3 сезон. 7 глава. Я скучаю

5 мая. 20:02. Улица Авангардная.

Держа в своих руках уже бездыханное, окровавленное тело Димы, я рыдала, даже не думая прекращать. Я не понимала абсолютно ничего. Для меня рухнул весь мир.

Я не думала ни о чем, последняя надежда на то, что брат оклемается-потихоньку начала угасать, а сердце переставало гореть пламенем любви и надежды. Димы больше нет.

Спустя пару минут подъехала машина скорой помощи, и подойдя к нам, они начали отцеплять меня от Димы, но я не давалась. Я лишь повторяла:

-Не забирайте Димку, Дима.. - Я сидела и плакала. Диму все же положили на носилки и затащили в машину, меня же забрала машина полиции. Только сев в автомобиль, я начала вырываться дабы меня пустили к брату, но мне насильно запихнули какие-то таблетки и через пару минут я, облокотившись на плечо мента, без сознания «дремала». На лице были следы застывших дорожек слёз, растрепанные волосы и пальцы, красные, измазанные в крови брата.

                                       ***

5 мая. 21:13. Полицейский участок №5

Оклемалась я относительно быстро, быстрее, чем могло быть. Я лежала на каком-то потрепанном диване с темно-коричневой обивкой, рядом стояла тумба, на которой стоял стакан воды и чак-чак. Чуть привстав, я огляделась. Участок.

Картинки начали собираться воедино, сложился пазл и в висках начало дико давить, в ушах звенеть, а глаза налились слезами. В помещение зашел участковый.

-Живая? Так, тише-тише, спокойно. - Мент сел рядом со мной и начал пытаться успокаивать, хотя понимал, что попытки скорее всего не увенчаются успехом.

-Я правда не знаю, что мне нужно сказать в такой ситуации, пожалуйста, постарайся успокоиться. - Он просто приобнял меня за плечо и поглаживал по спине большой ладонью. - Суворова, за тобой скоро приедут, не переживай.

Как-то эхом доносился мне его голос. Он был приятный, хриплый. Но честно, мне было не до этого. Мне вообще было все равно на все. В тот момент мне просто хотелось умереть.

-Милечка, минем алтын(золотце мое), иди ко мне. - В комнату влетел дядя Вова, такой же помятый, весь растрепанный, за ним был еще один мент, постарше. - Давай её сюда, Сань, отведи на улицу.

Дядя Вова остался разговаривать с сотрудниками, а Саша взял меня под руки, осторожно приобнял за плечо и отвел на улицу. Посадив меня на скамейку, принялся меня успокаивать.

-Тише, Милечка, чш.. Нам всем сейчас будет очень трудно, я сам места себе не нахожу, ради тебя держусь, милая. Дыши, просто дыши, потихоньку. -  Всё также приобнимая меня, встревоженным тоном проговаривал брат.

Спустя несколько минут, видимо от шока, или переутомления, я снова задремала. Саша поднял меня на руки и осторожно положил в машину, накрыв каким-то пледом, а сам сел на переднее сиденье, не отводя от меня взгляда. По его голосу было понятно, что он сам держался изо всех сил, дабы не пустить слезу.

6 мая. 00:23. Дом Суворовых.

Не знаю, сколько я проспала в этот раз, я сбилась со времени еще тогда, когда увидела Диму, лежащего в крови.. Слезы вновь понеслись по моим щекам быстрой дорожкой, скатываясь на белую подушку. У кровати сидел Саша, сонно покачиваясь из стороны в сторону, из кузни доносились голоса родителей и дяди Вовы.

Я не поняла, как я нашла в себе силы встать с кровати, но поднявшись, я бесшумно подошла к двери в кухню и прислонилась. Ноги были ватными, глаза горели.

-Вовочка, что ж делать то теперь.. Что с Мараткой делать, как они с Айгуль это переживут.. Я уже не знаю, как Милька это переживет.. Он ей и почти родной брат, и лучший друг.. Я боюсь за неё, и за Сашку тоже.  - Через полупрозрачное стекло в двери виднелся силуэт мамы, прижавшийся к плечу папы, а напротив сидел уставший дядя Вова.

-Придумаем что-нибудь, я честно сам не знаю, как справляться будем со всем этим.. Мне самому за Саню и Милечку страшно.. Идите спать пока, главное, чтоб дети уложились. Им это даться намного тяжелее, чем нам, особенно Миле.

                                          ***

Моя жизнь разделилась на до и после, мир стал черно-белым. Больше никто и никогда не назовет меня «Ами». Нет, конечно, может и назовут, я не позволю. Ночи без сна, которые я проводила свернувшись клубком в углу, казалось, тянулись вечность. Дом наполнился тишиной. Никто больше не слышал мамины причитания, папины шутки, иногда колкие подколы дяди Вовы.. Слышались лишь всхлипы, вздохи.. Но больше никогда не его смех. Никогда я больше не посмотрю в его иногда наглые, но самые добрые, такие родные карие глаза. Больше никогда мы не пойдем тайком от родителей покуривать на балкон ночью, не будем пробовать игристое на Новый Год, пока родители ушли смотреть салюты. Он больше не увидит, как я взрослею. Это осталось лишь фантомом, таким, что оставлял жгучую боль на сердце.

Саша не вылезал из комнаты, следил за мной. «Не дай бог решит наложить на себя руки..» - Прошептал когда-то дядя Вова. А у меня и сил не было. Сашка обнимал меня, нежно целовал в макушку и приговаривал что все наладится.. Хотя сам в это не шибко верил. Уже не будет как раньше.Ему самому было ужасно плохо.

***

Стоя на балконе, Адидас старший закурил, прикурив младшему. Марат затянулся и затушил сигарету, выкинув бычок в открытое окно. Алика же сидела на подоконнике, притянув к себе колени и морщась от бьющего в лицо ветра. Сегодня он разбушевался по-особенному.Вова приобнял Марата за плечо. - Слезами делу не поможешь, Маратка. - Потушив сигарету, мужчина выпрямился. - Жить надо, ради Айгуль, ради семьи, ради Универсама. Ради тех, кто остался. -Похлопав брата по плечу, он крепко обнял младшего. Алика подошла и братья впустили её в свои объятия. Мама расплакалась, Марат пустил пару слезинок, а Вова, как тогда, в первую встречу с сестрой пустил одну скупую мужскую слезу, но такую значимую, такую, что не передать, сколько в ней было боли. Алика скучала по братьям, и видеть их такими-просто пытка. Она вспоминала их 1989 год, Москву, все дискотеки и хотелось плакать. Да, было страшное время, но теперь жить стало еще невыносимей. Так хочется вернуться туда..

***

8 мая. 14:34. Арское кладбище.

Похороны. Говорить много не придется. Я смотрела, как гроб с моим братом сначала заколачивают, после Батюшка читает последнюю молитву, и наконец деревянный ящик - новый дом Димы, засыпают рыхлой землей.Повсюду чирикают синички, воробушки, просыпается природа. А мой, самый родной и любимый Димка, больше никогда не откроет глаза.

После похорон все было как в тумане. Мы приехали домой и я не заметила как уснула. Хотелось бы уснуть и больше вовсе не проснуться.

Я скучаю.