Керстин Гир. Третий дневник сновидений. Пролог

Поговорим о вашем демоне. Слышали ли вы его голос на этой неделе? — Он откинулся в кресле назад, сложив на животе руки, смотрел на неё выжидательно. Она ответила ему взглядом чудесных бирюзовых глаз, которые сразу его так очаровали. Как, впрочем, всё в ней. У него, что говорить, за всё время практики ещё не было таких очаровательных пациенток, как эта Анабель Скотт. И ведь как давно он занимался её лечением, но, признать- ся, так до сих пор и не разгадал. Ей удавалось каждый раз поразить его заново, не позволяя нигде укрыться, — ему это было неприятно. Его опять раздражало чувство, что она как бы демонстрирует своё превосходство над ним, специа- листом с докторской степенью, хотя ей всего-навсего восем- надцать лет и она очень больна. Но сегодня всё было в порядке. Сегодня он мог всё кон- тролировать.— Это не мой демон, — ответила она, опустив взгляд. Рес- ницы у неё были такие длинные, что на щёки от них падала тень.— Нет, я ничего не слышала. И ничего не чувствовала.— Но ведь тогда это значило бы, что вы... Сколько же времени? Дайте мне быстро прикинуть... Шестнадцать не- дель не слышали, не видели и не чувствовали демона, не так ли? — Он постарался, чтобы вопрос звучал как бы свысока, ему хотелось её провоцировать.— Да, — ответила она кротко, и это ему понравилось.Он позволил себе даже слегка улыбнуться.— Почему же вы решили, что ваши галлюцинации ис- чезли?— Может быть... — Она прикусила нижнюю губу.— Что? Говорите громче.Она вздохнула и убрала со лба золотистую блестящую прядь.— Может быть, дело в таблетках.— Это мы знаем. — Он наклонился вперёд, делая для па- мяти заметки: аК, дс, В,:ф, фе!~к — произвольные буквен- ные сокращения, которые только что для себя придумал. Он ведь знал, что она их могла прочесть поверх его головы и сейчас спрашивает себя: что это, чёрт побери, может значить? Не без труда ему удалось сдержать торже- ствующий смех. Да что говорить, она пробудила в нём садистские наклонности и он уже давно вёл себя не как профессионал. Но ему было всё равно. Анабель не обыч- ная пациентка, и ему важно, чтобы она признала его пре- восходство. Он, в конце концов, доктор Отто Андерсон и когда-нибудьмог бы стать главным психиатром клиники.Дело, которому он посвятил бы остаток своей жизни.— Таблетки не годятся при лечении полиморфной пси- хотической шизофрении, как у вас, — продолжал он, от- кинувшись вновь и злорадно наблюдая за выражением её лица. — Впрочем, терапевтическим способом мы много- го добились. Мы вскрыли вашу детскую травму и разобра- лись в причинах ваших болезненных воспоминаний.Тут он изрядно преувеличивал. От отца девушки он знал, что первые три года жизни она провела в сомнитель- ной секте, где практиковались ритуалы чёрной магии, но сама Анабель ничего об этом не помнила. Даже попытка проникнуть в её память с помощью гипноза — метода, кото- рый он непозволительно применял, — не дала результата. На самом деле он был так же далёк от понимания, как и в начале лечения. Он даже не был уверен, действительно ли причины психотичских нарушений у Анабель надо искать в детстве, он вообще ни в чём, что было связано с ней, не был уверен. Не важно — главное, чтобы она видела в нём опытного врача, который умел проникнуть в её внутренний мир и которого ей надо благодарить за всё, чего удалось добиться.— Вы должны наконец признать, что ваш демон существует лишь в вашем воображении.— Ну и не называйте его так больше. — Она отодвинула стул и поднялась.— Анабель! — строго сказал он. — Всё ведь шло так хорошо. Наш сеанс ещё не закончен.— Нет, всё, всё, докторишка. Уже звонит мой будильник. У меня назначена встреча с консультантшей, я не хотела бы проспать. Вы можете смеяться, но я собираюсь изучать медицину и когда-нибудь займусь судебной психиатрией.— Не городите чушь, Анабель!У него было странное чувство: что-то не получалось. С ней. С ним. С этим помещением. И почему вдруг возник аромат ландышевых духов её матери? Он нервно взял перо. Консультантша — что за вздор? Они находились в закрытом отделении клиники, без его разрешения Анабель никуда отсюда не могла выйти, даже в парк.— Немедленно сядьте! Вы знаете правила. Закончить сеанс могу только я.Анабель сочувственно усмехнулась:— Бедненький! Как будто вы ещё не знаете, что ваши правила имеют силу только для ваших — как вы это называете? — бредовых воспоминаний, ни для кого больше!У него было чувство, что стало нечем дышать. Какая-то мысль, какое-то воспоминание засели глубоко в нём, какое-то знание, которое надо было проявить. Ибо это было для него важно. Жизненно важно. Но он просто не знал, как это сделать.— Только не смотрите так перепуганно. — Анабель уже стояла у дверей и тихо смеялась. — Мне, в самом деле, надо уйти, но на следующей неделе я непременно вас опять на- вещу Обещаю. А пока посмотрите какой-нибудь приятный сон. — И, не дав ему ничего ответить, захлопнула за собой дверь.Он слышал звук её шагов на лестнице. Эта бестия знала, что он просто не может за ней побежать, и показывает всем, что он не держит под контролем своих пациентов. Но это последний раз, когда ей удалось его провести, больше она не завершит сеанс против его воли. В следующий раз он возьмёт себе в помощь кого-нибудь из персонала, пусть даже придётся её связать. Он ещё не использовал всех возможностей.Он закрыл историю болезни Анабель и вернул её в ящик стола, а в воздухе всё ещё держался аромат ландышевых духов её матери. И на миг ему почудилось, что он слышит, как её плачущий голос произносит его имя.А потом они обе исчезли. Осталось то же, что всегда