9 часть

Извините что пропал,завтра будет 2 главы 

--------------------------------------

– Ага. Верно.

Взгляд Саши благодарно смягчился, но потом снова стал жестким, когда она повернулась к родителям.

– И вообще, что вы здесь делаете? Вы не можете вот так врываться.

– Прости, милая, – произнес Вячеслав, хмуро глядя на жену. 

– Ты абсолютно права.

Линн фыркнула, но уже спокойнее.

– Обсудим это утром. – Ее взгляд метнулся ко мне.

 – Все обсудим.

Она вылетела из комнаты, а Вячеслав последовал за ней, вымученно улыбнувшись.

– Не сиди долго, Саш. Спокойной ночи, Марк.

Дверь захлопнулась, и Саша тут же сникла. Я обнял ее, прижал к себе.

– Прости, – прошептала она мне в грудь. 

– Боже, это так унизительно.

– Все в порядке, Сашунь.

– Раньше все было по-другому. Мы сидели за общим столом и смеялись. Разговаривали. Они так любили друг друга. Однажды мама сказала мне, как ей повезло, что она вышла замуж за своего лучшего друга. Мы были так... счастливы.Я вздохнул, мне стоило попытаться. Осторожно.

– Не все пары заканчивают так, как твои родители.«Я не позволю этому случиться с нами. Никогда».Она крепче обняла меня и подняла залитое слезами лицо.

– Скажи мне правду, Марк. Мы... в порядке?Храбрый тон не мог скрыть страх в ее глазах. Мучительная истина заключалась в том, что она нуждалась во мне как в друге. Уже несколько лет ее семья разваливалась на глазах, заставляя Сашу хвататься за любую константу в собственной жизни.Например, нашу дружбу. Пусть это и разрывает мне сердце в клочья.Я с трудом сглотнул. Подавил все слова, которые пришел ей высказать и спеть. Мне даже удалось слабо улыбнуться. Ради нее.

– Да, конечно, у нас все хорошо. Я уже говорил. Ничего страшного. 

– Я закинул рюкзак на плечо. – Мне нужно идти.Саша не протестовала, и это было еще хуже.В ее собственной улыбке сквозила неуверенность и надежда. Она вытерла слезы.

– Увидимся завтра в школе. Первый день выпускного года. Думаю, он будет самый лучший.

– Ага, – отозвался я, поднимая футляр с гитарой и направляясь к окну. 

– До встречи, Саш.

– Марк?

– Что?

– Спасибо.

Ее глаза сияли и были полны благодарности. Боже, как она прекрасна в своих пижамных шортах и футболке! Спортивное тело благодаря футболу, но с соблазнительными изгибами, мудрый взгляд, а улыбка... Улыбка могла в мгновение ока пробить защиту любого парня и поставить его на колени. Обнаженного, уязвимого и изнывающего от желания...Я улыбнулся, чувствуя в сердце нож.

– Пожалуйста.

На обратном пути в автобусе казалось темнее. Салон опустел, а пустынные улицы за окном погрузились в черноту ночи. Гитара тяжелой ношей лежала на коленях. Тысячи неслышных нот рвались наружу.«Она не настолько тебя любит. Смирись с этим».Я собрал осколки своей гордости и заделал трещины в сердце. Урок усвоен: любить кого-то недостаточно, чтобы удержать его. Не сработало ни с отцом. Ни с Сашей.Не знаю, почему я все время ждал чего-то другого.... Марк 

Я вышел из автобуса в нескольких кварталах от дома, возле скал, смотревших на океан, и чуть не споткнулся, спускаясь по ступенькам. Земля качнулась под ногами, а руки задрожали. Автобус зашипел и с грохотом умчался в ночь, а в этот момент засигналили мои часы. Я уставился на цифры. 69 и падает.

– Черт.

Я тяжело опустился на бордюр и порылся в рюкзаке в поисках глюкозных жевательных конфет, которые мне прописал врач. Апельсиновый сок действовал быстрее, но я не собирался терпеть два квартала до дома, а с собой взять по глупости забыл.Я разжевал три конфеты и подождал, пока показатель не вырастет. Через несколько минут на дисплее высветилось 74, и конечности уже не казались такими слабыми и ватными. Я с трудом поднялся и побрел по темным улицам.Меня обступали дерьмовые жилые комплексы, очень похожие на мой собственный: облупившаяся краска, бетонные лестницы и ржавые металлические перила. Все они обладали громкими названиями. «Оушен-Фронт», «Бич-Сайд», «Коувс», как будто это роскошные кондоминиумы с выходом к океану, а не ветхие дома, где ближайшим «пляжем» была суровая, скалистая, береговая линия.Было уже больше одиннадцати, когда я поднялся по наружным цементным ступеням на второй этаж комплекса «Лайтхаус». Наш новый дом после моей выходки с садовым шлангом во дворе Саши. Это была маленькая квартира с двумя спальнями и одной ванной, со своенравным обогревателем, который включался только по собственному желанию, и душем с дерьмовым напором воды. При включении света постолешницам и шкафам разбегались тараканы.Но у нас был душ. И туалет. И раковины. Комнаты. Плита. А еще из маленькой гостиной располагался выход на крошечную террасу. Я спал в собственной кровати. И мама тоже. Она плакала, когда мы переехали.Мне тоже хотелось плакать, но я напомнил себе, что в этой жизни хорошее длится недолго и в любую секунду может исчезнуть.Или в мгновение ока обернуться полной задницей.Я отпер замок и обнаружил, что мама сидела на диване, хотя до полуночи должна была работать в закусочной. Вместо желтой форменной футболки на ней были спортивные штаны, а темные волосы наспех собраны хвост. Ее домашний вид. Я подозревал, что она вообще не ходила на работу. Потрепанный торшер бросал теплый уютный свет на пивные бутылки, переполненные пепельницы и упаковки от фастфуда, валявшиеся на кофейном столике.Рядом с ней сидел мужчина средних лет, которого я раньше никогда не видел. Я осторожно прикрыл дверь и поставил футляр с гитарой.

– Привет, – сухо бросил я. 

–Кажется, мы не встречались

– Господи, Марк, – произнесла мама с усталой улыбкой. Ей был всего сорок один год – она меня рано родила, – но выглядела на десять лет старше и всегда казалась уставшей. 

– Это Артемий Хохляцкий. Арт,это мой сын Марк.

Арт уставился на меня, положил мясистую руку с банкой пива на живот, обтянутый почти белой «алкоголичкой». Я бы не стал так называть майку, но «алкоголичка» Арту явно подходила больше. Он сверлил меня своими глазками-бусинками, небритый, с сальными темными волосами, в замызганных джинсах. На этого человека у меня сработали все внутренние датчики тревоги, а волоски на затылке встали дыбом.Затем на его лице расплылась дружелюбная улыбка.

– Приятно познакомиться, Марк. Пива?

– Нет, спасибо.

У меня снова задрожали руки, а часы показали 70. Все еще слишком низко. Я пошел на кухню, меня бросало в холодный пот.

– Ты сегодня поздно, – крикнула мне вслед мама.

– Я зашел к Саше после работы.

– Марк работает на набережной, – пояснила мама, и я услышал щелчок зажигалки и звук втягиваемого воздуха – наш непрошеный гость затягивался сигаретой.

– Мальчик на побегушках, да? – усмехнулся Арт.

– Он работает в одной из самых крупных галерей игровых автоматов, – ответила мама, выдавив из себя улыбку. 

– Только что получил повышение до помощника управляющего.

Я открыл холодильник и трясущейся рукой потянулся к апельсиновому соку. Мой план питания предполагал запас определенных продуктов и напитков, и мы должны были постоянно его поддерживать с нашим скудным бюджетом. У Саши следить за всей этой хренью получалось намного лучше, но я помню, что утром перед работой я видел пять бутылок сока, а теперь осталось только три.Я взял с полки одну и захлопнул дверцу.

–Какого черта? Мама нахмурилась

– Какого черта что? Я поднял бутылку сока.

– Не хватает двух.

– Возможно, я сегодня выпил парочку, – произнес Арт, не сводя с меня глаз. 

– Не знал, что ты считаешь.

Я уставился на маму взглядом «какого хрена».

– Марку приходится все пересчитывать, – объяснила она. – У него диабет.

– Да. 

Думаю, она могла бы упомянуть об этом, Арт.«Например, сразу по приходу, чтобы ты не жрал и не пил то, от чего зависит моя жизнь».

– Виноват, приятель. Больше не повторится.

Он улыбнулся маме, а она улыбнулась в ответ. Я уже давно не видел такую улыбку – почти счастливую. Это был тот тип счастья, когда ты понимаешь, что больше не одинок. И только.Я отхлебнул сок и схватился за холодильник, чтобы не упасть.

– Как себя чувствуешь? У тебя датчик недавно срабатывал. – Мама постучала пальцами по смартфону – более старой модели, чем тот, который лежал на кофейном столике.

– Я в курсе, – огрызнулся я, безуспешно пытаясь скрыть раздражение в голосе.До того, как у меня появилось это устройство, приходилось колоть палец каждые два часа, круглые сутки. Как настоящая мать, она должна была ставить будильник и проверять меня по ночам. Две поездки на «скорой» за три месяца, и я научился сам ставить будильник. Свои мама не слышала или отключала в полусне.Я не мог ее винить. Она работала на двух работах, чтобы удержать нас на плаву, и ей попросту не хватало времени и сил. А диагноз их требовал немало, так как моя поджелудочная железа решила прикрыть лавочку: «Инсулин закончился. Приходите в следующей жизни».Пришлось очень быстро усвоить, что, когда дело касается моего диабета, я сам по себе.За исключением Александры. В больнице могли бы направить ее ко мне...Но они этого не сделали, такова жизнь.Я выпил половину бутылки сока и сунул ее в рюкзак, который затем вместе с гитарой перекинул через плечо.

– Куда это ты собрался? – крикнула мама, когда я направился к двери.

– На улицу.

– Уже поздно, а тебе завтра в школу.

– Он доставляет тебе неприятности? – тихим, угрожающим голосом спросил у мамы Арт.

– Нет, он...

– Эй, парень.

Я замер, схватившись за дверную ручку. Шея будто одеревенела, и я повернул голову, поймав темный, опасный взгляд Арта.

– Ты треплешь маме нервы, сынок?

От угрозы, прозвучавшей в небрежно брошенной фразе, по спине пробежал холодок. Я вскинул подбородок и умудрился даже глазом не моргнуть, когда произнес:

– Я тебе не сынок.

Повисла недолгая тишина, в которой я слышал лишь гулкое биение собственного сердца.Мама ладонью разогнала дым, словно могла этим рассеять напряжение между нами.

– Брось, он хороший. Отличный ребенок.

Арт посмотрел мне прямо в глаза и произнес исключительно для меня:

– Уж лучше ему таким и оставаться.

Я вышел. Пошёл на берег... И просто шёл. Иду, и никаких лишних звуков.. Скрип. И ещё. Звук исходил из за груды камней.. Наконец я обогнул огромную груду валунов. Впереди скалы спускались вплотную к океану и пляж обрывался.Тупик.И тут я снова услышал этот звук. Позади меня.Я повернулся и увидел дверь. Она висела на расшатанных петлях, и при каждом порыве ветра за ней зиял черный прямоугольник. В темноте ночи я не сразу понял, на что смотрю, но вскоре разглядел очертания квадратной деревянной хижины, притулившейся к скале.Надо было пройти мимо и отправиться домой: завтра первый день в школе и все такое. Но что меня ждало дома? Чужой человек в нашей маленькой квартирке. А в школе лишь очередной год издевательств за непростительное преступление – бедность. А учитывая, как эпично я облажался сегодня вечером с Сашей, то мне придется наблюдать, как она все больше сближается с Ильёй, пока я не потеряю ее навсегда.Я выудил сотовый из заднего кармана джинсов и включил фонарик.

– Вот так и погибают подростки в фильмах ужасов, – пробормотал я ветру. Скрипучая дверь захлопнулась, заставив меня вздрогнуть.Я поднял тусклый фонарь и заглянул внутрь, подперев гитарой дверь.

– Эй?Господи, голос, как у испуганного идиота. Но если здесь кто-то жил, хоть один, хоть двое, хоть десятеро, мне не хотелось быть невежливым.Или убитым.Хижина оказалась пустой. И больше по размерам, чем я думал. Фонарика не хватило, чтобы сразу осветить все внутри. Сквозь прорехи в крыше и лишенное стекла окно просачивался лунный свет, выхватывая на полу целые кучи песка.Я прикинул, что хижина была около двадцати квадратных метров. Шаткие и неровные деревянные доски на полу. Беспорядочная куча удочек в углу, обмотанных леской – прямо как седые волосы ведьмы. Ведро. Скамейка. Даже маленький столик с ржавым ножом для снятия чешуи.Я нашел рыбацкую хижину, обветшалую и продубевшую от соли. Затерянную между скал, забытую и пустующую многие месяцы, если не годы. У нее был свой собственный небольшой участок пляжа, а океан бушевал в тридцати метрах отсюда и не представлял опасности.Моя.Я опустился на треснувшую, но все еще крепкую деревянную скамью. Внезапно накатила дикая усталость. Я положил руку на стол и опустил на нее голову, вдыхая запах дерева и соли. Глаза тут же закрылись.Когда засигналили часы, в единственное окно хижины струились первые рассветные лучи, золотыми брызгами просочившиеся сквозь щели в досках. Я сразу понял, где нахожусь, как будто приходил сюда многие годы.Сокровище. Я нашел спрятанное сокровище.Как и четыре года назад, когда я, спотыкаясь, выбрался из леса и увидел лицо Александры Трусовой в окне.Я размялзатекшее от неудобной позы тело и схватил гитарный футляр.Снаружи солнце только-только показалось из-за горизонта. Глаза защипало от слез – конечно, просто от холодного ветра, а не от захватывающего вида, как утренний свет разливается по океану. Уже не яростному, но спокойному. Безмятежному.Перед своей хижиной я нашел плоский камень и сел лицом к воде. Вынул гитару из футляра и перекинул через плечо ремень. Пальцы правой руки тут же нашли свое место на ладах, а левая потянулась к струнам.Солнце взошло, и я заиграл песню Саши. Мой голос – охрипший и надсадный, как старое дерево, – запел слова, годами запертые в моем сердце. Я запел громче, с большим чувством ударяя по струнам гитары. Питаемые тщетной, безнадежной тоской, слова взлетали все выше и выше...Пока их не подхватывал ветер и не разрывал в клочья.Все, чего я хочуПритворюсь, что прекрасно справляюсь и сам,Потерянная душа, не верящая в чудеса.Я стер ноги в кровь по твоим следам.Нет, не будет лучше, не надо обещать.Скитальцу тоже нужен дом, нужна семья,Так, может, сегодня ночью полюбишь меня?Ты рядом со мной, но так далека,...