Глава 2

Утро сегодня не обещало быть добрым. Особенно после танцев с этим парнем. Эмре. В голове летали миллионы фейерверков, заставляя держаться за нее, в надежде, что все пройдет. Виски и коктейли все еще давали о себе знать.

Грозный, и одновременно тонкий голос матери доносился до комнаты, словно далекий раскат грома. Я с трудом оторвалась от подушки, на которой остался след от туши, и медленными шагами направилась к двери, стараясь не разбудить головную боль. К слову, вчера, находясь в алкогольном опьянении, я даже сумела самостоятельно переодеться в шелковую пижаму черного цвета. Чудо, не иначе.

— Фернандо, это позор! — продолжала мама, ее голос становился все громче и пронзительнее.

— Ты вообще следишь за этой беспринципной? — яростно кричал отец, и его рык заставил меня вздрогнуть.

В коридоре, привалившись к стене, я увидела Дамиану. На ее губах играла ехидная улыбка, а пальцем она недвусмысленно показывала на дверь в кабинет папы. Змея.

— Я всегда знала, что ты не станешь настоящей Дельмонте, — процедила она, пока я отталкивала ее в сторону. — Ой, от тебя даже перегаром еще пахнет, ты бы хоть умылась, прежде чем предстать перед отцом в таком виде.

Не дослушав ядовитых речей сестры, я решительно ступила на порог кабинета. Он был выдержан в темных тонах: полированное красное дерево, массивная дубовая дверь, обитые кожей кресла, словно сошедшие со страниц старинного романа. На стенах висели картины старых мастеров, изображающие суровые лица предков, а в углу стоял антикварный глобус-бар, всегда наполненный лучшим коньяком и виски. В воздухе витал густой запах дорогих кубинских сигар и выдержанного коньяка. Этот запах был запахом власти, запахом решений, которые меняли судьбы людей. Главным элементом был огромный письменный стол из темного дуба, за которым отец принимал посетителей, вершил дела и выносил приговоры. На столе – минимум вещей: несколько важных документов, дорогой письменный набор из слоновой кости и тяжелый бронзовый пресс-папье, который вполне мог служить оружием в умелых руках. За столом, на стене, висела большая фотография его семьи, черно-белая и очень старая, словно напоминающая о корнях и традициях. Все в этом кабинете говорило о власти, традициях и неумолимости времени. Не было ничего лишнего, ничего вычурного – только строгая элегантность и ощущение, что каждое решение, принятое здесь, имеет огромный вес, а последствия ошибок будут жестокими.

В руках у Фернандо был планшет с фотографией, которую я не сразу смогла разглядеть из-за плохого освещения. Рядом стояла мама, с натянутой улыбкой на лице, держа руку на шее и томно вздыхая, словно играя роль скорбящей матери.

— Ты пришла, маленькая предательница, — словно выплюнул он эти слова, показывая на меня указательным пальцем. Его глаза горели яростью.

— Что? — не понимала я, что происходит. Почему они так на меня смотрят?

— И как долго ты плела интриги за нашей спиной? — отец сердито передал мне планшет, словно бросая в меня обвинением.

На фотографии я целуюсь с Эмре, прямо посреди танцпола, в объятиях друг друга. Внизу подпись: "Дельмонте и Аксар готовы к перемирию?". В этот момент я поняла, что все кончено.

— Что ты делала в клубе с этим отродием? — продолжал папа, повышая голос все сильнее и сильнее, и лицо его стало пугающе красным. Я никогда не видела его таким разъяренным.

— Это Эмре... Эмре...

— Какой Эмре? Прекрати включать дурочку. Это Мерт Аксар – наследник проклятой семьи Аксаров! Ты связалась с турецкой мафией!

Это был удар ниже пояса, удар, которого я не ожидала. Этого просто не может быть. Зачем ему было меня обманывать? Зачем ему это было нужно?

— Он сам ко мне подсел... я ничего не знала...это Эмре... он представился Эмре.

Я впервые заикалась перед родителями, не могла подобрать слов. Обычно я борец за справедливость, наглая и нарушающая все правила, уверенная в своей правоте, но в этот момент, мой язык буквально отсох, а ноги подкосились. Я чувствовала себя маленькой девочкой, пойманной на месте преступления.

— Ты предала нашу семью, — спокойным и ровным тоном сказал он, и этот тон был страшнее любого крика. — Убирайся прочь из этого дома.

— Я ничего ему не говорила, я не знала, — продолжала оправдываться я, стараясь сдержать слезы, которые подступали к глазам.

— А может, ты на самом деле просто шпионила за нами и передавала всю информацию ему? Как давно вы любовники? А как часто ты ходила на такие вечеринки? Не смей врать, говоря, что ты видела его впервые, — вступила в спор мама, и в ее голосе сквозила неприкрытая ненависть. Я всегда чувствовала, что она меня не любит.

— Вы не верите мне и выгоняете? — спросила я, чувствуя, как рушится мой мир.

— Ты никогда не считалась с нашим мнением и не следовала правилам нашей семьи, всегда делала только то, что хотела. С чего нам верить тебе сейчас?

— Вы оставите свою невиновную дочь на улице? — взмолилась я, понимая, что теряю все.

— Ты нам не дочь, Леона. В нашей семье нет места предателям.

— Я не предатель.

— Мы больше не хотим слушать тебя. Собирай вещи и уходи.

Я вышла из кабинета и увидела Маркиану. Сестра прикрыла рот ладошками, словно вот-вот заплачет. Родители выгнали меня, как бродячего пса, не давая возможности объяснить все. Но, я обещаю, я найду этого Мерта-Эмре и отомщу ему за все.

— Ты уходишь? — прохрипела сестра.

— Марки, я вернусь, — я погладила ее по голове и приложила к груди. — Не давай себя в обиду, пока меня не будет, хорошо? Не позволяй Дамиане уничтожать тебя.

— Сестра, — позвал меня Эрман. — Я верю тебе.

— Спасибо, — ответила я и обняла обоих.

Слова отца прозвучали как приговор, выжигая клеймо "предательницы" на самом сердце. Я смотрела на них, некогда самых близких людей, и видела только холод и отчуждение. Ненависть матери обжигала сильнее любого пламени. Всё, что я знала, во что верила, рухнуло в одно мгновение. Дамиана, по-прежнему привалившаяся к стене, проводила меня злорадным взглядом. Я одарила ее ледяной улыбкой и направилась в свою комнату.

Комната встретила меня тишиной и полумраком. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные шторы. Казалось, что и здесь все отвернулось от меня. Я подошла к шкафу и начала методично вытаскивать вещи, складывая их в большой чемодан. Черное облегающее платье – то самое, пару пижам, несколько пар джинсов и футболок, удобные кроссовки. Ничего лишнего. Я не знала, куда иду, но точно знала, что не вернусь, как сказала Маркиане.

В ящик комода я бросила фотографии. Счастливые моменты, запечатленные на пленке, теперь казались фальшивыми, как улыбка матери. Я достала небольшую шкатулку с украшениями. Дорогие серьги и колье, подаренные родителями, я оставила на месте. Взяла только старый серебряный браслет, подарок бабушки, единственный человек, который по-настоящему любил меня.

Закончив с вещами, я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка, незнакомая и в то же время очень знакомая. Глаза, полные боли и решимости. На губах – легкая усмешка.

Я открыла ящик стола и достала пачку наличных. Не так уж и много, но на первое время хватит. В карман джинсов я положила складной нож. Никогда не знаешь, что ждет впереди.

В последний раз окинув взглядом свою комнату, я тяжело вздохнула и вышла. В коридоре было тихо. Родители, наверное, все еще обсуждали мое "предательство". Мне было все равно.

Спустившись по лестнице, я направилась к главному выходу. У ворот меня ждал водитель. Он, как обычно, открыл передо мной дверь машины.

— Куда едем, Леона? — спросил он, не поднимая глаз.

— К вилле Аскаров, — ответила я, глядя прямо перед собой.

Водитель молча кивнул, захлопнул дверь и сел за руль. Машина тронулась с места, покидая территорию дома Дельмонте. Я смотрела в окно, на удаляющийся силуэт дома, и чувствовала, как отрывается часть меня. Но вместе с болью и разочарованием я испытывала странное чувство свободы. Как и вчера. С ним.

Когда мы подъехали к их дому, я поспешно вышла из автомобиля и подошла к воротам.

— Мне нужен Мерт, — пролепетала я их охранникам, пока они смотрели на меня, как дятлы.

— Его нет дома, будет только вечером. Что ему передать?

— Вечером, да? — поджимая губы, повторяла я. — Хорошо, я подожду.

Водитель уже уехал, а мне пришлось ждать парня до самого вечера, а точнее ночи. Похоже у нас совершенно разные понятие утра, дня и ночи.

Вскоре ко мне подошли двое парней. Они были пьяны и судя по всему очень настойчивы. Один из них грубо схватил меня за руку.

— Что такая грустная, красотка? — прохрипел он, дыхнув перегаром в лицо.

— Оставьте меня в покое, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Да ладно тебе, не ломайся, — вмешался второй, нагло разглядывая меня. — Мы просто хотим познакомиться.

Я попыталась вырваться, но они держали меня крепко. Я даже не могла взять нож. Ситуация становилась опасной. Я лихорадочно вспоминала приемы самообороны, которым меня учили в детстве. Но что смогу сделать против двоих крепких парней?

Внезапно, один из них отлетел в сторону, свалившись на пол. Второй попытался ударить меня, но его руку перехватила сильная рука. Я подняла глаза и увидела... Эмре. Вернее, Мерта Аксара.

В его глазах не было той теплоты и мягкости, что я видела в клубе. Только ледяной гнев.

— Не трогайте ее, — прорычал он, сжимая кулак. — Или пожалеете.

Парни, увидев решительный взгляд Мерта, поспешно поднялись на ноги и ретировались.

Парень повернулся ко мне. Вблизи он казался еще выше и сильнее. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной.

Мерт повернулся ко мне. Вблизи он казался еще выше и сильнее, а его взгляд – еще более пронзительным. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной, но одновременно вскипала от ярости.

— Ты в порядке? — спросил он, внимательно осматривая меня, словно пытаясь найти следы испуга.

— Оу, Мерт-Эмре. Здравствуйте! Какая неожиданная встреча.

Ирония так и сочилась в моем голосе. Теперь я спокойно, но резко схватилась за нож, спрятанный в сумке, и приставила лезвие к его груди, прямо под сердце. Пальцы крепко сжали рукоять, готовые в любой момент нанести удар.

— Ты опозорил меня, теперь там, — я показала пальцем в сторону, откуда предположительно находился мой бывший дом. — Все считают меня предателем семьи.

— Но у нас все было обоюдно, — попытался оправдаться он, и в его голосе проскользнула нотка удивления.

— Ты обоюдно назвал себя другим именем? Меня лишили фамилии и близких, оставив ни с чем. Теперь я стою с чемоданом посреди улицы ночью. Это тоже было обоюдное решение?

— Я не знал, что твои родные такие ненормальные, чтобы выгонять тебя за поцелуи. Тебе разве нет восемнадцати?

— Клянусь, убью тебя прямо сейчас, Мерт, — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как во мне закипает ярость. — И мне плевать, что будет потом.

— Я даже не буду сопротивляться такой мисс, — усмехнулся он, глядя мне прямо в глаза, словно испытывая мое терпение.

Почему он не такой, каким был вчера? Милый и обходительный. Где этот парень, в которого я чуть было не влюбилась? Теперь передо мной стояла его точная копия, только мужская – невозмутимый, циничный и совершенно невыносимый.

— Долго мне еще ждать? Или я могу пойти по делам? — спросил он, словно мы стояли на автобусной остановке, а не решали вопрос жизни и смерти. Он даже не дрогнул, пока я держала нож у груди.

Поняв, что убить человека для меня невозможно, что во мне не хватит хладнокровия, я с досадой убрала оружие. Я не убийца, как бы сильно меня к этому не подталкивали.

— Знаешь, Леона, у меня для тебя есть предложение, — сказал он, словно ничего и не произошло.

— Какое, к черту, предложение? Поселиться в твоем доме? Или стать твоей любовницей?

— С первым угадала, но со вторым нет, — пожал он плечами. — Женой.

— Что? — я не поверила своим ушам. Это какая-то нелепая шутка.

— Выйди за меня замуж, и тогда у тебя будет фамилия, дом и никто, кроме твоей семьи, не будет считать тебя предателем. К тому же, это будет означать перемирие обеих сторон, что выгодно и тебе, и всем Дельмонте.

— Ты идиот? — только и смогла вымолвить я.

— Жизнь вообще штука безумная, — повторил он мою же фразу, словно насмехаясь. — Ну, у тебя есть второй вариант: идти в никуда, скитаться по улицам без гроша в кармане, и тогда тебя никто не будет спасать от тех придурков. Выбор за тобой, Леона.

Стать женой Мерта? Стать Аксар? Это будет не просто выгода, а огромный удар под дых для моих родителей, плевок в их лицо. Но почему они делают мне больно, а я должна оставаться в стороне? Почему они в праве решать мою судьбу, а я нет?

— Хорошо, я согласна, — выплеснула я слова, чувствуя, как во мне поднимается волна адреналина и жгучая смесь ярости и предвкушения. — Но знай, Мерт Аксар, я сделаю твою жизнь адом.