Вечер

Обычно Саша не ходила в Ротонду по вечерам - там было много людей, в том числе и с сигаретами и травой, и если к сигаретам Саша относилась нормально, то травы на дух не переносила. А ещё она была убеждена, что кто-нибудь из тамошних парней когда-нибудь да затащит её в "тихое место". Поэтому Саша боялась ходить в Ротонду после семи вечера. Но сегодня она решила перебороть в себе мышку-социопатку и прийти туда. В восемь. И с кем-нибудь начать общаться. Но, в первую очередь, надо выглядеть как человек.Саша достала из комода варёнки. Вторая и последняя пара. Первая осталась в Москве, но зато их новая хозяйка дала Саше взамен хорошие немецкие чернила, которые сейчас пылились в коробке из-под обуви.Пять минут переодевания - и из зеркала на Сашу смотрит симпатичная девчушка в приличных джинсах и чёрной рубашке. Полвосьмого, но она уже идёт с футляром за спиной по Гороховой улице. Идти максимум пять минут пешком, но Саша знала, что она где-нибудь встретит щенка или застрянет возле лотка с эскимо. И как раз этот самый лоток рядом оказался. Лёгок на помине. Саша похлопала по карману с мелочью.- Почём эскимо?Лоточница улыбнулась. Она, что ни говори, даже в белой форме была симпатичнее Саши. И как такую красавицу никто не замечает?- "Ленинградское" Вам?- Его, его.- Одиннадцать копеек.Саша протянула мелочь на ладошке. Лоточница с улыбкой подала ей эскимо. - Спасибо!Перед тем, как уйти, она сказала продавщице:- Желаю Вам найти человека, который будет любить Вас так же, как я люблю эскимо!Пока лоточница краснела и теребила волосы, Саша тихо подумала, что неплохо было бы, если бы и ей пожелали подобного...

Ротонду было не узнать. Везде были люди. Везде. Абсолютно везде. Даже на Сашиной любимой облупившейся голубой скамейке сидел какой-то - судя по всему, подвыпивший - пацан, и на каждом плече у него повисла хохочущая девица. Саша фыркнула. И чего они такого в нём нашли?...Кое-как найдя свободное место прямо у двери, она присела на деревянную коробку, похожую на дирижёрский пульт. И буквально через секунду её заметили. Возле неё сидел немного грубого вида мужчина - ненамного старше Саши - и девушка с вагоном и маленькой тележкой косметики на лице. Увидев Сашу, она растянула губы в неискренней улыбке.- Привет, малышка! Тебя как зовут?- Малышка?- Не надо притворяться. Видно же, что школу ещё не кончила.- Мне что, паспорт показать? Мне уже восемнадцать!Улыбка испарилась с лица девчушки.- Простите. - Ко второму вопросу. Зовут меня Александрой.- Очень приятно, а я Женя.У обеих имена какие-то мальчишечьи. Это показалось Саше добрым знаком.- Взаимно.Мужчина рядом с Женей повернулся в сторону девушек.- Новенькая?Саша аж присвистнула.- Нет, блин, два года здесь бренчу уже!- Это когда же ты бренчишь?- Утром.Он закатил глаза, и через секунду заметил у неё за спиной гитару.- Да ты не одна пришла! Сыграй-ка что-нибудь!Не поняв про "не одна",  Саша достала инструмент. Женя захихикала, видимо, из-за кучи рисунков. Но хозяйка гитары не обратила на это внимания. Неожиданно в голове побежали строчки, написанные почерком, непохожим на Сашин. Она резко ударила по струнам и чуть ли не закричала:- Вечер пронзают крикиПлакальщицы-совы.Ветки деревьев сникли,Ветер поёт о любви...Все повернулись в сторону Саши, а она продолжала резко играть и кричать слова, и, будто в подтверждение тексту, кровь текла по раскрашенному корпусу, отчего казалось, что из разбитого чёрного нарисованного сердца вытекает жизнь.- Руки Судьбы занесли нож.Душа трепещет, когда ты поёшь,Но умерло сердце под курткой моей,Оттого, что быть надо смелей...Только в этот момент Саша увидела текущую по струнам кровь. И глаза людей. Секунда - и потолок взорвался от апплодисментов. Где-то было слышно "на вид лет пятнадцать". Но Саша в это время методично стирала собственную кровь с корпуса. Особенно восторженно хлопала рядом Женя.- Ты сама это...?- Сама.К ней потянулись люди с вопросами о её имени. Саша уже начала жалеть о том, что решилась на это. Взяв гитару, она начала постепенно просачиваться к выходу. К счастью, внимание общественности отвлёк мальчишка с водкой, и девушке удалось выскользнуть незамеченной.На улице было тише. Саша только хотела уйти, как кто-то тронул её за плечо. Она обернулась и не ошиблась. Это был Витя.- Я видел тебя там. Круто ты их. И песня...Ты её мне никогда не показывала.- За пару дней знакомства нереально показать всё, что написала. А где ты был? Я тебя не видела.- Прослушал первые куплет с припевом и вышел на улицу покурить. Кстати, если не секрет, кому песня посвящена? Чувствуется, что за ней стоит история.Саша вздохнула.- Человеку, в которого была влюблена. Он разбил мне сердце....- Сочувствую.Ещё одна порция сигаретного дыма ворвалась в воздух. Несмотря на все статьи в газетах в духе "овредетабака", Саша любила запах дыма, хоть и сама была не в состоянии курить. Поэтому она не начала кашлять и прикладывать ткань к глазам. Было видно, что Витя этому немного удивился.- А у тебя не случится аллергии? Просто бывало и такое...- Нет. Не случится. Я не аллергик.Он улыбнулся. И Саше теперь его глаза показались похожими на черносливы.

На часах было уже пять минут первого, но Саша не спала. С девятой чашкой остывшего кофе на столе она сначала писала в середине листа, а потом нет-нет, и переходила на поле, рисуя демонов в сигаретном дыме. Я не считаю куплеты кукушкиной песни,Я лишь наслаждаюсь минорным и грустным звучаньем...Так, плохо. Минорный и грустный. Масло масляное.Я не считаю куплеты кукушкиной песни,Я лишь наслаждаюсь печальным звучанием гласа...Пафосно и тяжело, перефразировать.Я лишь наслаждаюсь её одинокой печалью.Вот так! Теперь хорошо. Дальше...Ведь сквозь птичий крик Божий глас к нам летит через космос...Нет, про Бога плохо. Во-первых, мы живём в век атеизма, и может по шапке прилететь. Во-вторых, Бог и космос сочетаются так же, как две половины Сашиной фамилии.Она глотнула кофе и уставилась в пустоту. Рука что-то чертила, глаза смотрели сквозь оконное стекло.Когда Саша всё-таки посмотрела в тетрадь, она увидела на поле тёмный силуэт. Волосы человека превращались в дым. Рука продолжала что-то писать. На этот раз это были стихи. Уже без размышлений, что хорошо, а что плохо.В голове человека Вселенная целая есть,Лишь сознаньем способны мы выстроить собственный мир,Зная только три слова - любовь, созидание, смерть,Не имея с собой ничего, кроме синих чернил.И я не считаю куплеты кукушкиной песни,Я лишь проникаюсь её одинокой печалью.И знаю, что хоть нет чудес, всё же нету чудесней,Чем голос Судьбы, что сквозь голос кукушкин звучал.Саша наконец посмотрела на плод своего полуторачасового труда и тут же сжала губы: коротко. Но серьёзно - не "облака-белогривые-лошадки", и на том спасибо.Результатом полутора часов работы стало стихотворение из двух четверостиший и рисунки. Много-много рисунков. Некоторые даже напоминают пятна Роршаха. Саша представила себя, показывающую людям свои рисунки, как Лётчик из "Маленького принца". И равнодушные лица взрослых, отвечающих ей: "Это горящее дерево". Интересно, а Витя поймёт? Он же что-то говорил про "родственную душу"... Перед глазами замелькали цветные мушки. Ей даже показалось, что она различает какие-то голоса в вое ночного ветра. Саша открыла окно. Из-за девяти чашек кофе она заснуть не могла. "Я так когда-нибудь умру от недосыпа," - подумала она. "Но это будет потом. Сейчас я живой поэт-художник-музыкант."Она смотрела на звёзды и чувствовала себя бессмертной.