Глава 50. Эпилог

Время пришло, чтоб двигаться вперед,И не забудешь, коль переживешь...Словно ушедший с головой под ледНавек запомнит чувства страшной силы:Мороз – оцепененье – отпустило... - Эмили Дикинсон, «Великой скорби дни сменит рутина» * (перевод - kama155)________________________________________Я предупреждала, счастливого конца не будет.Но, может быть, я лгала. В конце концов, разве это не хороший конец? Главная героиня и ее любимый мальчик выжили, а злодеи — умерли.Но это ведь не весь конец, так? Развязка оказалась не такой уж и красивой. Ее отголоски смотрят на Гермиону из зеркала. Они — в ее глазах, повидавших слишком много. Они — шрамы на ее запястьях. Они — шрамы, что невозможно излечить, те, что Люциус не замечал, — на ее спине, лодыжках, внутренней стороне рук.Отголоски — это ослепительно яркие кошмары, окрашенные в красный и черный, заставляющие ее просыпаться от собственного крика и сжимать простынь до вывиха пальцев. Они гложут ее, погружая в депрессию, и она может не вставать с постели по несколько дней кряду. Они заставляют ее оборачиваться с безумным взглядом, стоит лишь мелькнуть в толпе светлым волосам. Они — причина, по которой она не выносит слова «грязнокровка».И последний из них...«Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог...»Когда она впервые вошла, или, точнее, ввалилась с Роном в штаб-квартиру Ордена, она подумала, что жизнь кончена. Она упала на пол и потеряла сознание.Тьма поглотила ее. Она спала. Неделями, месяцами лежала на кровати с зашторенными окнами. Не двигаясь, не говоря ни слова, питаясь лишь когда это было необходимо.Рон был рядом: с терпением, достойным святого, ожидал дня, когда его любимая вновь заговорит. Когда вернется из той бездны, в которую низверг ее Люциус Малфой.И в конце концов она начала говорить. А Рон слушал. Потому что он единственный, кто мог понять.Они так и не поженились, но стали парой после побега, и он держал ее за руку, пока она рожала сына Люциуса.«И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?»Только после рождения сына она позволила Рону стать для нее больше чем просто другом. Все же время лечит. А как иначе? Она любила Рона. Любит и сейчас. Сильнее, чем способна выразить словами.Ей несложно любить его. И это прекрасно.Он растит ее сына, как родного: играет с ним в квиддич, читает сказки, укладывает спать. Он изо всех сил старается любить его, хотя по-прежнему люто ненавидит его отца.Было бы проще, будь он похож на Гермиону.«И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть...»К счастью для Гермионы, ее старший сын не унаследовал цвет глаз отца. Иначе ей было бы невыносимо каждый день видеть уменьшенную копию Люциуса Малфоя. Серые глаза свели бы ее с ума.Конечно же, ходили слухи. Пока она была в плену, Гарри всем сообщил, что она в заложницах у Люциуса Малфоя и тот пытает ее для Волдеморта, поэтому они много времени проводят вместе.А когда она стала жить с Роном после побега, и через несколько месяцев у них родился сын, грязные языки трепали: мол, парень не растерялся.Сальные шуточки сходили на нет по мере взросления мальчика: не было никакого сходства между рыжим веснушчатым Роном и светловолосым сорванцом с бледной кожей, которого он называл сыном.«Бедняжка», — шептались люди.«...только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их...»Это один из самых неприглядных пороков человеческих — смаковать чужое горе, как коллекционное вино. Именно поэтому домыслы о том, что произошло с Гермионой во время плена, еще долгое время после окончания войны будоражили сознание людей.Общественность отказывалась верить, что это ребенок Люциуса Малфоя, все-таки тот происходил из древней чистокровной семьи, где идеалы ценились больше жизни. Он десятилетиями считал грязнокровок язвами на теле волшебного общества, от которых необходимо избавиться как можно скорее.«...их и не прикасайтесь к ним...»

Сын Гермионы подрастал, и отдельные шепотки о том, что так называемые жизненно важные идеалы Люциуса Малфоя не помешали ему сделать то, что он сделал, превратились в навязчивый гул.«...чтобы вам не умереть».Гермиона молчала, позволяя людям болтать что вздумается? и осаживала каждого, кто пытался заговорить с ней об этом. В конце концов, Рон так много для нее сделал, она ни за что не причинит ему боли, объявив во всеуслышание, как сильно любила Люциуса Малфоя и как тот старался преодолеть самого себя ради нее — упираясь, сопротивляясь, сражаясь с собой каждую минуту, не желая верить, что приоритеты, на которых он выстроил свою жизнь, могут потерять для него всякую ценность.«Какая храбрая, — шептались за спиной. — Должно быть, это ужасно — иметь ребенка от насильника, смотреть, как он растет и с каждым днем становится все больше похож на отца».Гермиона лишь кусала губы и продолжала жить, вернее, существовать день за днем.И сказал змей жене: нет, не умрете...У них с Роном есть еще двое детей: мальчик и девочка. И, хвала господу, они похожи на отца.Сын Люциуса и Гермионы не знает правды о своем рождении. Конечно, он слышал сплетни, но не обращает на них внимания ради спокойствия матери, да и своего тоже. Это всего лишь слухи.Нельзя винить его за нежелание верить в то, что его отец был насильником и Пожирателем Смерти.«...но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши...»Можете ли вы представить, что Люциус и Гермиона живут вместе в обычном мире? Покупают дом, растят детей, заводят собаку. Люциус приносит Гермионе завтрак в постель. Они спорят по поводу закладной и сидят в саду, распивая чаи? Нет, так бы не вышло....и вы будете, как боги, знающие добро и зло...Но все мы так слепы, когда любим. Поэтому она не может его отпустить. Он всегда где-то поблизости. Как и прежде, он следует за ней тенью. Когда она просыпается, когда готовит детям завтрак, когда идет на работу — он сопровождает ее неотступно.Особенно сильно ощущение его присутствия, когда она смотрит на сына: повзрослевший, он так похож манерами и поведением на аристократа, которым ему, увы, никогда не стать, даже несмотря на то, что это право принадлежит ему по рождению.Она хочет умереть, и это печально. Каждый день она обдумывает различные сценарии, но знает, что обязана продолжать жить. Это стало ее долгом. Она столько раз смотрела в глаза смерти, когда была подростком, так что жить теперь — ее обязанность.Она хранит память о Люциусе. Он — ее мрачная тайна. До конца жизни она будет хранить ее за семью замками в самом потаенном уголке души. Она ни с кем о нем не говорит. Даже с Роном. Она хранит его только для себя. Она просыпается рано утром, провожает детей в школу, завтракает, читает книги, избегает соседей, ходит на работу и возвращается домой, чтобы поужинать с Роном и детьми. А потом идет спать. Иногда она даже спит. Но чаще всего — нет.Она ждет.У нее нет другого выхода.________________________________________...Целый мирЛежал пред ними, где жилье избратьИм предстояло. Промыслом ТворцаВедомые, шагая тяжело,Как странники, они рука в руке,Эдем пересекая, побрелиПустынною дорогою своей. – Джон Мильтон, «Потерянный рай»THE END__________________________________* - вольный творческий перевод стихотворения Эмили Дикинсон «After Great Pain, a Formal Feeling Comes», выполненный переводчиком EDEN'а. Полный перевод стихотворения смотрите в нашей группе в контакте - http://vk.com/topic-13069883_22370768?post=1516 (там же вы найдете много других интересных вещей: начиная от стихов и песен, на создание которых людей вдохновил этот фик, и заканчивая всевозможными ссылками на интересные истории, не говоря уже о фанарте и приятных собеседниках!)