7.Топор

— Ты уверен? — спросил мальчик, хлопая ресницами.— Всё будет хорошо, не беспокойся, я много раз так делал. — Линдеманн провёл ладонью по его волосам, — Бруно…— Его нужно забрать?— Да, только вот как? Я никогда не забывал этих животных, — пробубнил Тилль.— Их было много? — Рихард растерянно смотрел на него, не понимая, почему мальчик, который показался ему таким хорошим и милым, делает столь нехорошие вещи.— Семь… Восемь.–И твои родители знали обо всех?— Хм, нет, каких-то я скрывал, тихо затаскивая в свою комнату и такой же тенью выводил их на прогулки, если это было необходимо, а некоторых тащил под видом потерявшихся зверушек, которые очень хотят кушать, хотя они таковыми и являлись, — Тилль задумчиво посмотрел на свой стол и встал с кровати. — Сиди здесь, я принесу его и наши куртки.— А… Я пришёл так, без куртки, — Круспе сидел у изголовья кровати, его лицо было серо-голубым в свете луны, которая молча с тёмного ночного неба глядела на те нехорошие дела, совершаемые маленьким нехорошим мальчиком, имевшем, наверное, очень хорошее сердце.— Чёрт, подожди, — он подошёл к большому шкафу и открыл двери, — вот, держи.В его руке была ярко-красная олимпийка. Рихард подошёл к Линдеманну и взял её, тут же пытаясь надеть олимпийку на себя. Когда у него это вышло, он посмотрел в зеркало, вмонтированное в дверь шкафа, вещь была немного велика в силу возраста и габаритов мальчиков.— Ну как? — Линдеманн взял два края олимпийки в руки и одним движением вставил замок, начиная застёгивать. — Подними голову, — он застегнул молнию до конца, стараясь не задеть подбородок. — Тепло?— Вполне.— Сиди и жди меня, постарайся не шуметь, потому что мы, вроде как, должны спать.

      Он открыл дверь комнаты и вышел в коридор, оглядываясь. Во всём доме стояла гробовая тишина. Мальчик тихо наступал на красный ковёр, что лежал на полу. Скрип. И Тилль замер на месте. Так же тихо ступая по лестнице, Линдеманн осмотрелся. Бруно лежал под столом на кухне, мирно посапывая. Скрип. И в темноте дома заблестели два чёрных глаза. Щенок завилял хвостом, подпрыгивая на месте и стартанул к мальчику.— Да тихо ты, разбудишь всех, — он спустился и поднял собаку на руки, одной ладонью зажав щенку пасть.Обратный путь он проделал в такой же тишине, только в этот раз не наступив на те скрипучие половицы. Зайдя в комнату он узрел наимилейшую картину: Рихард, положив руки на колени, подставил их себе под голову и задремал.— Риш, Ришка, просыпайся, — он поставил Бруно на пол открывая окно.— А, что? — мальчик разлепил веки, смотря на щенка. — Мы его зарежем, да?— Угу… — задумчиво пробормотал Тилль. — Ты держи топор, а я сейчас спущусь с Бруно. — Линдеманн влез на подоконник, подзывая к себе щенка.— Миц-миц-миц, — прошептал он, подбирая собаку.

      Лестница поскрипывала под ним, пока Круспе собирался с мыслями, всё ещё не до конца понимая, зачем Тилль всё это делает.— Риш, скидывай топор, — сказал Тилль, смотря на мальчика, что высунул голову из окошка.— А как? — спросил он.— Ну как-как? Берёшь, и скидывешь, — миг. И в руки Линдеманна прилетел топор. — Умничка, а теперь сам спускайся.— Я это… Высоты боюсь, — виновато проговорил Круспе.— Ну… Ты вниз не смотри, только побыстрей давай.С горем пополам спустившись, они отправились в лес. Ступая по мокрой траве меж деревьями, они разговаривали обо всем на свете, пока Рихарду в лицо не прелетела пощёчина от явно агрессивно настроеной ветки.— Ой! — вскрикнул он, тут же прикасаясь к ушибу. На пальцах осталась алая жидкость. — Т...Т...Т... Тилль, у м...м...м..меня т...т...т...тут к...к...к...кровь.

      Линдеманн, шедший впереди, обернулся.— Ну как ты так, а? —–Закрой глаза! мальчик нагнулся к его щеке. Он посветил включенным фонариком на лицо Рихарда...— Не волнуйся, просто небольшая рана, зашивать не придётся.Усмехнулся мальчишка подшучивая над мелким...— Мне больно, — прошептал Круспе, — пошли домой, а?— Нет, не пойдём, — свет от фонарика резанул глаза, — хочешь, иди один.— Нееет..., я темноты боюсь.— Высоты боишься, темноты боишься,крови боишься, даже меня боишься, чего ж ты не боишься? — спросил Тилль.— Всего боюсь, ничего не могу с собой поделать, уж извини…Дойдя до кладбища, они остановились. Тилль вручил фонарь Рихарду.— На, свети!— Куда? — Круспе побаивался, как бы Линдеманн и его не зарубил.— Ну, сюда, — он указал на бревно, лежащее справа от него.— Хорошо, а...а...а... ты его прям так? — спросил мальчик, дрожащими голосом, указывая на щенка.— Что «прям так»?— Н...Н...Н...Ну, убьёшь.— Топором как обычно.— О’кей…Он положил щенка на бревно и приставил топор ему поперёк горла. Щенок издал подобие визга.— Ну пока, товарищ.Миг.Щенок начинает визжать.. Голова откатывается и падает с бревна на землю. Тилль срывает близ растущий лопух и вытирает кровавые руки.— Ну вот и всё… — он поднял тельце Бруно вместе с головой и пошёл к недавно вырытой для него яме, кидая туда разрубленного щенка.

А Рихард так и стоял как вкопанный, не смея даже вдохнуть, пытаясь переварить то, что только что увидел. Мысли неслись непробиваемым потоком,плача  он наблюдал, как Тилль вбивает в землю табличку, достаёт из кармана карандаш и пишёт на доске «Бруно».

— Ну что домой?Что с тобой?

В свете фонаря он был похож на маньяка.