Глава 15. Скорбь

« ...Я словно слышал крик: "Не спите больше! Макбет зарезал сон!" ..."Не спите! Гламис зарезал сон, и впредь отныне Кавдор не будет спать, Макбет не будет спать!» Уильям Шекспир, Макбет (пер. Лозинского)_____________________________________________Думай, думай.Состав Оборотного Зелья:

настой из сушеных златоглазок,пиявки,тертый двурог,спорыш,льнянка обыкновенная, собранная при полной луне,измельченная шкурка бумсланга,маленькая частица того, в кого вы хотите превратиться ...Да, кажется, всё. Или я что-то упустила?Как будто это имеет какое-то значение.О, замолчи. Заткнись!Он не сделает этого. Я знаю, что он не будет делать этого ...А что если все же сделает?Нет, нет. Я не буду думать об этом.Но как я могу не думать?! Принимая ванну, переодеваясь, убираясь в своей комнате, вспоминая содержание учебников, которые я когда-то знала наизусть, я пытаюсь заставить себя не думать об этом.Нет. Он не станет. Я уверена. Он просто решил меня напугать. Больной, сумасшедший ублюдок. Ему доставляет удовольствие так играть со мной.Да он продаст душу дьяволу за малейшую возможность поиздеваться надо мной.Он хотел, чтобы я умоляла его. Хотел узнать, как далеко я могу зайти. И теперь эта скотина знает, насколько далеко. Разве это не забавляет его? Я думала, что научилась понимать его, но нет, все еще не до конца. Полагала, что знаю все о его чувствах ко мне, но после того, что случилось в последнюю нашу встречу, я не знаю, что и думать...Но если Волдеморт приказал...Нет, я не буду думать об этом. Я не буду, не буду.Он не убьет их.Но может.Нет. Я знаю его...Дверь со стуком распахивается.Поспешно поднимаюсь на ноги, он входит в комнату, не глядя на меня и, молча, закрывает за собой дверь и запирает ее на замок.И только тогда он поднимает на меня взгляд.В его глазах мелькает что-то.И в этот момент я понимаю, что все кончено.Кончено.Он не улыбается и не злится. Проблеск искренних эмоций выдал его. Он причинил мне боль худшим из всех способов, и ему это известно. Именно поэтому он так смотрит на меня.... Ох ...Тишина. Безумный ужас охватывает меня.А потом...Крик.Мой крик.Волна боли и страдания накатывает на меня внезапно, с такой силой, какой я не знала прежде. Их лица встают перед глазами, но я никогда не увижу их живыми.Хватаю себя за волосы.Я не могу остановить крик. Это нечто первобытное, не поддающееся контролю.Больше ничего не имеет значения. Господи, Боже мой, он действительно сделал это! И я никогда, никогда, Боже мой!Царапаю лицо, оставляя глубокие борозды на щеках. Сильнее, сильнее, иначе я не выдержу, если раздирающая меня изнутри боль выйдет на поверхность. Они мертвы, они мертвы!А он стоит и молчит!Он смотрит, как я убиваюсь от горя, и меня это бесит!Кое-как подавляю рыдания. Я должна спросить, я должна...- Они мертвы, не так ли?Он стоит, не шевелясь, лицо его абсолютно безучастно. Это сердце сейчас разлетелось вдребезги? Он ... он стоит здесь ... и он их убил, он УБИЛ их!- НЕ СТОЙТЕ ТАМ, КАК ИСТУКАН! - Кричу я.Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он вздрогнул при моих словах.- А чего ты от меня ждешь, грязнокровка? - Тихо спрашивает он, в его голосе совершенно отсутствуют эмоции. - Чего ты хочешь от меня?Меня разрывает от ярости. Я даже не могу говорить — так сильно я его ненавижу. Я дрожу, и в голове бьется мысль - мои родители, мои родители, Боже мой ...Наконец, я с трудом нахожу слова.- Чего я хочу? - Захожусь в истерическом смехе. - Я хочу, чтобы вы исправили то, что натворили. Я хочу снова увидеть своих родителей. Но этого невозможно, не так ли?Он смотрит на меня с раздражением. Как будто он никогда прежде не видел ничего столь невыносимого и чуждого ему во всех отношениях.- Я хочу, чтобы вы пошли на тот самый балкон, где спасли меня, и выбросились с него, - мой голос постепенно перерастает в крик. - Я хочу, чтобы ты сдох, Люциус Малфой! Я хочу, чтобы ты пожалел, что родился! Я хочу-Но слов больше нет. Как же я теперь буду жить без них? Ненавижу его ненавижу его ненавижу!Наотмашь бью его по лицу. Его голова дергается, на щеке тут же остается яркий красный отпечаток, а он лишь на пару секунд закрывает глаза, глубоко дыша через нос.Почему ему не больно? Почему он не чувствует ту же боль, что и я? Почему он не может испытывать нормальные, блин, человеческие эмоции, почему, почему, почему?Я бью его снова и снова. По лицу, рукам, груди, но он ничего не говорит. Он не останавливает меня, но я хочу, чтобы он меня остановил. Я хочу, чтобы он сделал мне больно, чтобы физическая боль заглушила душевную.Выкрикиваю что-то бессвязное, нанося хаотичные удары, выплескивая свою ненависть к нему. Мои родители. Господи! Я так сильно любила их, но я никогда больше не смогу сказать им об этом, никогда, никогда!- Сволочь, дьявольское отродье, трусливый ублюдок! Как ты мог? Как посмел?Удар. Еще удар. И снова. Еще. Сильнее. Жестче. Больнее!Он не останавливает меня, не заламывает мне руки, не бьет в ответ. Может быть, он не чувствует боли, как все остальные.Мразь.Подонок.УБЛЮДОК!- Зачем вы это сделали? - Удары становятся тише. Какой в них смысл? - Почему? Почему?Его терпению приходит конец. Ну, наконец-то! Он хватает мои запястья, и притягивает меня к себе. Его лицо, пылающее гневом, лишь в нескольких дюймах от моего. Он бледен. Ни кровинки.- Я сделал то, что должен был, - чуть ли не по буквам шепчет он. - Я не вызывался для выполнения этого задания, а получил приказ.- Вы могли бы отказаться - я шиплю в ответ.- С какой стати? - На полном серьезе спрашивает он. – Понимаешь, в этом и есть разница между нами: я не обращаю внимания на средства достижения цели. Не имеет значения, что я делаю, главное - ради чего я это делаю.Нет.- Сколько чудовищных поступков вы еще совершите на пути к своей цели? - Слезы текут по моим щекам. - Я знала, что вы убьете меня потом, я всегда это знала. Но вы не должны были... так ...Меня душат рыдания, голова безвольно повисает вперед. Но ему этого мало. Он не оставит меня в покое. Он приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.- Не будь, как маленькая, - жестко говорит он. - Так было нужно. Смерть твоих родителей сослужила нам хорошую службу. Уизли сообщили, что Поттер, наконец, осознал всю серьезность ситуации. Он согласился встретиться с нами у них в доме завтра, при условии, что тебе не причинят вреда. Их смерть, грязнокровка, спасла тебе жизнь, как ты не поймешь?- МНЕ ВСЕ РАВНО! - Я вырываюсь из его рук, и даю ему еще одну пощечину. - Я не такая как вы! Я лучше умру, чем причиню вред им! Я умоляла, умоляла вас на коленях не убивать их...Он хватает меня за плечи и прижимает к стене.- У меня не было выбора! - Шипит он. – Почему ты не хочешь понять?- Потому что не могу! Почему вы просто не отказались, почему? - Кричу от почти физической боли, охватившей меня. - Вы не обязаны были убивать их! Я вас ненавижу! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Надеюсь, вы сдохнете, трусливый...Его пальцы смыкаются на моей шее. Он мертвенно бледен, но глаза полыхают огнем.- Никогда. Не смей. Называть меня трусом.В глубине его глаз мелькают отголоски всех тех ужасов, что он творил. Я не хочу этого видеть. Никогда.Мой мир разбит на тысячи осколков. Ничего не осталось. Хочу умереть.Или увидеть, как он умирает.Его рука отпускает мою шею.- Не я приговорил их к смерти, - говорит он тихо. - Да, я убил их, но я бы не стал этого делать, если бы все зависело от меня.Я не знаю, что думать.- Вы думаете, я поверю в это? – Шепчу я.Выражение его лица непостижимо. Но не потому, что оно непроницаемо, а потому, что в нем столько эмоций, которые я никогда не пойму.- Я никогда не лгал тебе, грязнокровка. Ты знаешь, какой я, ты знала об этом уже тогда, когда я тебя похитил. Ни разу я не солгал тебе. Я убил твоих родителей, но не я приказал убить их. Ты должна понять это.Мой сдавленный смешок смешан с рыданиями.- Так я должна быть благодарна за то, что, хоть вы и были их палачом, не вы подписывали им смертный приговор? - Я качаю головой, слезы катятся из глаз, и я опускаюсь на колени, погружаясь в свое отчаяние. - Я никогда больше не смогу почувствовать себя счастливой. Уходите, Люциус. Просто оставьте меня в покое.Но он не уходит. Он не оставит меня в покое. Он направляет кончик палочки вниз, и на холодном каменном полу появляется стеклянная бутылка медно-красного цвета с небольшим бокалом рядом. Он садится на корточки передо мной и наливает в него жидкость, а потом протягивает его мне, встречаясь взглядом со мной поверх хрустального ободка.- Выпей.Ну уж нет! Я выхватываю бокал из его рук, и бросаю через всю комнату. Он разбивается о каменный пол, стекло разлетается на множество маленьких осколков, совсем как моя израненная душа.- Да пошли вы, - шепчу я.Он смотрит на меня долго и в упор. Я чувствую, как невидимая сила вновь проникает в сознание, но сейчас меня это не волнует. В моих воспоминаниях есть вещи, которые он никогда не поймет. Такой, как он, не способен понять, что я чувствую, как я люблю своих родителей, равно как и не сможет ощутить боль утраты, что отныне будет со мной до конца моих дней.Он глубоко вздыхает.- Я сделал то, что должен был. Может быть, когда-нибудь ты поймешь.Внезапно меня озаряет.- Разве это единственная причина? – Мой голос звучит апатично. – Согласна, вы должны подчиняться приказам Волдеморта. Но вы также хотели наказать меня, не так ли? За то, что я перешла еще одну черту. Я видела слишком много в Омуте памяти, и вы выбрали самый ужасный и действенный способ наказать меня за то, что я подошла слишком близко.Он напрягается и поднимает палочку.- Ну, давайте же, - мне уже все равно. - Что бы вы ни сделали, это не может быть хуже того, что вы уже совершили. Попробуйте наказать меня снова, и посмотрим, сможете ли вы жить с этим дальше.Он хватает меня за волосы и тянет назад. А затем наклоняется ближе к моему лицу, приставляя палочку к горлу.- Не искушай меня, грязнокровка, - шепчет он мне на ухо- Ах, ну, конечно. Продолжайте истязать меня, пока я не сломила еще один барьер. Но можете не волноваться. Я лучше умру, чем снова подойду к вам.Люциус сильнее сжимает кулак, кончик палочки все еще упирается мне в шею. Я смотрю на него и вижу, что он борется со своими эмоциями.С рычанием он резко отпускает меня, выпрямляется и поднимает меня на руки. Я не сопротивляюсь, потому что меня уже ничего не волнует. Абсолютно ничего.Ничего.

Он кладет меня на кровать, усаживаясь на матрас рядом со мной, и призывает бутылку, чтобы налить еще один бокал.- Пей,- говорит он, протягивая его мне. - Это Сонное зелье.Я отрицательно качаю головой.- Не хочу. Я ничего от вас не хочу.Он пристально смотрит на меня.- Это не так, - говорит тихо. - Ты хочешь спать. Хочешь забыть все, что случилось, хотя бы на несколько часов. Выпей, это поможет тебе.Я смотрю на него с вызовом несколько секунд, а потом нехотя беру бокал. Делаю глоток и откидываюсь на подушки, моля Бога о смерти.* * *Медленно открываю глаза. Мне было так тепло и спокойно, но реальность тяжкой ношей ложится на плечи – я все еще помню.Кажется, я сейчас опять расплачусь. Закрываю глаза.Господи, почему ты не позволил мне умереть? Почему я все еще жива?Я не одна. Я слышу тихое дыхание, и чувствую сильные пальцы, переплетенные с моими.Открываю глаза. Люциус сидит на краю кровати и смотрит на меня. Он держит меня за руку.Смотрю ему прямо в глаза. Хочу заплакать, но не могу; слез нет. Они закончились. Я чувствую себя опустошенной.- Как это случилось? Скажите мне, я хочу знать. Как ...В горле стоит ком, и я с трудом говорю. Сглатываю. Он смотрит на меня внимательно, его губы сжаты в тонкую линию.- Как они умерли? – Моих сил хватает только на шепот.Он колебался с минуту прежде, чем ответить мне.-Я прибыл в их дом в полночь, - его голос лишен эмоций. - Они спали и не проснулись, когда я вошел в комнату. Я ... они умерли во сне. Они ничего не почувствовали.Этого достаточно. Я не хочу больше ничего слышать. Закрываю глаза, чтобы не видеть его лицо. Лицо убийцы моих родителей.Они ничего не почувствовали. Они даже не поняли, что происходит.Но боль не утихает. В глубине души я знала, что никогда больше не увижу их. Знала. Но часть меня еще надеялась ...А теперь надежды больше нет. Она покинула меня.И я никогда не увижу их!Тихий всхлип.Я осталась одна. Все, что я когда-либо знала и во что верила, у меня отняли. Мои родители не спасут меня, учителя не придут за мной, книги не помогут, Орден... я не представляю для него такой ценности, как Гарри.Даже Бог отвернулся от меня.Я открываю глаза, чтобы взглянуть на убийцу моих родителей. Он смотрит на меня так, словно видит впервые.- Как вы могли? – Спрашиваю его. - После всего, что мы ... как вы могли?На его лице заиграли желваки.- Цель оправдывает средства, грязнокровка.Цель оправдывает средства... средства сгубили меня, убили моих родителей, как ты можешь так говорить?- Вау, - мой голос дрожит. - Посмотрите на себя. Такой ... спокойный, такой собранный. Как вы можете говорить о таких ужасных вещах столь будничным тоном?Он смотрит на меня с ухмылкой... или нет?- А чего ты ожидала? Сочувствия? К тебе? - Он тихо смеется. – Какая же ты дура.- Да, вы правы, - с яростью цежу сквозь зубы. - Как я могла рассчитывать на сочувствие с вашей стороны? Вы – порождение Ада, Люциус Малфой.- А ты - грязнокровка, мисс Грейнджер, - жестко парирует он. - И я предпочел бы, чтобы меня считали порождением зла, нежели грязным магглом.Я закрываю глаза, чувствуя, что слезы все-таки еще остались. Он провоцирует меня, но я устала бороться. Что толку? Мои родители ... мертвы. Он их убил. Когда-то он заставлял меня называть их «грязные магглы». Но это было так давно. Наверное, для него убить их – что избавиться от назойливой мухи.Он касается моей щеки, и я открываю глаза и теряюсь в холодном взгляде убийцы моих родителей. Но там столько эмоций, которые, даже он вряд ли понимает.Было ли это убийством в полном смысле слова, если он действовал по приказу? У него, наверное, не было другого выбора ...Выбор есть у всех.Но не всегда людям доступна подобная роскошь. Разве у тебя был выбор, когда ты выдала им информацию под пытками?- Пошли, - он встает. - Мы опаздываем. Нас уже ждут в доме Уизли.Нас? Я иду с ним?Нет, я не пойду. И меня не волнуют последствия. Здесь у меня, по крайней мере, есть Рон...Рон. Я буду держаться за него. Он - все, что у меня осталось. Гарри больше не сможет понять меня.Кроме того, если бы Гарри пришел сразу же после показательного представления, устроенного Волдемортом, то мои родители были бы живы.- Зачем мне с вами идти? – Я убираю руку из его ладони. - Почему я должна вас слушаться?Он гневно рычит и хватает меня за руку, рывком поднимая на ноги.- Ты же не хочешь думать, что твои родители погибли напрасно? - Он шипит, все еще держа меня за руку. Наверняка будут синяки.- Мне противно, что теперь весь магический мир может достаться таким животным, как вы! - Я кричу на него, зная, что это правда.Ответ почти срывается с его губ, но он, кажется, одумывается и снова кривит их в усмешке.- Какого черта я с тобой препираюсь? – Елейным голосом тянет он. - У тебя все равно нет выбора.Он достает маленький серебряный ключ из кармана мантии, все еще сжимая мою руку, и мы трансгрессируем в другую комнату, комнату почти в точности такую же, как моя. Мне кажется, что мы не перемещались вообще, но потом...- Гермиона!Я поворачиваюсь и вижу Рона – единственного человека в мире, на которого я еще могу положиться, - его до боли знакомое лицо выглядит настолько обеспокоенным, что у меня щемит сердце.Когда наши взгляды встречаются, он идет ко мне, преодолев разделяющее нас расстояние в два быстрых шага, и крепко обнимает меня. Я расслабляюсь, чувствуя как боль и усталость постепенно уходят.- У вас десять минут, - коротко говорит Люциус. - А потом я вернусь. Если вы не закончите к моему возвращению, вы оба поплатитесь за это.Уходи. Просто ... уходи.Негромкий щелчок дверного замка.Слава богу.Рон берет мое лицо в свои ладони, внимательно глядя на меня.- Что с тобой? - Спрашивает он, осторожно касаясь моего лба. На его пальцах кровь. Должно быть, это от удара головой о стену, когда Люциус оттолкнул меня из-за того, что я согласилась на все, лишь бы спасти...Последняя нить рвется. Меня накрывает такая волна скорби, воспоминания опаляют все внутри, я задыхаюсь. И не могу остановить слезы.- Боже мой, что случилось? - Рон берет меня за руки. - Это Малфой? Что он тебе сделал? Я его убью, клянусь...- Мои ... мама и папа ... – Заикаясь, начинаю я. - Он ... он убил их, Рон! Он убил моих родителей!Я завываю от горя. Мама и папа. Я так сильно люблю их, намного сильнее, чем я могу выразить словами, но я уже никогда не смогу сказать им этого. Все кончено. Их больше ... нет.Нет.Это невыносимо.- Что? - Вопрос Рона заставляет меня взглянуть на него, но сквозь пелену слез я вижу лишь его посеревшее лицо.Пытаюсь подавить рыдания.- Как-то ночью он ... он притащил меня к Волдеморту, и пытал меня, в то время как Волдеморт открыл свой разум Гарри, - Рон сильнее сжал мою ладонь. - Они предложили Гарри встретится в вашем доме на следующий день вечером, но он не пришел. Тогда они ... Волдеморт приказал ему ... чтобы показать Гарри, что они действительно настроены серьезно с...с ...Я больше не могу говорить. Только всхлипываю. Рон прижимает меня сильнее, и я тоже стискиваю его в объятиях, как будто так я могу спастись от этого кошмара.- Ты уверена, что он действительно это сделал? - В голосе Рона сомнение. - Может быть, это просто, ну, я не знаю, какой-то трюк?Я слабо качаю головой.- Нет, - судорожно вздыхаю. - Он это сделал. Я знаю его. Он бы не зашел так далеко, если бы это была просто очередная из его тупых игр.Рон бормочет какие-то ругательства и крепче сжимает меня в объятиях. Я хватаюсь за него, уткнувшись ему в плечо, и плачу, а он успокаивающе поглаживает меня по спине. Но теперь уже без разницы. Он не может понять меня. Никто больше не сможет.Я опускаюсь на пол, увлекая Рона за собой. Время останавливается, и он качает меня вперед-назад, вперед-назад, слезы все еще струятся по щекам. Я хочу, чтобы родители были живы, хочу вернуть их.Наконец, я успокаиваюсь. По крайней мере, слезы высыхают, и я только судорожно всхлипываю. Огромная безжизненная бездна внутри грозит поглотить меня.Я слегка отстраняюсь и смотрю Рону в глаза.- Рон, - шепчу я. Каждое слово дается с трудом. - Гарри сказал им, что он будет в вашем доме вечером, чтобы обменять себя на меня. Они собираются взять меня с собой в Нору, чтобы напомнить Гарри о том, что они сделают, если он не придет к ним сам. Я остановлю их, если я смогу, я обещаю. Я не позволю Гарри это сделать.Его взгляд становится жестким.- Если у тебя будет возможность сбежать, воспользуйся ей, - говорит он решительно. - Это может быть единственный шанс – не упусти его.- Я не оставлю тебя.За спиной снова раздается тихий щелчок. Уже? Он всегда возвращается слишком быстро.Я оборачиваюсь. Люциус смотрит на нас с застывшим выражением лица, и он сменил мантию. Он готов к бою в своем обличии Пожирателя Смерти.Рон стискивает меня в объятьях изо всех сил.- Убирайся отсюда, Малфой!- Заткнись, - Люциус хватает меня за руку, притягивая к себе. Я не сопротивляюсь. Слишком устала, чтобы возражать. Он вырывает меня из рук Рона. - Если ты не отпустишь ее без шума, то ей придется несладко, и все из-за тебя. Я на полном серьезе, мальчишка. У меня нет времени на театральные представления.- Почему ты не оставишь ее в покое? - Рон кричит на него, его лицо красное от гнева. – Тебе мало? Да ты хоть понимаешь, что сделал с ней?- Скажи мне, Уизли, - Люциус с трудом сдерживает раздражение. - Почему ты всегда говоришь таким тоном, будто мне интересно, что ты скажешь?Он достает маленький серебряный ключ из мантии, и я зову Рона, протягивая ему руку, но не могу достать до него. Пространство вокруг нас сужается, становится все меньше и меньше, и мы перемещаемся в главный зал.Ладно. Я еще не потеряла его. Когда я вернусь, мы вновь увидимся. Рон.Перед нами стоит Беллатрикс. Она одета в мантию Пожирателя Смерти, а в руке держит маску.- Мы готовы, - бросает она непринужденно.- Хорошо, - голос Люциуса холоден. - Где он?Кто?- Я здесь.О нет, нет! Только не он. Не сейчас, не после всего, что произошло.Оборачиваюсь назад и вижу его; стоит в мантии Пожирателя, без маски, потому что, ему не нужно скрывать свою личность от меня.И впервые у меня появляется возможность тщательно рассмотреть его. Он так изменился по сравнению с тем мальчиком, каким был в одиннадцать лет. Хоть мы и росли вместе, но я никогда не замечала этих изменений. Он уже не вечно хныкающий, жалкий лицемер и выскочка, каким был много лет. Он стал выше, и мантия сидит, как влитая, как будто так и надо. Идеально.Драко усмехается, и Люциус крепче сжимает меня за руку.- Ну, здравствуй, Грейнджер, - с подчеркнутой медлительностью произносит Малфой-младший. - Могу поспорить, ты не ожидала снова увидеть меня?И Драко Малфой выигрывает пари.to be continued...