Глава 32

     Отношения с матерью в жизни каждойдевочки играют особую роль. Мама - самый близкий и дорогой человек, кому, как не ей, можно доверить свои тайны, поделиться радостью и переживаниями. Жаль, что не всем везет на такие отношения. Я любила свою маму и знала, что являюсь главным человеком в ее жизни, но мы никогда не были близки. У нас не получалось дружить, как это было у других девочек. И это очень обидно.     После утренней ссоры мне помог успокоиться Андрей. Он отвлек меня разговором о Владимире. Когда я узнала историю этого мужчины, обида на маму показалась вовсе мелочью. Только на подъезде к больнице я вспомнила, что отключила телефон. Конечно, я была уверена, что, случись что-нибудь с папой, Андрею бы сообщили, но вот вестей от мамы я не могла получить. Я судорожно отыскала в сумке мобильник и, как только его включила, посыпались десятки сообщений о пропущенных вызовах от мамы, а после несколько СМС:   МАМА: «Ками! Куда ты убежала? Где ты?»   МАМА: «Дочка, где ты? Я у палаты отца.Возвращайся. Давай не будем ссориться»   МАМА: «Милая, почему не отвечаешь? Я волнуюсь!»   МАМА: «Камилочка, все в порядке? Пожалуй-ста, позвони!»   МАМА: «Я не могу бросить отца одного и побежать тебя искать. Я переживаю. Где ты, дочка?»     Стало безумно стыдно. Пусть мы обе погорячились, но было слишком жестоко с моей стороны заставлять маму волноваться за меня в то время, когда отец лежит в больнице. Ехать оставалось недолго, и я решила не перезванивать, а объясниться при встрече. Андрей молча нажал на газ, когда я попросила его прибавить скорости.     Мама, как и прежде, сидела под палатой отца. При виде ее мне стало так стыдно за то, что оставила мамочку совсем одну. Пусть она была неправа и необоснованно нагрубила Андрею, все же нельзя было ее бросать. Едва меня заметив, она тяжело поднялась с лавочки и медленно пошла навстречу. Как ни крути, а у детей и родителей есть некая сакральная связь, позволяющая общаться без слов. Так и мы с мамой поняли, что нужно делать и, не сговариваясь, крепко обнялись.   — Милая, я так волновалась, - поглаживая теплой ладонью мою щеку, сказала моя суровая родительница.   — Прости, что так пропала. Я не хотела тебя пугать, просто отключила телефон и совсем забыла об этом.   — Мне сообщили о переводе отца, и что ты подписала документы, - уже серьезно заговорила она, а у меня в душе снова что-то надорвалось от понимания, что вновь наш хрупкий мир вот-вот рухнет.   — Так будет лучше. Папе нужна операция...   — Я знаю-знаю. Согласна, я тоже согласна.   — Правда?   — Я люблю Колю. Сейчас речь о его жизни.   — Рада, что ты понимаешь это.   — Камуся, только из-за всей серьезности ситуации мы принимаем эту помощь. Я не хочу, чтобы впредь твой начальник «так дорого» о тебе заботился, — нравоучительно проговорила женщина.   — Я же объяснила тебе, это не более, чем помощь, - устало выдохнула я и опустилась на скамейку.   — Давай не будем сейчас это обсуждать. Хватит ссор.   — Согласна. Сейчас, как никогда, мы должны быть вместе и поддерживать друг друга.   — Где твой начальник?   — Он остался у регистратуры. Занимается организацией машины для отца. Пойдем вниз, нужно быть в курсе дел.   — Хорошо, — мама обняла меня, и так, прижавшись друг к другу, мы направились вниз.     Стоило нам оказаться на первом этаже, как я сразу же заметила Андрея. Начальник стоял с Сергеем Борисовичем и тремя другими врачами, возвышаясь над ними почти на голову. Они что-то оживленно обсуждали, пока не заметили нас. Андрей махнул рукой, чтобы мы поторопились, и мама сама потянула меня в их сторону.   — Ками, мы обо всем договорились. Твой папа сейчас под действием лекарств, скорее всего, проспит до вечера, но это даже к лучшему. Так ему проще будет перенести дорогу, - вкрадчиво объяснил Андрей, оставаясь невозмутимым под пристальным взглядом моей матери.   — Да, мы все решили и можем ехать уже сейчас, — вмешался Сергей Борисович.   — Я подумал, что Виктории Ивановне следует поехать с ним, — Андрей перевел взгляд на маму, и та кивнула.   — Я тоже поеду, — тут же возразила я.   — Мне кажется, будет лучше, если ты заедешь домой к родителям и соберешь их вещи. Операция только послезавтра, так что пока поживете в Москве.   — Да, дочка. Я даже ничего не взяла. Собери, пожалуйста, что-нибудь из одежды, зубную щетку, полотенце. И папины вещи тоже, — поддержала мама.   — Сейчас мы отправим твоих родителей вМоскву, и я отвезу тебя домой, — предложил Андрей.   — Ты отдохни немного, — ласково сказала мама, поглаживая меня по голове, даря такую необходимую теплоту, — я подремала, а ты всю ночь не спала.   — Твоя мама права. Тем более, на моей машине мы доедем быстро, - подхватил босс.   — Андрей, — я напряглась, не зная, что мама выкинет на этот раз, но тут она удивила: - хотела извиниться перед вами за свое поведение. Мы благодарны вам за помощь и принимаем ее, но надеюсь, вы понимаете, что мою дочь это ни к чему не обязывает?   — Мама! — шикнула я.   — Конечно, понимаю. И еще раз повторю, что делаю это не из корыстных побуждений. У меня ничего не может быть с вашей дочерью. Ни отношений, ни легкой интрижки.   — Замечательно.   — Виктория Ивановна, мы можем ехать, — к маме подошел Сергей Борисович и указал ей на подъехавшую карету скорой помощи.   — Конечно, — улыбнулась ему мама, но тут же стала серьезной, как поймала на себе взгляд Андрея, - до свидания, Андрей.   — Хорошей дороги. Если что, звоните.   — Да, - кинула она и тут же с улыбкой повернулась ко мне, заключая в объятья, — до скорого, дочка. Буду ждать тебя.   — Пока. Следи за папой.     Как только машина, увозящая моих родителей в столицу, отъехала, мы с Андреем направились в его БМВ. Дмитрий уже прогрел салон, поэтому мы сразу тронулись в путь. Всю дорогу начальник рассказывал о том, что ждет моего папу, стараясь успокоить меня, но я мыслями была далеко. В голове все крутилась брошенная им фраза: «У меня ничего не может быть с вашей дочерью. Ни отношений, ни легкой интрижки». Неужели он правда так думает, или сказал только чтобы успокоить маму? Почему-то даже разговаривать с ним не хотелось. Я отвернулась к окну и прикрыла глаза. Глупо, но я не сдержалась и начала плакать.   — Камилочка, ну что случилось? — ласково поинтересовался он, видя мое состояние.   — Все нормально. Просто усталость и переживания, — соврала я, когда так хотелось во всем сознаться.   — Говорю же, все будет хорошо. В Бакулева лучшие врачи. Твоего отца вылечат. Он встанет на ноги, даже не переживай. Ты же мне веришь?   — Верю. Каждому слову верю, - он не понял, что именно я имела в виду и просто мне улыбнулся.     В мою квартиру мы пошли вдвоем. Дмитрия Андрей отправил домой, поручив тому собрать его вещи и взять какие-то документы, которые понадобятся боссу в ближайшие дни. Я чувствовала какое-то необъяснимое волнение, приглашая к себе Андрея. С одной стороны, я стеснялась показывать ему свою скромную квартиру после его дворца, с другой, это было чем-то невероятно личным, будто я впускала босса не просто в дом детства, а в свой внутренний мир.   — У тебя очень уютно. Чувствуется женская рука.   — Мама - домохозяйка. Она всегда относилась к домашним делам, как к своему долгу.   — Ками, ты устала, твоя мама права. Отдохни. Прими душ, поспи.   — Хорошо, но и вам нужен отдых. Извините, конечно, но выглядите неважно.   — Знаю. Разрешишь остаться у тебя? — как-то слишком тихо поинтересовался Андрей, вызвав у меня россыпь мурашек по телу.   — Сама хотела вам предложить.   — Отлично.   — Я постелю вам в родительской спальне.   — Спасибо.     В комнате родителей был беспорядок, напоминавший, в какой спешке они покинули дом. Сердце сжалось от мысли о моем папе и том, что ему предстоит. Я верила врачу, которого нашел Андрей, но все равно боялась за отца. Сейчас нужно быть сильной, ведь я нужна не только ему, но и маме, а значит, нужно взять себя в руки и начать собираться. Пока Андрей пил чай в гостиной, я уложила вещи родителей, немного прибралась в их спальне и заменила постельное белье.     Время близилось к обеду, и я решила накормить Андрея чем-нибудь домашним. Пока мой начальник выяснял какие-то вопросы по телефону, порой срываясь на крик и покрывая собеседника благим матом, я прошла на кухню. В холодильнике был мамин борщ, мое любимое блюдо с детства. Я достала кастрюлю, разлила борщ по тарелкам и поставила разогреваться в микроволновке. Было так необычно приятно накрывать обед, пока Андрей здесь, за стенкой. Раньше я так делала для Артёма. Пусть все это иллюзия, пусть жестокие обстоятельства к этому привели, но я наслаждалась моментом. Писк микроволновой печи напомнил, что всему приходит конец, и мои фантазии разбились вдребезги, возвращая меня к реальности.   — Андрей, пойдемте, покормлю вас, а потом в душ и спать, — с порога гостиной протараторила я, замечая, как встрепенулся босс от моего голоса.   — Спасибо, Ками, я как раз проголодался, - улыбнулся он и, как мне показалось, немного смутился.   — Сейчас попробуете мамин борщ. Могу поспорить, такой вы не ели.     Усадив мужчину за стол, я поставила перед ним дымящуюся тарелку ароматного борща, положила в него две ложки сметаны, а сверху посыпала нарезанным укропом.   — На второе макароны с котлетами, пойдет?   — Конечно, ты же знаешь, я неприхотлив в еде. — проговорил Андрей, отправляя в рот первую ложку, — ммм... мне нравится.   — Так всегда делала мама. Мне тоже нравится, — довольно сказала я, усаживаясь рядом с ним и принимаясь за еду.     После обеда я предложила Андрею пойти в душ, но он учтиво уступил очередь мне. Возможно, я бы что-то возразила, если бы не была настолько уставшей. Лишь слабо улыбнувшись в ответ, я взяла со стула заранее приготовленные вещи и пошла в ванную комнату. Бессонная ночь давала о себе знать: забравшись под душ, я почувствовала легкое головокружение, поэтому решила поскорее закончить с водными процедурами и лечь спать.     Стоя под горячим душем, я думала о своей жизни. Как раз год назад мой тихий и спокойный мирок начал рушиться. Появились проблемы с Артёмом, а у него любовница в виде моей лучшей подруги, потом развод, мое увольнение из школы, новая работа, новые друзья, Софи, Андрей...За последние месяцы было столько событий, что впору писать обо мне книгу. Все, во что я верила, в чем была убеждена, вдруг потеряло свою значимость. Я прониклась симпатией к преступнику, оправдывая его поступки с точки зрения морали, придуманной им самим. А главное, если год назад я могла предположить, что ждет меня в будущем, то сейчас оно было совершенно непредсказуемым. Раньше я не думала обо всем этом, возможно, просто не было времени в круговороте событий, а сейчас родные стены напомнили о том, какой я была в прошлом.     Замотавшись полотенцем, я вышла из душа и, протерев ладонью запотевшее зеркало, взглянула на себя. За год я повзрослела, из девушки превратилась в молодую женщину. Под глазами появились небольшие морщинки - результат всех переживаний, овал лица стал более четким, даже волосы лежали по-другому. Мой старый халат смешно смотрелся на мне: слишком короткий, с детскими рисунками. Он практически ничего не прикрывал, да еще я немного поправилась с момента, когда надевала его в последний раз.     Когда я вышла из ванны, Андрей все так же сидел в гостиной и читал книгу из папиной библиотеки. Кажется, это был «Обломов», хотя я могла ошибиться. Невольно я залюбовалась своим начальником: он был непозволительно красив. Какое-то время я просто стояла, прислонившись к дверному косяку, наблюдая, как он не спеша перелистывает страницы книги. Андрей словно почувствовал мое присутствие и резко обернулся.   — С легким паром, Камилочка, - бесстыдно рассматривая меня в детском халатике, с улыбкой произнес он.   — Вы можете идти в душ, - смутившись и одновременно чувствуя себя польщенной от столь явного интереса мужчины, сказала я и поспешила скрыться в своей комнате.   — Спасибо. Душ действительно то, о чем я мечтаю, — он поднялся с кресла и пошел в ванную комнату; поравнявшись со мной, ненадолго остановился, будто хотел сказать что-то, но передумал и ушел.     Я зашла в свою старую комнату и, переодевшись в пижаму, бережно хранимую родителями для моего приезда, забралась под одеяло. Прежде чем попытаться уснуть, я позвонила маме, чтобы узнать, как у них дела:   — Мам, как вы? — боясь услышать ответ, спросила я.   — Милая, мы скоро будем в Москве. Твой папа под капельницей, сейчас спит, чуть раньше просыпался. Мы поговорили, - устало проговорила женщина.   — Как он себя чувствует?   — Говорит, что хорошо. Но он такой бледный. Я боюсь, Ками. Очень боюсь. Что же со мной будет без него? - снова всхлипы, и мое сердце опять сжалось. Для каждого ребенка, независимо от возраста, тяжело слышать, как плачет мама.   — Не говори так, мамочка. Его будут лечить лучшие врачи. Он поправится, - уверяла не только ее, но и себя я, чтобы хоть как-то унять страх за отца.   — А ты как? — стараясь сделать вид, что успокоилась, поинтересовалась мама.   — Хорошо. Немного поспим и поедем к вам.   — Ты дома?   — Да.   — А твой начальник?   — Он тоже тут.   — И вы вместе собираетесь спать? — вновь к маме вернулась ее раздражительность, голос стал резким, а значит, опять поссоримся.   — Я уложу Андрея в вашей комнате. Ему тоже нужен отдых, ты об этом не думала?   — Камила!   — Или ты предлагаешь выгнать его спать в машине после всего, что он сделал для нас?   — Ты права, Камилочка. Конечно, мы не можем оставить твоего начальника спать на улице, но все же мне не нравится, что он с тобой в пустой квартире.   — Мамочка, я прошу тебя! Сейчас не время заниматься такими глупостями. Мы просто хотим отдохнуть и ничего больше. А ты лучше думай о папе, он должен чувствовать твою поддержку.   — Я все время о нем думаю, — она снова шмыгнула носом, и я поняла, что погорячилась.   — Конечно, прости меня.   — Ничего. Кстати, я поговорила с Валентиной, мы можем остановиться в вашей с Артёмом квартире.   — Мама, как ты это себе представляешь? — взъелась я. Одно упоминание бывшего мужа безумно злило, а зная свою мать, я не хотела повторения истории, что случилась в новый год.   — Артём съехал. Квартира пустует.   — Нет. И я не стану это обсуждать! Сергей Борисович же сказал, что тебе выделят гостевую палату. Будешь все время с папой.   — А ты? Тебе можно было бы жить в своем доме.   — Мама, это не мой дом. Это квартира бывшего мужа, которая будет напоминать мне о нем, о его измене, о моей боли. Как ты не поймешь?!   — Хорошо, а где ночевать будешь ты?Вдвоем нам нельзя.   — Я знаю неплохую гостиницу. Сниму номер в ней.   — И потратишь деньги зря! Сейчас нам, между прочим, каждая копеечка дорога.   — Если так, то я лучше буду спать под мостом или на вокзале, но не в квартире Артёма! Тебе вообще не следовало звонить Валентине.   — Но она моя подруга, и, между прочим, все еще любит тебя и считает своей невесткой.   — Я разберусь, где мне жить, но об Артёме и его семье я слышать не хочу. Пожалуйста, давай не будем ссориться.   — Ладно, — мама вздохнула, и мы попрощались.     Сбросив вызов и убрав телефон, я забралась под одеяло, надеясь сразу уснуть. Но тревожные мысли никак не хотели меня оставить. Как бы я ни успокаивала маму, сама прекрасно понимала, что в ситуации с отцом не все зависит от мастерства врачей. Вдруг приступ неожиданно повторится? Что, если на этот раз папе не помогут? Нет! Нет! Нужно гнать эти мысли! Верить в лучшее. Но так страшно... От усталости и переживаний нервы сдали, и я позволила себе расплакаться, уткнувшись в подушку.     Я слышала, как Андрей вышел из ванны, его шаги до родительской спальни, скрип кровати, а позже тишину. Он уснул, а значит, я могла больше не сдерживать всхлипы и выплакаться, чтобы хоть немного стало легче. Не помогло...     Тихо скрипнула дверь в комнату. Я знала, что это Андрей, но у меня уже не было сил, чтобы к нему повернуться. Говорить не хотелось, поэтому я просто уткнулась лицом в подушку и постаралась не всхлипывать, чтобы он не догадался, что я плачу. Какое-то время ничего не происходило, и я подумала, что он ушел, но в этот момент почувствовала, как рядом со мной прогнулся матрас. Теплая ладонь начальника легла на мою талию, а потом он резко притянул меня к себе. Я охнула от неожиданности.   — Тш... Это всего лишь я, — прошепталАндрей, лежа сзади, прижимая меня спиной к своей груди, — не беспокойся, я не позволю себе лишнего. Просто не хочу оставлять тебя одну.     Я молча кивнула и свернулась калачиком в его руках, хватаясь за Андрея ладонь, как за спасительную соломинку. Мужчина крепче обнял меня и нежно, чуть касаясь, поцеловал за ушком. Я хотела развернуться и посмотреть ему в глаза, но Андрей не дал, прижимая меня к себе. Я сдалась, прикрывая глаза. На душе вдруг стало очень спокойно и тихо.   — Засыпай, Камилочка, я завел будильник, через четыре часа выезжаем в Москву, — сказал он и провел носом от моего подбородка к уху, шумно вдыхая, даря непередаваемое ощущение тепла и уюта. В следующее мгновение я уже спала.