаль, что истинная сущность этого человека далеко не так идеальна, как его внешность. 

«Да и от внешности скоро ничего не останется», – думаю я, вспомнив, как выглядел парень из моего видения. Я не видела его лица, но мертвенная бледность кожи, песок в волосах и неестественная поза, в которой он лежал на берегу, заставляют меня содрогнуться от одного только воспоминания об увиденном.

– Что это у Хантера на той фотографии? – спрашиваю я, имея в виду транспортное средство, которое видела еще в своем сне, но название которого так до сих пор и не узнала.

Айрис бросает взгляд на дисплей смартфона, пытаясь понять, что именно привлекло мое внимание на снимке.

– Ты про гидроцикл? – уточняет она. – Очередная игрушка богатых мальчиков.

Гидроцикл, значит. Что ж, теперь буду хотя бы знать, как называется транспорт, гарантирующий своему владельцу поездку в один конец. Из-за чего же случится трагедия? Неужели гидроцикл неисправен? Или Хантер, желая продемонстрировать свою крутизну перед приятелями, нарушит правила пользования этим транспортным средством и в итоге не справится с управлением?

– Давно он у него? – беспечно спрашиваю я, делая вид, будто просто поддерживаю беседу.

– Около недели, – отвечает Айрис и, выдержав паузу, уточнят: – Подарок отца на выпускной.

Я задумываюсь над тем, каково придется отцу Хантера, когда он поймет, что именно его подарок загнал парня в могилу, и невольно вздрагиваю от этой мысли. Я не знакома с отцом Хантера, но даже если он такой же мерзавец, как его сын, это не отменяет того факта, что я испытываю к нему жалость. И не только к нему, а к ним обоим.

Хантер не заслуживает смерти, как и его отец не заслуживает того, чтобы на протяжении всей жизни мучиться от пожирающего душу чувства вины. Увы, я знаю, что это такое, – осознавать, что именно твой поступок стоил кому-то жизни, – и не пожелаю подобной участи даже злейшему врагу.

– Все в порядке? – вопрос Айрис останавливает поток моих мрачных мыслей. – Ты какая-то бледная.

– Да, просто не выспалась, – бормочу я и в подтверждение своих слов демонстративно зеваю.

Этого объяснения становится достаточно для того, чтобы подруга перестала взволнованно таращиться на меня и вспомнила о делах насущных.

– Ладно, пойду отпрашиваться у мистера Джонсона. Нужно будет еще найти банкомат, чтобы снять наличку.

Айрис поднимается из-за стола, и я вскакиваю следом за ней, едва не опрокинув стакан с апельсиновым соком, который так и остался нетронутым.

– Стой! Я пойду с тобой.

Айрис приподнимает бровь.

– К мистеру Джонсону? 

– К Хантеру.

Теперь ее брови взлетают едва ли не до потолка.

– Зачем?

И правда – зачем? Что я собираюсь ему сказать? «Привет, чувак! Я, конечно, терпеть тебя не могу, но все же предупрежу: со дня на день ты умрешь». Хантер наверняка воспримет это как угрозу и заявит на меня куда следует. Тем более, что он до сих уверен в том, что я косвенно причастна к смерти Дэгни.

– Домой возвращаться не хочется, – выдаю я первое, что приходит на ум.

– Настолько, что ты готова встретиться с Хантером? – хихикает Айрис.

Я с трудом выдавливаю улыбку.

– Вроде того.

Пожав плечами, Айрис уходит отпрашиваться у босса, а я тем временем ожидаю ее у входа, переминаясь с ноги на ногу.

Это безумная идея. Я ведь зарекалась больше не вмешиваться в судьбы других людей. Да, потом нарушила это обещание, когда решила поддержать идею Стива и предупредить всех, кто находится в группе риска. Однако Хантера в этом списке не было. Я даже подумать не могла, что он окажется следующей жертвой.

Если с Дэгни мы хотя бы иногда взаимодействовали – она обвиняла меня во всех смертных грехах и строила козни, а я защищала себя и Айрис от ее нападок, – то в случае с Хантером вообще ничего не понятно. За все время я разговаривала с ним раза три, и каждый наш диалог заканчивался одинаково. Не скажу, что он перерастал в конфликт. Просто Хантер приходил к выводу, что я, как всегда, виновата во всем, а я, в свою очередь, давала себе обещание держаться от него подальше. 

Мы не были друзьями, но и врагами нас назвать было нельзя. Просто однокурсники, не питающие друг к другу особой симпатии. Так какого черта он оказался в списке? Неужели все выводы, к которым я пришла, и все теории, которые выстроила, в одночасье рушатся как карточный домик, добавляя мне новые вопросы, на которые я уже вряд ли найду ответы?

– Можем ехать, – произносит Айрис, внезапно появившись прямо передо мной.

От неожиданности я делаю шаг назад и едва не впечатываюсь в дверь кофейни.

– Да, отлично, – бросаю я, поднимая взгляд на девушку.

Оказывается, Айрис не только договорилась с мистером Джонсоном, но уже и переодеться успела. То ли она справляется с задачами со скоростью света, то ли я ухожу в себя настолько часто, что вообще не замечаю, как летит время и что происходит вокруг.

Оказавшись на улице, замечаю в руках Айрис ключи от машины, и в следующую секунду слышу приветственный сигнал старенькой «Тойоты».

– Не знала, что у тебя есть машина, – говорю я, вспомнив, как часто после пар Айрис брела к автобусной остановке.

– Это мамина, – вносит уточнение Айрис. – Она работает на дому, поэтому отдает ее мне. С моими долгами машину я смогу позволить себе не раньше, чем мне стукнет пятьдесят, – губы девушки изгибаются в печальной улыбке.

В том случае, если Хантер останется в живых. А если его не станет, значит, долг… Так, стоп, Эвелин, что за мысли вообще?!

– Не переживай за это. С моим диагнозом я не смогу позволить себе тачку даже в пятьдесят, – небрежно бросаю я, стараясь подбодрить подругу.

«Если вообще доживу до этого возраста», – хочется добавить мне, но я решаю, что это будет звучать уж слишком пессимистично. Даже для меня.

– Неужели это вообще не лечится? – в голосе Айрис звучит столько печали, словно диагноз поставили ей, а не мне. – Можно же сделать хоть что-то.

– Разве что надеяться на чудо, – иронично комментирую я, забираясь в салон автомобиля. – Или на то, что кто-то найдет лекарство раньше, чем я засну где-нибудь на железной дороге и меня переедет поезд.

Я стараюсь говорить об этом с улыбкой на лице, но у Айрис мои слова вызывают еще большую грусть. Надо бы срочно сменить тему.

– На самом деле, все не так уж и страшно, – накинув ремень безопасности, я откидываюсь на спинку сиденья и погружаюсь в размышления: – Есть ведь болезни куда более серьезные, и поиск лекарств от них – первостепенная задача. Взять, к примеру, рак. По-моему, ничего хуже и быть не может.

– Психические расстройства, – выслушав мою точку зрения, добавляет Айрис. – Среди них тоже много неизлечимых, а людей, страдающих от таких заболеваний, с каждым годом становится все больше.

Я киваю, наблюдая за тем, как Айрис выезжает с парковочной зоны.

– Звучит жутко.

– А в реальности еще страшнее, – задумчиво произносит она. – Может, подобные расстройства и не лишают жизни, но они отнимают у человека личность. Его «Я».

Взгляд девушки по-прежнему сосредоточен на дороге, однако мне удается уловить в нем непонятную грусть. Похоже, Айрис пропускает через себя боль каждого человека. Даже тех, с кем лично не знакома.

– Не иметь власти над собственным разумом и волей… – говорит она, когда я уже начинаю думать, что тема закрыта. – По-моему, это намного хуже смерти.

– Да, – мой голос звучит едва слышно, и я прочищаю горло. – Да, наверное.

Айрис замолкает, а я продолжаю смотреть на подругу, ожидая, что с минуты на минуту она продолжит развивать тему психических расстройств. Однако вместо этого девушка подъезжает поближе к обочине и останавливает машину.

– О, вот и банкомат, – беспечно, словно мы только что обсуждали прогноз погоды, бросает она и пулей вылетает из машины.

Вот бы и мне научиться с такой же легкостью избавляться от мрачных мыслей. А то как зациклюсь на чем-то, так пиши пропало.

Айрис возвращается спустя пять минут с запечатанным бумажным конвертом и, сунув его в сумочку, снова давит на газ. Остаток дороги мы едем в тишине, и на этот раз ее едва ли можно назвать уютной. Айрис то и дело покусывает губы, очевидно, нервничая перед встречей с Хантером, да и мое состояние далеко от определений «спокойствие» и «невозмутимость».

Я понятия не имею, в какой день Хантер планирует посетить тот проклятый пляж. А если бы и знала, то что это меняет? Без помощи Стива я не сумела придумать причины воздержаться от подобного отдыха даже для своих друзей, хотя думала, что это будет проще простого. В случае с Хантером все еще хуже. Я не знаю его слабые места, да и вообще сомневаюсь, что они у него есть. Сказать правду – значит, выставить себя посмешищем, ведь он ни за что мне не поверит. А лгать ему бесполезно. Этот парень мерзавец, но далеко не глупец.

Погрузившись в размышления, я не сразу замечаю, что Айрис замедляет скорость, а спустя пару секунд и вовсе останавливает машину. Подняв глаза, вижу перед собой студенческую парковку и чувствую, как учащается пульс.

– Стой, – говорю я, когда подруга открывает дверцу со своей стороны. – Может, посидим еще пару минут?

Айрис удивленно вскидывает брови.

– Зачем? 

– Ну, на дорожку.

Айрис смеется, видимо, решив, что я шучу, и выходит из машины. Мне не остается ничего другого, кроме как последовать за ней.

Что ж, надеюсь, Хантер задержится. По крайней мере, это даст мне время подготовиться к разговору.

Как бы не так. Не успеваю я обогнуть машину, как в глазах у меня начинает рябить от блеска ярко-красного металла. «Роллс-Ройс» Хантера стоит на том же месте, что и в первую нашу встречу, а сам юноша ожидает нас, прислонившись к бамперу машины и лениво поигрывая ключами на пальце.

Первое, что бросается в глаза, – это его одежда. И нет, дело не в том, что его шмотки стоят примерно столько же, сколько год обучения в нашем университете. Белоснежная рубашка и джинсовые шорты. В моем видении он был одет точно так же в момент своей смерти.

Неужели это случится сегодня?

Пока я лихорадочно соображаю, как действовать дальше, Хантер поворачивается к нам, и равнодушие на его лице сменяется легким удивлением.

– Смотрю, ты сегодня не одна, – бросает он Айрис вместо приветствия, после чего задерживает взгляд на мне.

– А что? – склонив голову набок, интересуюсь я. – Для тебя это проблема?

Его губы кривятся в неприязненной усмешке. Похоже, он рад видеть меня не больше, чем я его.

– У меня не бывает проблем, Эрика, – выдает он, делая шаг в нашу сторону. – Могла бы уже усвоить это.

– Эвелин, – поправляю я, проигнорировав остальную часть его реплики.

Он специально постоянно искажает мое имя? Не поверю, что Хантер не может его запомнить. Оно не такое уж и сложное.

– Ага, – лениво протягивает он, после чего теряет ко мне всякий интерес и вновь смещает фокус внимания на Айрис. – Деньги принесла? 

Айрис протягивает ему конверт, и Хантер, не теряя времени, начинает пересчитывать наличку. Пока он делает это, у меня появляется время подумать, как преподнести ему информацию, которую он явно не готов услышать. 

Стоит ли пытаться? Что бы я ни сказала, Хантер проигнорирует мои слова. А если и услышит то, что я пытаюсь до него донести,  то явно интерпретирует это по-своему. Решит, что я ему угрожаю, и тогда проблем не оберешься. Черт, мало, что ли, мне было неприятностей из-за Хантера и его подружки? Видимо, да.

– Купюра мятая, – голос Хантера возвращает меня в реальность, и я мотаю головой, отгоняя мрачные мысли.

– Что? – непонимающе косится на него Айрис.

– Замени, – повелительным тоном произносит он и сует ей в лицо десятидолларовую купюру. – Этой только крошки со стола смахивать.

Айрис поджимает губы, но подчиняется. Я молча наблюдаю за тем, как она направляется в сторону университетского кафетерия, и чувствую, что в моей душе зарождается желание придушить Хантера собственными руками. 

Кого, на хрен, волнует, насколько идеальная купюра лежит в его бумажнике?

– Ты когда-нибудь перестанешь издеваться над Айрис? – скрестив руки на груди, спрашиваю я.

– Не понимаю, о чем ты, – как ни в чем не бывало бросает Хантер, отчего градус моего негодования взлетает еще выше.

– Ох, да неужели?!

– Я всего лишь хочу, чтобы деньги в моем кошельке не имели изъянов, – в его голосе звучит вселенское спокойствие, но в глазах читается насмешка. – Разве это преступление?

– Если для тебя это так важно, мог бы сам сходить в ближайший магазин и обменять свою чертову купюру, – парирую я, прожигая парня убийственным взглядом.

На губах Хантера появляется снисходительная улыбка.

– Айрис тоже могла сходить в ближайший банк и взять кредит там, но вместо этого предпочла одолжить деньги у меня, – напоминает он, стойко выдерживая мой взгляд. – Еще претензии будут?

Я открываю рот, чтобы ответить, но в ту же секунду понимаю, что аргументов у меня нет. Этот мерзавец без особых усилий заткнул меня за пояс, и я понятия не имею, как должна ответить, чтобы последнее слово не осталось за ним.

«Ты пришла предупредить его об опасности или устраивать словесные баталии?» – недовольный голос моего подсознания отвлекает меня от бессмысленных размышлений о том, как заткнуть Хантера, и заставляет вспомнить о первостепенной задаче.

Отбросив недовольство и желание настучать парню по голове, я решаю сменить тему.

– Какие планы на день? – издалека начинаю я, надеясь, что Хантер не обратит внимания на то, насколько быстро изменилось направление нашего разговора.

Впрочем, не заметить это было бы довольно сложно, особенно такому типу, как Хантер. Юноша выгибает бровь, глядя на меня так, словно прямо сейчас готов поставить мне диагноз под названием «биполярное расстройство».

– Вернуть часть своего долга и забыть об этом разговоре, – небрежно бросает он и переводит взгляд в том направлении, куда минутой ранее ушла Айрис. 

Серьезно? Такое ощущение, что я в глазах Хантера – человек второго сорта, и он наступает себе на горло, поддерживая диалог со мной.

Я стараюсь не показывать, насколько сильно меня задевают его слова, но, судя по ироничной ухмылке на губах, Хантер и сам это понимает. Ему нравится испытывать чужое терпение и наслаждаться властью, которую он испытывает, унижая других.

– Ты можешь общаться нормально? – спрашиваю я, надеясь, что в моем голосе не звучат нотки недовольства или, того хуже, – обиды.

Хантер лишь пожимает плечами.

– Я именно это и делаю.

– Правда? – вопрос звучит чуть более резко, чем я планировала, но мне плевать. – А ты со всеми общаешься так, словно они – твоя грязь из-под ногтей?

Едва заметная улыбка продолжает играть на его губах, однако в глазах на этот раз я не вижу насмешки. Лишь легкую усталость, которая появляется во взгляде Хантера всякий раз, когда наш разговор длится дольше тридцати секунд.

– Нет, – невозмутимо произносит он. – Только с теми, кто на каждом шагу портит мою репутацию и доводит моих девушек до суицида.

Ах, вот оно в чем дело! Значит, он до сих пор считает меня виновной во всех смертных грехах и именно поэтому видит во мне врага номер один.

– Выходит, ты по-прежнему думаешь, что я причастна к смерти Дэгни? – я не могу сдержать усмешку, озвучивая его мысли. Боже, ну и нелепица!

– А у меня появились поводы думать иначе? – вопросом на вопрос отвечает Хантер.

Я не планировала снова поднимать эту тему, но раз уж разговор сам перетек в это русло, я готова в очередной раз отстоять свою правду.

– О'кей, и для чего мне это делать? – перехожу в наступление я. – У любого деяния есть мотив, и, если уж ты уверяешь, что во всем виновата я, то мне было бы интересно послушать твои версии.

Хантер вздыхает так, словно я попросила его по памяти перечислить всех американских президентов.

– Откуда я знаю? Может, месть за свою подружку? – предполагает он, кивая в сторону кафетерия. – Или банальная зависть? Если уж на то пошло, Дэгни превосходила тебя во многих вещах.

Как ни странно, но на этот раз высказывание Хантера не вызывает у меня ни злости, ни обиды. Лишь смешок, который я даже не пытаюсь подавить.

– О да, действительно превосходила, – охотно соглашаюсь я. – Особенно по количеству любовников. Ты прав, Хантер, в этом мне до нее расти и расти.

Лицо парня остается непроницаемым, однако веселых чертиков, которые до этого плясали в его глазах, с каждой моей фразой становится все меньше. Похоже, на этот раз я снова попала в цель. Хантер и сам наверняка помнит, как ему досталось от Леона. Что ж, поделом.

Я ожидаю услышать ответную колкость, однако впервые за все время Хантер предпочитает промолчать. Сунув руки в карманы, он устремляет взгляд куда-то вдаль, в очередной раз теряя интерес к беседе.

Затянувшуюся паузу нарушает громкий рингтон. Я наблюдаю за тем, как Хантер лениво бросает взгляд на экран, а затем подносит к уху айфон последней модели.

– И тебе привет, – бросает Хантер тому, кто находится по другую сторону телефонного провода. – Да, помню. Сейчас решу одно дело и подъеду.

С трудом сдерживаю порыв закатить глаза. Гонять однокурсницу за разменом денег… и вправду большое дело!

– Примерно через полчаса, – сообщает он своему собеседнику. – Нужно еще заехать за средством для загара.

Последняя фраза прошибает меня подобно электрическому разряду.

Средство для загара?.. Он собирается на пляж сейчас!

– Ага, до связи, – заканчивает Хантер и вешает трубку.

Я понимаю, что наступил момент, который может решить все. Либо я приложу усилия, чтобы Хантер не оказался на том пляже, либо продолжу бездействовать и в скором времени столкнусь с последствиями. Проблема лишь в том, что в обоих случаях исход может быть совершенно непредсказуемым.

– Ты собираешься на пляж? – спрашиваю я, совершенно не заботясь о том, насколько странно с моей стороны выглядит подобное любопытство.

– Надо же, какая проницательность, – саркастично замечает Хантер, снова бросая взгляд в сторону кофейни. 

– Ну, с учетом того, какой подарок ты получил на выпускной, было бы странно, если бы ты проводил время в другом месте, – заявляю я, обнимая себя руками.

Теперь все внимание моего однокурсника сосредотачивается на мне. 

– Ты что, мониторишь мои соцсети?

– Заняться мне больше нечем, – в моем голосе звучит искреннее недоумение, несмотря на то, что Хантер, можно сказать, поймал меня с поличным. На его месте я бы сделала точно такой же вывод.

– Слушай, может, отменишь поездку? – устав ходить вокруг да около, выпаливаю я, морально готовясь к тому что после этих слов уже не удастся в любой момент закончить разговор.

Веселые огоньки в глазах Хантера гаснут, и теперь его взгляд красноречивее любых слов требует ответа на один-единственный вопрос:

Какого черта?

– Говорят, за катание на гидроциклах ввели огромные штрафы, – на ходу сочиняю я, не выдержав его испытующий взгляд. – Так что смотри, осторожнее.

Тишину студенческой парковки разрывает звонкий смех Хантера. Давно я не слышала, как смеется этот парень.

– Серьезно? С чего вдруг такая забота, Нортон? – склонив голову набок, любопытствует он.

Понятия не имею, как отвечать на этот вопрос. Я старалась держать дистанцию с Хантером даже когда была вынуждена ежедневно пересекаться с ним в университете и никогда особо не скрывала свое отношение к нему. А тут вдруг проявляю беспокойство о его деньгах. Выглядит как минимум странно, здесь даже спорить не буду.

– Я всех предупреждаю, так что… – я развожу руками, как бы показывая, что для меня это в порядке вещей.

– Ну, ясно, – лаконично бросает он, сунув руки в карманы джинсовых шорт. – Можешь дальше предупреждать тех, кому придется продавать почку в случае, если их оштрафуют, а я уж как-нибудь сам разберусь.

Я стискиваю зубы с такой силой, что удивляюсь, как они не раскрошились. Впервые за все время я начинаю жалеть о том, что вообще подписалась на это. Одно дело – спасать людей, которые мне по-настоящему дороги, и совсем другое – пытаться сохранить жизнь такому, как Хантер. Думаю, даже если бы он знал правду, то пропустил бы мои слова мимо ушей. Уж слишком уверен в своей неуязвимости.

– Почему именно пляж? – не отстаю я, разом забыв все выводы, которые сделала несколько секунд назад. – Уверена: есть полно других мест, где тебя рады видеть.

И где ты не попрощаешься с жизнью. 

– Нортон, с каких пор я должен перед тобой отчитываться? – в его голосе появляются нотки раздражения, однако вместо того чтобы отступить, я снова начинаю напирать на Хантера.

– Просто не делай этого, – я заглядываю ему в глаза, надеясь, что мой настороженный взгляд скажет больше, чем слова, но в результате получаю новую порцию агрессии:

– Да какого черта?! – повышает голос он. – Знаешь, я понятия не имею, что ты задумала, и, по правде говоря, мне плевать, но скажу прямо: лучше отцепись от меня по-хорошему.

Я больше не могу сдерживать раздражение. Хантер Прайс даже ангела выведет из себя, а я, увы, никогда не была антропоморфным существом с белыми крыльями.

– Ты понятия не имеешь, что произойдет, если…

– Да, черт возьми, я понятия не имею! – не дослушав, выпаливает он. – И знаешь о чем? О том, чего тебе от меня надо.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Хантер выставляет ладонь вперед, намекая на то, что он еще не договорил.

– Что-то не припоминаю, чтобы в универе меня связывало с тобой что-то, помимо постоянных склок. А теперь ты решила любезно поболтать? Ну надо же! Интересно, с чего бы?

– Да потому что у меня нет выбора! – выпаливаю я.

«Если бы речь не шла о твоей жизни, я бы предпочла не только и дальше не общаться с тобой, но и вообще тебя не видеть», – мысленно добавляю я, жалея о том, что не могу сказать это вслух.

– Выбор всегда есть! – не снижая тон, напоминает Хантер. – Так что хватит уже нести бред и отвали от меня!

Я не сразу замечаю, что уже некоторое время рядом со мной находится Айрис. Понятия не имею, когда она подошла и что успела услышать, но, судя по растерянности на лице, девушка едва ли догадывается о том, с чего все началось и что вообще происходит.

– Все нормально? – неуверенно спрашивает она, переводя взгляд с меня на Хантера.

– Лучше всех! – раздраженно бросает он, после чего выхватывает у нее десятидолларовую купюру.

Айрис удивленно хлопает глазами, не понимая, чем вызвана перемена его настроения, а Хантер тем временем сует купюру в конверт и, открыв дверцу автомобиля, бросает его на пассажирское сиденье.

– Позвоню, – говорит он напоследок, после чего запрыгивает в салон и заводит автомобиль.

– Хантер! – кричу я в тот момент, когда ярко-красный «Роллс-Ройс» срывается с места, но мой крик тонет в визге шин, и я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься вслед за Хантером.

Это был мой единственный шанс. И я, черт возьми, упустила его. Как и раньше, когда думала, что сделала все возможное, чтобы спасти других, но на самом деле не предпринимала ничего.

– Поехали за ним! – решительно говорю я, направляясь к автомобилю Айрис.

– Что? – в глазах подруги читается миллион вопросов, но сейчас у меня нет времени отвечать на них.

– Айрис, поехали, – повторяю я и собираюсь уже открыть дверцу автомобиля, когда слышу за своей спиной:

– Эвелин, я обещала мистеру Джонсону, что вернусь через час. Если нужно, могу вызвать тебе такси, но я не понимаю зачем…

– Нет времени ждать такси! – повышаю голос я и вижу, как Айрис замирает.

Честное слово, в мои планы не входило шокировать подругу и уж тем более пугать ее. Сделав глубокий вдох, я заглядываю ей в глаза и заставляю себя говорить ровным, спокойным тоном:

– Айрис, прямо сейчас Хантер едет на пляж.

Вопросов в глазах девушки не становится меньше.

– И что?

– Он не должен находиться там сегодня, – твердо заявляю я, надеясь передать интонацией всю серьезность ситуации.

– Почему? – не унимается Айрис. – Эвелин, я ничего не понимаю.

– Потому что Хантер погибнет, если окажется сегодня на пляже! – потеряв терпение, выпаливаю я, отчего-то начиная злиться на Айрис.

Знаю: она ни в чем не виновата, ведь из нас двоих лишь мне известно, чем закончится для Хантера эта поездка. И все же меня раздражает, что мне приходится тратить время на объяснения, когда на счету каждая секунда.

– Что? – ошарашенно бормочет подруга. – Подожди, на Хантера готовится покушение? – глаза Айрис в ужасе расширяются, когда она озвучивает свою теорию. – Эвелин, что ты знаешь?

– Да нет никакого покушения! – спешно объясняю я, понимая, что каждый мой ответ лишь сильнее усугубляет ситуацию. – Судя по всему, Хантер не справится с управлением на своем гидроцикле, окажется в воде и захлебнется. На его теле не было крови или каких-либо признаков насильственной смерти.

Айрис в недоумении качает головой.

– Ты говоришь так, словно это уже произошло и ты видела его в момент смерти.

При желании я могла бы придумать объяснение. Сказать что-нибудь, чему Айрис поверила бы, не раскрывая правды. Но у меня нет времени придумывать очередную ложь, да и желания тоже нет.

– Я действительно видела это, Айрис.

Девушка молчит, но взглядом призывает меня продолжить.

– Ты имеешь полное право считать меня сумасшедшей, но с недавних пор мои приступы неконтролируемого засыпания сопровождаются не только сонным параличом, но и видениями. В них я становлюсь свидетелем того, как люди из моего окружения погибают. Сошло бы за больную фантазию или расшатанную психику, если бы через некоторое время эти события точь-в-точь не повторялись в реальной жизни.

Я ожидаю, что с минуты на минуту Айрис рассмеется, как сделала это Бритни, когда я поделилась данной информацией с ней, но вместо этого подруга отводит взгляд и слегка хмурит брови, словно сопоставляя в голове кусочки пазла.

– В ту ночь, когда я пыталась свести счеты с жизнью… – бормочет она, после чего все-таки поднимает на меня глаза. – Ты сказала, что весь день следила за мной и именно так оказалась на той крыше. Значит, на самом деле…

– Видение, Айрис, – заканчиваю я ее мысль. – Я была дома, когда ты, вероятно, уже ехала в центр города, чтобы осуществить задуманное.

Подруга делает судорожный вдох, словно ей не хватает кислорода.

– Как ты поняла, что это не просто сон? – спрашивает Айрис, и я вижу в ее глазах не праздное любопыство, а искреннее желание разобраться в происходящем. – Любой другой даже значения бы не придал, а ты решила действовать, причем незамедлительно.

– Потому что ты была не первой, чью смерть я видела, – поясняю я и, выдержав паузу, добавляю: – И далеко не последней.

– Кто был первым?

– Марк.

Айрис поджимает губы, то ли сочувствуя моей утрате, то ли вспоминая, как он поступил со мной незадолго до своей гибели.

– Я не успела ничего сделать, – говорю я, не выдержав ее молчания. – В тот день меня только выписали из больницы, и, когда я попыталась хоть что-то предпринять, было уже слишком поздно.

Звучит как оправдание. Я и раньше неоднократно задавалась вопросом: могла ли сделать в то утро хоть что-нибудь, что убедило бы Марка не участвовать в хоккейном матче? Ответ мне неизвестен по сей день. Наверное, могла, если бы разглядела в том видении предупреждение об опасности, а не списывала все на пережитый стресс и побочные эффекты от препаратов.

– Не вини себя, – произносит Айрис, то ли прочитав мои мысли, то ли увидев в моих глазах все то, что я так и не решилась произнести вслух. – Уверена: если бы был хоть малейший шанс спасти Марка, ты бы им воспользовалась.

Я киваю, а затем отвечаю на вопрос, который она еще не задала, но наверняка собиралась сделать это.

– После тебя был Стив.

– Но он ведь жив, – в тоне Айрис снова проскальзывают нотки непонимания.

– На этот раз я успела. Однако вместо Стива погиб его брат Уолтер, и его смерть я не могла предотвратить, потому что не видела ее.

– Что значит «вместо»? – озадаченно спрашивает Айрис. – Хочешь сказать, если тебе удается спасти одного, то в скором времени кто-то другой все равно умирает?

Айрис замолкает, и по выражению ее лица я понимаю, о чем, а вернее, о ком, она сейчас вспомнила.

– Дэгни… – одними губами произносит девушка. – Она свела счеты с жизнью тем же способом, что планировала я. Выходит, Дэгни…

– Заняла твое место в этой цепочке смертей, – подтверждаю я, даже не пытаясь отрицать очевидное.

Шумно сглотнув, Айрис отводит взгляд, однако дрожащие плечи девушки выдают ее с головой. Она с трудом сдерживает рыдания, понимая, чем обернулось ее спасение.

– Не вини себя, – теперь моя очередь говорить эти слова. – Ты не в ответе за чужие решения.

Айрис мотает головой и, сделав глубокий вдох, наконец выдавливает:

– Если тебе удастся спасти Хантера, кто-то погибнет вместо него, верно?

Она поднимает на меня блестящие от слез глаза, и на мгновение я теряюсь. 

Думаю, Айрис не нуждается в ответе на этот вопрос. Я сама рассказала ей правду и теперь должна с уважением отнестись к любому ее решению. А в данной ситуации оно очевидно: Айрис ни за что не станет мне помогать, понимая, чем обернется спасение Хантера.

– Знаешь, – неуверенно начинает Айрис. – Говорят, то, что происходит один раз – случайность. То, что повторяется дважды – совпадение. И лишь на третий раз можно говорить о закономерности.

Я выжидающе смотрю на нее, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Дэгни вместо меня. Уолтер вместо Стива, – перечисляет Айрис, не отводя взгляд от моего лица. – Есть ли вероятность, что эти два инцидента были лишь совпадением?

«Таких совпадений не бывает», – хочу ответить я, однако в глубине души впервые задумываюсь над тем, что Айрис может оказаться права. Я ненавижу ошибаться, но в этой ситуации отдала бы все на свете, чтобы верной оказалась ее, а не моя теория.

– Да, – тихо отвечаю я, не веря собственным словам. – Есть.

– Вероятность того, что спасение Хантера не обернется трагедией для кого-то другого тоже не исключена, верно?

Она смотрит мне в глаза, словно надеясь увидеть в них подтверждение того, что все будет хорошо. И, несмотря на то, что я уже давно не верю в счастливые финалы, я даю ей это подтверждение.

– Не исключена.

Ее взгляд мгновенно меняется. В нем больше нет робкой надежды. Ей на смену пришла непоколебимая решимость.

– Поблизости есть только один пляж, – говорит Айрис и, обогнув меня, быстрым шагом направляется к своей машине. – Если поторопимся, возможно, успеем предпринять хоть что-то.

Надо бы, не теряя времени, последовать за ней, но вместо этого я продолжаю стоять на месте, все еще не до конца осознавая происходящее.

Айрис не только поверила мне, но и согласилась помочь, при этом прекрасно понимая, что исход может быть непредсказуемым… И почему, черт возьми, я не решилась рассказать ей правду раньше? Почему даже мысли не допустила, что девушка поверит мне? Бритни посчитала мой рассказ полнейшим бредом, да и Стив считал меня сумасшедшей, пока на собственном опыте не убедился в том, что мои слова – не пустой звук. Но Айрис… она отличается от большинства людей, которых я знаю, и, наверное, мне с самого начала стоило понять, что ее реакция будет не такой, как у остальных моих друзей.

– Эвелин, ты идешь? – поторапливает она меня, и я, сорвавшись с места, бегу к автомобилю.

Запрыгнув на переднее сиденье, я громко хлопаю дверцей и мысленно ругаю себя за столь небрежное отношение к чужому имуществу. Впрочем, Айрис, похоже, нет до этого никакого дела. Повернув ключ в замке зажигания, девушка бросает взгляд в зеркало заднего вида и выезжает со студенческой парковки.

– Давно это началось? – спрашивает она, когда мы выезжаем на шоссе.

– Что именно? – не сразу понимаю я.

– Твои видения.

– Несколько месяцев назад. После того, как меня сбила машина и я едва не попрощалась с жизнью.

Айрис кусает губу и сжимает руль с такой силой, что белеют костяшки пальцев.

– Эвелин… – начинает она, но я настолько поглощена своими мыслями, что решаю озвучить их именно в тот момент, когда Айрис пытается что-то сказать мне.

– Я не понимаю, как это работает, – на выдохе произношу я, чувствуя, как от бесконечных размышлений начинает болеть голова. – Марк был моим парнем, Уолтер – лучшим другом, Дэгни периодически строила мне козни, поэтому отрицать ее роль в моей жизни тоже бессмысленно. Но Хантер-то какое отношение имеет ко мне? Мы не друзья, не враги, не любовники. Он всего лишь мой однокурсник и, если бы это так работало, на его месте мог оказаться любой. Так почему именно Хантер?

Я не надеюсь получить ответ от Айрис. Лишь размышляю вслух, полагая, что подруга либо промолчит, либо выдвинет очередную версию, но вместо этого я слышу то, чего никак не ожидала:

– Хантер сыграл в твоей жизни далеко не последнюю роль, Эвелин, – девушка замолкает, размышляя над собственными словами, а затем тихо добавляет: – А вот для тебя она как раз могла оказаться последней.

Непонимание. Удивление. Растерянность. Пожалуй, ни одно из этих слов не может в полной мере передать эмоцию, которую я испытываю в тот момент, когда слова Айрис проникают в мой мозг, мгновенно отгоняя все остальные мысли.

– Что? – озадаченно спрашиваю я, переводя взгляд на подругу.

Айрис поворачивает руль и останавливается у обочины. Я собираюсь напомнить ей, что у нас нет времени на незапланированные остановки, но как только девушка начинает свой рассказ, мгновенно забываю обо всем, что хотела сказать.

– Я познакомилась с Хантером еще до того, как он перевелся в наш университет, – начинает Айрис, нервно ковыряя заусенец на правой руке. – Однажды вечером он пришел в книжный клуб, в котором я на тот момент состояла уже несколько месяцев. Мы разговорились, и, знаешь, этот разговор я запомню навсегда. – Айрис делает паузу, и на ее губах появляется несмелая улыбка. Похоже, даже после всего, что произошло, она не жалеет о знакомстве с Хантером. – Впервые в жизни я встретила парня, о котором раньше не смела и мечтать. Красота, ум, харизма, умение поддержать беседу – в нем было все, и даже больше. Но главное, – он был первым парнем, который обратил внимание на такую, как я.

Мне хочется возразить. Сказать, что Айрис недооценивает себя и наверняка многие ребята мечтали об отношениях с ней. Однако я этого не делаю. Есть что-то важное, о чем я пока не знаю. И, сдается мне, сегодня Айрис приоткроет завесу тайны. Перебивать ее, зная об этом, было бы глупостью.

– В тот вечер он предложил подвезти меня до дома, и я согласилась, – продолжает Айрис. – Раньше и не подумала бы ехать куда-то с малознакомым парнем, но Хантер не выглядел как человек, который может сделать что-то плохое, поэтому я пошла наперекор здравому смыслу.

«А зря, – думаю я. – Самое большое зло творят именно те люди, от которых мы меньше всего этого ожидаем».

– Что было дальше? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.

– В дороге он спросил, не против ли я немного покататься по вечернему Далласу. Шикарная машина, романтическая атмосфера и парень, который явно оказывал мне знаки внимания. Разве могла я сказать «нет»?

«Могла. И должна была», – мысленно заявляю я, но на деле решаю оставить ее вопрос без ответа.

– Я позвонила маме и сообщила, что задержусь в книжном клубе, а сама поехала кататься с Хантером, – продолжает Айрис, и с каждым словом ее плечи опускаются все ниже. – Судя по всему, Хантер привык производить впечатление на девушек не только внешним видом и манерой общения, но и рискованными поступками. Я поняла это, когда он начал нарушать все существующие правила дорожного движения, а в ответ на мое замечание заявил, что не существует в мире проблем, от которых он не смог бы откупиться деньгами.

Айрис делает глубокий вдох, а я чувствую, как ком в моем горле становится размером с теннисный мяч. Что-то мне подсказывает, что речь идет о вечере, который я больше всего на свете хотела бы стереть из своей памяти. И о событии, ставшем отправной точкой того кошмара, в который с недавних пор превратилась моя жизнь.

– Клянусь, Эвелин, я предупреждала его, но он меня не послушал, – Айрис всхлипывает и утирает нос рукавом блузки. – А потом… потом… он сбил человека.

Я стараюсь дышать ровно, чтобы не спровоцировать очередной приступ, но сердце колотится с такой силой, что его стук наверняка слышит даже Айрис.

«Хантер сыграл в твоей жизни далеко не последнюю роль, Эвелин». Так вот что она имела в виду, когда произнесла эти слова. Именно Хантер сбил меня в тот вечер, когда я застала Марка с другой девушкой и бросилась бежать по темным улицам, не догадываясь, к чему приведет столь опрометчивый поступок. 

– Когда я выбежала из машины, то едва не потеряла сознание, увидев, кого он сбил, – продолжает Айрис. – Хантер понял, что я знакома с тобой, и испугался еще сильнее. Я собиралась вызвать полицию и «скорую», но он выхватил у меня телефон, затолкал в машину и повез в неизвестном направлении.

Я не могу поверить своим ушам. Вернее, не хочу верить. Я слишком хорошо помню каждую деталь той ночи: ослепляющий свет фар, боль, пронзившую все тело, и темноту, в которую в одночасье погрузился мой мир. Осознавать, что человек, виновный в случившемся, все это время находился рядом, выше моих сил.

– Когда мы оказались на достаточном расстоянии от места аварии, Хантер остановил машину и сделал то, чего я от него никак не ожидала, – голос Айрис заставляет меня сосредоточиться на продолжении рассказа, хотя единственное, чего мне сейчас хочется, – заткнуть уши и забыть этот разговор как страшный сон. – Он не стал угрожать или шантажировать. Вместо этого Хантер начал давить на жалость. Сказал, что его жизнь будет разрушена, если кому-то станет известно о случившемся. Что его родители отнимут у него все, а будущее будет перечеркнуто судимостью.

С моих губ слетает горькая усмешка. Не верю, что Хантер не сумел бы решить эту проблему, а вот в том, что он мог запудрить Айрис голову своими жалкими речами, сомнений у меня нет.

– В обмен на молчание он предложил мне деньги, – голос Айрис опускается до шепота. Похоже, именно наличие материального аспекта в этой истории вызывает у нее наиболее сильные душевные терзания.

– Много? – любопытствую я, хотя, по правде говоря, и так знаю ответ на свой вопрос.

– Сто тысяч долларов.

Так и знала, что речь пойдет о той самой сумме, которую Айрис так отчаянно пытается вернуть. Вопрос лишь в том, с какой стати Хантер потребовал деньги обратно? Неужели Айрис кому-то рассказала о случившемся? Или Хантер по какой-то причине вдруг перестал беспокоиться о том, сделает она это или нет?

– Я правда жалела Хантера, – с надрывом в голосе произносит Айрис. – Не хотела, чтобы одна ошибка разрушила всю его жизнь.

Какое благородство. Интересно, в какой момент проснулась ее жалость: до того, как на горизонте замаячили сто тысяч долларов или после?

– Но и от денег ты не отказалась, – напоминаю я, избегая смотреть ей в глаза. До сих пор не могу могу поверить, что Айрис на такое способна.

– Мой отец был болен, – говорит Айрис в свое оправдание. – Я не могла упустить единственный шанс спасти его.

Я поднимаю взгляд и замечаю слезы в глазах Айрис. Помню, какая боль отразилась на лице девушки, когда Дэгни в ходе конфликта однажды упомянула ее отца. Тогда я решила, что отец Айрис не принимал участия в ее воспитании или проявлял жестокость к ней или ее матери, и именно поэтому любое воспоминание о нем причиняет Айрис боль. Оказывается, причина в другом. Не могу сказать, что это как-то оправдывает Айрис, и все же желание спасти близкого человека – куда более уважительная причина, чем стремление выгородить едва знакомого парня из-за внезапно вспыхнувшей симпатии.

– Хантер не обманул, – шмыгнув носом, продолжает Айрис. – В ту же ночь он перевел мне все, до последнего цента. А я… Я просто молилась всем богам, чтобы ты выжила.

Я слушаю ее рассказ, и часть меня хочет рассмеяться, сказать Айрис, что шутка удалась, а с ее талантом вызывать эмоции у других людей ей следовало поступать в киноакадемию, а не на факультет дизайна. Однако в глубине души я понимаю, что Айрис говорит правду. И, если честно, это уже не первый раз, когда правда оказывается куда страшнее, чем самые безумные домыслы и самые мрачные предположения. Что ж, я уже привыкла к тому, что правда редко бывает приятной, но и подумать не могла, что на этот раз она окажется острее ножа.

– После выходных я вернулась в университет и слышала, как Бритни рассказывала кому-то, что ты сейчас находишься в больнице, – говорит Айрис, снова опуская взгляд на свои ногти. – Теперь, когда я знала, что ты выжила, оставалось лишь надеяться, чтобы случившееся не повлекло за собой последствий.

– Без последствий не обошлось, – бросаю я, намекая на свои видения.

Айрис вздрагивает от моих слов и виновато вжимает голову в плечи. Мне не впервой видеть ее в позиции жертвы, вот только, пожалуй, впервые в жизни я не испытываю к ней жалости.

– Что было дальше? – наседаю я, не позволяя ей снова уйти в себя. – Сдается мне, это не конец истории. И даже не середина.

– После того инцидента мы не общались с Хантером, пока однажды, месяц спустя, он не появился на пороге нашего университета. Он сразу же подсел ко мне и начал вести себя так, словно ничего не произошло. Улыбался мне, первым заводил беседу, приглашал прогуляться после пар.

– Не говори мне, что ты согласилась, – на выдохе произношу я, несмотря на то, что и так знаю ответ на свой вопрос.

Айрис виновато опускает глаза.

– Согласилась. Хантер сказал мне, что я понравилась ему еще в тот вечер, в книжном клубе. И, что если бы не… – на пару секунд она замолкает, подбирая подходящее слово, – обстоятельства, то он бы сделал все, чтобы та встреча не стала последней. 

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Даже не знаю, что шокировало меня больше: слово, которым Айрис охарактеризовала случившееся со мной в тот роковой вечер, или то, что после поступка Хантера она действительно решила, будто они смогут начать все сначала, просто вычеркнув из памяти инцидент, едва не стоивший мне жизни.

– Я верила Хантеру, – ее голос дрожит, но она заставляет себя продолжить: – Верила, когда он говорил, что перевелся в наш университет, чтобы быть поближе ко мне. Знаешь, в его словах была доля истины. Он и вправду стремился все время быть рядом. Но не из-за того, что влюбился в меня с первого взгляда, а потому что так было проще держать меня на крючке. Он хотел убедиться, что я не сдам его, когда представится возможность. Всего лишь держал руку на пульсе, в то время как я наивно полагала, будто отныне нас связывает нечто большее, чем общая тайна.

Я с трудом сдерживаю порыв пару раз приложиться головой о приборную панель. Может, заработаю сотрясение мозга и забуду этот разговор как страшный сон.

Айрис прекрасно знала, на что способен Хантер, однако это не помешало ей сначала согласиться играть по его правилам, взяв деньги за молчание, а потом и вовсе влюбиться в того, кто не заслуживал даже ненависти. Лишь бесконечное презрение.

– Все, кто видел нас, понимали, что я ему не пара, – вздыхает Айрис, продолжая ковырять свой заусенец. – А были среди них и те, кто пытался любой ценой переключить внимание Хантера на себя.

Я догадываюсь, о ком пойдет речь, но решаю ничего не говорить. Айрис и так все расскажет сама. В конце концов, скрывать что-либо больше не имеет смысла.

– Дэгни бы ни за что не упустила такого парня, как Хантер. С первого дня его пребывания в университете она крутилась возле него, но Хантер либо игнорировал ее, либо проявлял к ней интерес так, чтобы этого не замечала я. 

Кто бы сомневался? За все четыре года, сколько я знаю Дэгни, она ни разу не обратила внимание на парня, у которого отсутствовали бы деньги или связи. Причем для нее необходимо было наличие обоих критериев. В противном случае Дэгни даже не смотрела в сторону потенциальных ухажеров, будь у них хоть целый набор других достоинств.

– За день до того, как ты вернулась на учебу, Дэгни устроила вечеринку и, разумеется, пригласила Хантера, – снова возвращается к своему рассказу Айрис. – Там он перебрал с алкоголем и изменил мне. И не только в плане физической близости.

– А в каком еще? – уточняю я.

– В пьяном угаре он рассказал Дэгни обо всем, что произошло той ночью. И о том, как сбил тебя, и о том, сколько заплатил за мое молчание, и о том, что никогда не питал ко мне никаких чувств. Ну, последнее ты и сама слышала.

Я киваю, вспомнив аудиозапись, которую Дэгни включила тогда в кофейне. Правда, на ней Хантер говорил, что использует Айрис, чтобы та помогла ему с подготовкой к экзаменам. Что ж, похоже, этот парень решил не упускать ни единой возможности получить от Айрис все, что только можно. Интересно, за это он ей тоже платил или она повышала его успеваемость по доброте душевной?

– А Эвелин знает ваш с Хантером маленький секрет? Это было первым сообщением, которое я увидела утром, взяв в руки телефон, – Айрис морщится, наконец оторвав ненавистный заусенец, и на выдохе произносит: – Я до последнего надеялась, что речь идет о чем-то другом. Не верила, что Хантер действительно мог обо всем рассказать. Но когда утром он вошел в аудиторию в обнимку с Дэгни, поняла: это конец. 

«Ты с самого начала должна была понять, с кем имеешь дело», – едва не выпаливаю я, но, вспомнив, что Айрис и так уже сполна заплатила за свои ошибки, решаю промолчать.

– Не знаю, действительно ли Хантер изъявил желание встречаться с Дэгни после той вечеринки, или понял, что это единственный выход сохранить секрет, о котором теперь знали трое, но, как бы там ни было, теперь он находился на крючке у Дэгни, – Айрис замолкает и, прокрутив в голове какую-то мысль, добавляет: – А вместе с ним и я.

– Так вот, о каком секрете она говорила тогда в кафетерии, – говорю я, и осознание того, что Айрис могла сказать мне правду еще в тот день, оседает в горле болезненным комом. – Почему ты сразу мне все не рассказала?

– Потому что я обещала молчать, – отвечает Айрис. – И я бы ни за что не нарушила свое обещание, как бы Хантер ни поступил со мной.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь совладать с эмоциями. Поверить не могу, что она продолжила защищать его даже после всего, что произошло. Впрочем, сдается мне, это еще не конец истории. Есть как минимум один момент, который до сих пор остается мне непонятен.

– В какой момент он потребовал обратно сто тысяч долларов?

Айрис снова впивается зубами в нижнюю губу.

– Когда начал встречаться с Дэгни. Видимо, чтобы заставить ее молчать, нужна была более крупная сумма. А платить обеим не входило в планы Хантера.

– Почему ты сразу не вернула ему деньги? – интересуюсь я.

Айрис неопределенно пожимает плечами.

– Потому что к тому моменту у меня на руках не осталось ни цента.

Я качаю головой, до сих пор не понимая, как ее угораздило вляпаться в такую историю. Да, я могу понять мотив Айрис: она пыталась помочь своему отцу, и именно поэтому Хантеру удалось купить ее молчание, однако осознание этого факта не приносит мне облегчения.

– Если бы я погибла в тот вечер, ты бы тоже никому ничего не рассказала? – спрашиваю я, и в моем голосе звучит то, что я так старательно пыталась подавить: обида и разочарование. – Неужели сто тысяч долларов отныне – не только цена молчания, но и стоимость человеческой жизни?

Айрис отводит взгляд, не в силах вынести тяжести моих слов. Я ожидала, что она начнет возражать, но подруга молчит, и это молчание красноречивее любых признаний.

Что ж, она хотя бы не лжет. Не пытается оправдать себя и не дает обещаний, которые при всем желании не смогла бы выполнить. 

Я могу сколько угодно искать оправдание ее поступку, убеждать себя в том, что эта девушка – жертва обстоятельств, и я обязана ее понять. Но нет. В первую очередь Айрис – человек, который сделал выбор, едва не стоивший мне жизни. Хотя нет. Слово «едва» здесь не очень уместно. Ее выбор стоил мне жизни. По крайней мере, прежней.

Я прикрываю глаза, пытаясь успокоить дыхание. Мне не верится, что Айрис могла так поступить со мной. Мы ведь были подругами. Но, как оказалось, дружба и предательство зачастую идут рука об руку друг с другом.

Подумать только: совсем недавно я негодовала от поступка Бритни, которая, желая удовлетворить свои амбиции, подставила меня с тем конкурсом. Однако по сравнению с поступком Айрис, это была капля в море. Увы, на тот момент эта капля казалась мне океаном.

– Эвелин, прости меня, – из горла Айрис вырываются всхлипы, а плечи содрогаются от каждого слова. – Я должна была все рассказать полиции еще в тот вечер. Но мысль о том, что Хантер окажется за решеткой…

Ее голос срывается на шепот, а затем и вовсе тонет в рыданиях. Оно и к лучшему. Я больше не в силах слушать, как она поставила на кон все ради человека, с которым на тот момент была знакома пару часов.

Как бы поступила я сама, оказавшись на ее месте? Неужели любящий человек и вправду может закрыть глаза на что угодно? Нет. Если бы речь шла о человеческой жизни, я бы ни за что не стала молчать. Наплевала бы на свои чувства и… 

И тут я вспоминаю тайну, которую храню сама, и понимаю, что мне не потребуется много усилий, чтобы поставить себя на место Айрис.

Стив и Эдриан. Эдриан и Стив. Я ведь поступаю точно так же по отношению к своему парню, как поступила со мной Айрис. Покрываю человека, заслуживающего наказания, в то время как Стив отчаянно ищет крупицы правды, как когда-то искала я. И если в первом случае жертва обстоятельств выжила и Айрис могла утешить себя этим, то во втором все иначе. Уолтер мертв по вине Эдриана, однако это не мешает мне хранить молчание и вести себя со Стивом так, словно ничего не произошло.

Есть и еще одно отличие. Жалость к Хантеру сыграла не последнюю роль в решении Айрис, однако что-то мне подсказывает, что деньги значили для нее не меньше, чем сострадание. Она пыталась помочь отцу, и это обстоятельство пусть и не снимает с нее ответственности, но хотя бы чем-то объясняет ее поступок.

А что руководит мной? Кого пытаюсь спасти я? Никого, кроме самого Эдриана. Предаю своего лучшего друга. Мертвого друга. Обманываю своего парня. И не просто обманываю, а делаю все, чтобы он не докопался до истины и не устроил расправу. Похищение пистолета утром – яркий тому пример.

С моих губ слетает горькая усмешка, и на данный момент мне плевать, как истолкует ее Айрис. Наверное, решит, что я насмехаюсь над ее попыткой добиться прощения. А прощения, в свою очередь, однажды придется добиваться мне. Впрочем, уже сейчас я могу с уверенностью заявить, что Стив никогда не простит такого предательства. И, пожалуй, будет прав.

Я не имею права осуждать Айрис. В самом деле, чем я лучше нее? Тем, что покрываю «хорошего» парня, в то время как Айрис покрывает «плохого»? Бред. Для Айрис Хантер тоже был хорошим. А еще, помимо всего прочего, Айрис может оправдать свой поступок желанием спасти жизнь своему отцу. А я? Что, черт возьми, подтолкнуло меня к этому безумию? Слепая любовь к Эдриану? Что ж, с тем же успехом можно оправдать любое преступление, в независимости от того, совершено оно случайно или намеренно.

– Тебе удалось помочь отцу? – спрашиваю я, то ли желая заполнить повисшую тишину, то ли стремясь избежать дальнейшего монолога со своей совестью.

Айрис качает головой.

– Нет, – отвечает она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Ему с самого начала нельзя было помочь, и мне следовало просто смириться с этим.

Я застываю, глядя на заплаканное лицо девушки. Как бы она ни поступила со мной, это не отменяет того факта, что сейчас единственное, что мне хочется сделать, – это утешить ее. Если не объятиями, то хотя бы словами.

– Ты сделала все возможное, чтобы спасти его, так что не вини себя, – говорю я, стараясь вернуть своему голосу нейтральный оттенок. – И прими мои соболезнования.

– Он не умер, Эвелин, – вносит уточнение Айрис и, секунду помедлив, добавляет: – А жаль.

Слова подруги, сказанные с такой жестокостью, словно вышибают воздух из моих легких. На мгновение я задумываюсь, что именно она имела в виду. Быть может, болезнь причиняет ее отцу настолько сильные страдания, что Айрис видит в смерти избавление от них? Но к чему тогда была столь суровая интонация?

– Что? – срывается с моих губ раньше, чем я успеваю подумать, стоит ли вообще развивать разговор на эту тему.

Айрис безучастно пожимает плечами.

– Так было бы намного проще.

– Для кого? – спрашиваю я, поражаясь формулировке, которую выбрала девушка.

Даже если смерть для отца Айрис – единственный способ избавиться от страданий, слово «лучше» звучит не слишком уместно. Однако еще больше меня поражает ее ответ, ведь из уст Айрис слетают совсем не те слова, которые я рассчитывала услышать.

– Для всех людей.

С остановившимся сердцем я смотрю на Айрис, на ее полное безразличие, которое, кажется, вытеснило все остальные эмоции, и не могу поверить, что это правда. В ее голосе не прозвучало отчаяние, а на глазах не выступили слезы. Это не крик души человека, уставшего наблюдать за страданиями близкого. Это искреннее желание избавиться от того, чье существование стало чересчур обременительным. Того, кого еще совсем недавно она пыталась спасти.

– Для всех людей? – в моем голосе проскальзывают нотки сарказма. – Сомневаюсь, что смерть безнадежно больного принесет облегчение кому-то, кроме него самого. И, разумеется, тех людей, которые от него устали.

Я надеюсь, что последняя фраза заденет Айрис, и девушка поймет, насколько цинично рассуждала. Однако вместо этого получаю невеселую усмешку, во всей этой ситуации больше напоминающую оскал.

– Ты не знаешь всей истории, Эвелин, – отрезает она, награждая меня ледяным взглядом. – Так что не спеши делать выводы.

Я смотрю на нее, на эту незнакомку, которая еще недавно была моей подругой и не верю своим глазам. 

Где та Айрис, которую я знала? Где ее сочувствие, доброта и вера в лучшее? Почему в одночасье все ее положительные качества исчезли без следа, оставив лишь пустоту и холод? Или их и не было вовсе, а я, как всегда, старалась видеть в людях только хорошее, не догадываясь о том, какие они на самом деле? 

– Что ж, теперь я хотя бы знаю свою историю, – отвечаю я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева, смешанного с отчаянием. – Спасибо и на этом.

Айрис отворачивается к окну, давая понять, что ответа не последует. Мне он и не требуется. В конце концов, она права: это не мое дело. Лезть в чужие проблемы – последнее, чем мне стоит сейчас заниматься. Я со своими-то разобраться не могу. Напротив, с каждым днем лишь усугубляю свое и без того шаткое положение.

– Отвези меня на пляж, – говорю я, вспомнив о незавершенном деле, которое отступило на задний план, пока я слушала исповедь Айрис.

Девушка поворачивается ко мне, и в ее взгляде читается искреннее недоумение.

– Ты не передумала спасать его? – спрашивает она так, словно рассчитывала, что после ее рассказа я не только откажусь от своей затеи, но и лично поспособствую тому, чтобы Хантер отправился на тот свет. – Эвелин, после всего, что он сделал, ты…

– Я делаю это не ради Хантера, – перебиваю я. – А ради себя.

Айрис непонимающе смотрит на меня, и я, сделав глубокий вдох, поясняю:

– Хантер был причастен к тому несчастному случаю, после которого у меня и начались те видения. Значит, именно он – ключ к разгадке этой тайны. И если он выживет сегодня, возможно, цепь смертей замкнется.

– Или наоборот, – протестует Айрис. – Вдруг именно Хантер должен погибнуть, чтобы все это прекратилось? 

– Ты действительно так считаешь или в тебе говорит жажда мести за все, что он сделал? – в мои планы не входило задавать этот вопрос вслух, но он сорвался с губ раньше, чем я успела себя остановить.

– Я лишь хочу избежать последствий, – заявляет Айрис. – Если все действительно происходит так, как ты рассказала, где гарантия, что место Хантера не займешь ты?

На секунду я задумываюсь, однако отчаянная жажда проверить очередную и, пожалуй, последнюю оставшуюся теорию, не позволяет мне отступить.

– Вот и выясним.

– Эвелин… – начинает Айрис, но я поднимаю руку, не позволяя ей закончить свою мысль.

– Ты не знаешь всей истории, – возвращаю я девушке ее же фразу и, не дав ей опомниться, добавляю: – Так что не спеши делать выводы и просто отвези меня на пляж. Думаю, я прошу не слишком многого.

Мне не приходится повторять дважды. Повернув ключ в замке зажигания, Айрис съезжает с обочины и через минуту снова встраивается в поток автомобилей. Тишина между нами становится почти осязаемой, но на этот раз я и не думаю первой нарушать молчание. Не потому что злюсь на Айрис или не знаю, о чем говорить. Причина в том, что ее слова задели что-то внутри меня и заставили задуматься о том, правильно ли я поступаю, спасая того, кто стал катализатором всех моих несчастий.

Что, если Айрис права? Что, если смерть Хантера – это единственный способ прервать цепочку смертей? И если да, готова ли я пойти на эту жертву, чтобы спасти всех остальных?

– Нет, – на выдохе произношу я, и в ту же секунду чувствую на себе пронзительный взгляд серых глаз. 

Я ничего не отвечаю Айрис на ее немой вопрос. Лишь прихожу к выводу, что сделаю все возможное, чтобы Хантер не повторил судьбу Марка, Дэгни и Уолтера. 

Телефон в моем рюкзаке издает уже третий сигнал за последние несколько минут, но я обращаю на него внимание лишь когда повторяющийся раз за разом рингтон становится невозможно игнорировать.

Стив…

До боли кусаю внутреннюю поверхность щеки, увидев на дисплее до боли знакомое имя. Утром я сбежала от него, ничего толком не объяснив, а сейчас игнорирую звонки и сообщения. Наши отношения только начались, а я уже поступаю с ним так, как поступал со мной Марк, когда устал от меня и моих бесконечных проблем.

Сбросив вызов, я заставляю себя выключить телефон, зная, что нам предстоит непростой разговор, когда я вернусь домой.

Если вообще вернусь… 

Машина мчит по скоростному шоссе, и каждое мгновение приближает меня к моменту истины. Я не знаю, что скажу Хантеру, когда встречусь с ним, но сейчас это последнее, о чем я думаю. 

Сегодня все решится. Где-то там, среди шума прибоя и криков чаек, скрывается разгадка. Разгадка не только моих видений, но и целой цепи смертей. И я готова узнать ее, чего бы мне это ни стоило.