глава 18

Мои уши гудят от грохота сотен разговоров, которые я не могу разобрать. Если честно,мне всё равно, что говорят. Во всяком случае, большая часть — это претенциознаяпедантичность или повторяющиеся разговоры об одном и том же. Стопы пульсируют, когдая отхожу в угол передохнуть.Весь вечер я только тем и занимаюсь, что очаровываю богатых спонсоров. Попахиваетдешевым каламбуром на тему поиска покровительства богатенького покровителя, но мнеотчего-то не до смеха, я слишком измотана. Плюс эти каблуки убивают меня.Все участники симфонии здесь, шикарно одетые, потому что, когда ходишь вокруг даоколо ради необходимости финансирования, ты должен выглядеть так, будто тебе не нужныденьги. Мы усердно работаем со спонсорами, льстим, не будучи очевидными, благодарим,не будучи послушными, подчёркиваем их вклад и значение, стараясь казаться искренними,когда ведём себя так, словно мы зависим только от них.Их вклад действительно что-то значит для меня, но альтруизм кажется фальшивым,когда в дело вступает лесть. Почему мы не можем просто отпраздновать нашу общую любовьк музыке вместе?Но это не традиция.Мы очаровываем потенциальных спонсоров всё дольше и дольше, стремясь получить ихпокровительство, всю вечеринку заставляя чувствовать себя заманчивыми и щедрыми, непрося их явной финансовой поддержки. Вы никогда не сможете напрямую попросить их опомощи или ослабить вашу бдительность. Каждое слово должно быть выверено ираспределено с точки зрения того, что этот человек должен услышать, чтобы вложить своиденьги.Умножьте это примерно на пятьдесят — количество людей, с которыми я личнопереговорила, — и я уже умираю от желания убраться домой.Интересно, что сейчас делает Егор? Его вечеринка сегодня вечером, в несколькихмилях от меня, как физически, так и по настроению. Здесь снисходительно улыбающиесядамы увешаны бриллиантами. Мужчины в смокингах, фраках и с развратными улыбками. Япоймала больше одного взгляда, направленного на мою грудь. На его вечеринке тоже будутденьги, но, держу пари, гости более интересные и крутые. Рэперы, музыканты, знаменитостиотрываются на свободе, вместо того, чтобы стоять и пытаться показать свои познания вклассической музыке и объяснить, какую симфонию лучше играть.Егор пустился бы во все тяжкие на вечеринке. Держу пари, он даже оживил бы этоместо и вызвал небольшое волнение. Звёздный артист на сборе средств для искусства? Боже мой! Он будет в центре внимания и заставит всё двигаться. Его образ жизни должно быть,капитально отличается от такого. Бьюсь об заклад, там людей не заставляют носить тесныекостюмы и неудобные платья, если они не хотят.Мы в Москве, мне было бы удобно. Я могла бы надетькроссовки, его старую футболку и джинсы. Я могла бы есть, пить и сидеть, не чувствуя, каккорсет врезается мне в рёбра. Егор держал бы меня за руку, мы бы смеялись, и это было бынепринуждённо. Он, вероятно, заставил бы меня сделать что-нибудь сумасшедшее,например, прыгнуть в бассейн в одежде, пока рок-звёзды и супермодели смеялись бы, апотом присоединились к нам.Может быть, это тоже не моя сцена, но, по крайней мере, я могла бы расслабиться идействительно повеселиться.Беру бокал шампанского у одного из официантов, но это всего лишь прикрытие. Я ужевыпила один бокал, и, несмотря на атмосферу вечеринки, расслабляться не собираюсь. Одноневерное слово может сорвать сотни тысяч спонсорских долларов.Егор говорил, что вынужден заниматься тем же самым ради спонсоров тура. Такиеразные миры, а проблемы одни и те же.Я делаю шаг назад, стараясь не вздрогнуть от прострелившей боли в ноге. Приду домой— выброшу эти туфли. Переминаясь с ноги на ногу, вспоминаю о скованности в ногах. Бёдравсё ещё болят от последней встречи с Егором в воскресенье.Мы попрощались ещё одним раундом занятия любовью, скорее отчаянным, чемнежным, хотя чувства становились всё более противоречивыми у нас обоих. Мы понимали,что прощаемся, и от этого факта каждого прикосновения казалось мало. Я отчаяннопыталась взять по максимуму. Мне уже было известно, как быстро эти воспоминания могутисчезнуть, и я хотела запомнить их как можно больше, чтобы наполнить свой разум и тело.Безжалостное признание повисло между нами. Я не просила его остаться, и он непросил меня поехать с ним. Если бы он это сделал, я отправилась бы с ним, и чёрт с ними, споследствиями.Качаю головой, заставляя себя сосредоточиться на вечеринке, и надеюсь, что моявежливая улыбка не выглядит слишком натянуто и неискренне. Я ведь должна здесь быть,верно? Мечты сбываются.Так почему мне хотелось на другую, чужую вечеринку?Шампанское холодное и вкусное, когда я делаю ещё один глоток, несмотря на моёправило одного бокала. Вижу Андрея, который еле заметно качает мне головой.Чёрт. Я киваю, выпрямляюсь и опускаю свой бокал, расслабляясь, когда мой маэстрослегка улыбается мне, прежде чем повернуться к женщине, у которой было слишком многоподтяжек лица. Сезон ещё даже не начался, а я уже устала подчиняться.И самое грандиозное представление ещё впереди.Тяжесть моего выбора обрушивается своим весом на мои плечи, втаптывая моёпосредственное настроение в глянцевую плитку пола.— Почему ты скучаешь здесь одна? — Саша приближается, понизив голос. Он прекрасносмотрится в костюме, с собранными сзади  волосами. Он так счастливпри виде меня, что я чувствую себя немного виноватой за то, что на днях смеялась над егомашиной с Егором. В конце концов, это сложный бизнес. Только потому, что он надеялсяна что-то большее, вовсе не означает, что я должна игнорировать присутствие друга всимфонии. Я улыбаюсь и снова беру свой бокал.— Смазываю голос.— Оно и слышно, — отвечает Саша, более хрипло, чем обычно. — Просто незлоупотребляй смазкой.Моргаю часто и кусаю губы, чтобы сдержать улыбку.Саша даже не понимает, что сказал. Он трет свои слезящиеся глаза.— У меня разыгралась аллергия от всех этих духов.— У меня нет аллергии, а голова всё равно кружится.— Даже самые дорогие духи оказываются чересчур приторными, когда их так много водном месте.— Жаль, что нельзя открыть окна или включить вентиляторы.Он смеётся.— И испортить чью-то прическу? Да ты мечтательница. Но ты здесь новенькая. Всездесь должны блистать красотой. Ни в коем случае нельзя показывать, что ты устала.Я переношу вес на другую ногу, пытаясь ослабить давление, страстно желая сброситькаблуки и почувствовать холодную плитку голой стопой. Может быть, я смогу ускользнуть вуборную и сделать это.— Раньше я бывала на таких приёмах с моим отцом. Ненавижу чувствовать, будто япродаю себя. От этого пиара меня тошнит. Это главная причина, по которой я предпочитаюансамбли сольной карьере.— Не любишь софиты?— Меня волнует музыка, а не слава или известность. Мне плевать, увижу ли я своё имяв таблоидах. — На самом деле, мне кажется, хуже, когда люди хотят всё время знать о тебе.Быть под постоянным прицелом камер утомительно. Интересно, на сколько я могла бысейчас улизнуть в уборную и пересидеть там? Хотя, мне всё равно было бы мало времени. —Но вечерами, подобные этим, я бы с удовольствием сбежала от всего этого.Саша гримасничает и незаметно тянет за воротник, как будто тот его душит.— Я тоже ненавижу такое. Если ещё хоть один человек вспомнит «Йо-Йо Ма», когдаузнает, что я виолончелист…— Слава Богу, я не единственная.— Ты не выглядишь счастливой по этому поводу. — Он отпивает свой напиток.— Страдание не любит одиночество, Саша.— Давай я заплачу, а ты разыграешь припадок, чтобы мы могли выбраться отсюда.Ах если бы. Хотя мне от части интересно, сколько он предложит.— Я уже потратила два часа и семнадцать минут. Не то, чтобы я считала. Возможно,доживём до самого конца.Он кивает кому-то на другом конце комнаты.— Да, эти вечеринки — как корабли: утонут они, захлебнемся и мы. По крайней мере,Андрея смоет вместе с нами.— Он действительно хорош в своём деле. Мне нравится, что он не ведёт себя так, какбудто он выше всего. Несмотря на то, что мы все знаем, что он главнаядостопримечательность, он ведёт себя, как любой другой участник симфонии.Саша кивает.— Наш последний маэстро был кошмаром. Он относился ко всему ансамблю так, какбудто мы были его личным крестом, вёл себя, словно у него не было времени для нас, и он даже не оправдывался перед руководством.Каким-то образом Андрей справляется со всем, даже с некоторой долей изящества,несмотря на то, что время от времени ведёт себя грубо.— Тогда я рада, что не застала его.Саша допивает немного янтарной жидкости из своего бокала.— Я рад, что между нами не возникло никакой неловкости.Внезапная смена темы разговора застает меня врасплох, но я радуюсь и отвечаю честно:— Я тоже.— И ты не скажешь мне, кто этот парень?— Узнаешь достаточно скоро, — увиливаю я, не зная, что сказать и что думать. Мояжизнь была жизнью обычной девушки полгода назад. Теперь на меня навалились сложности.— Ну, кто бы он ни был, ему крупно повезло.От неловкости я начинаю краснеть.— Спасибо.Улыбка Саши становится слегка нервной.— О, лёгок на помине.Откуда он знает?— Кто?— Маэстро.Он приближается. Должно быть, слышал, что мы обсуждали его. Ну или мыслишком застоялись на одном месте, уклоняясь от своих обязанностей, и стали лёгкойдобычей. Сделай заинтересованное лицо.Синхронно наши позы становятся ещё более напряжёнными, и мы поворачиваемся кАндрею с нетерпеливыми улыбками, готовясь к худшему, что могут сделать толькомузыканты перед разговором со своими дирижёрами.Должна признать, что сегодня, когда его тёмные волосы взъерошены, а шампанскоепридало его строгим глазам нехарактерный блеск, он выглядит особенно эффектно. Чёрныйпиджак подчеркивает широкие плечи, а жилет — стройную талию. Искренняя улыбкапревращает его из «милашки с потенциалом» в «невероятного красавца».— Привет, Валя.— Привет, Андрей. — Конечно, он подошёл, когда я осталась наедине с Сашей — счеловеком, которому он велел мне не давать «ложных надежд» и не проводить с ним многовремени.Андрей поворачивается к Саши с дружеской улыбкой.— Как твои дела?— Я в порядке, спасибо. Как идут дела в этом сезоне?Андрей кивает, улыбка исчезает.— Очень хорошо. Если всё пройдёт гладко, думаю, мы значительно превзойдёможидания.— Это здорово, — говорю я с энтузиазмом. Я действительно рада это слышать. В концеконцов, это тоже моё будущее.— Саш, ты извинишь нас, мы отойдем на минутку? —  Андрей берёт меня за руку, преждечем Саша отвечает, и ведёт к двери в небольшой внутренний дворик, украшенный греющимисвечами и каллами.На сколько серьезны сейчас у меня проблемы? Я выпрямляюсь, непокорностьнаполняет мой позвоночник, делая его несгибаемым. Если он попытается снова сказать мне, с кем я могу встречаться, а с кем — нет, то услышит от меня немало размышлений по этомуповоду. На данный момент мы с Сашей вряд ли можем стать парой. Если мы можем бытьдрузьями — такая редкая возможность в нашей области — тогда чьё это дело?Андрей проводит рукой по волосам.— Я хочу поблагодарить тебя за твоё самообладание и подобающее поведение сегоднявечером. Ты была блестящей, невероятной и очаровательной. Я не мог делать большего.Пощёчина была бы для меня сейчас меньшей неожиданностью.— Правда?— Многие спонсоры спрашивали конкретно о тебе. Похоже, мы получим ещё одновложение.— А они знают…Он качает головой.— Но я не вижу причин, почему это должно измениться, когда они узнают. Я был правнасчёт тебя, Валя  У тебя есть все, что нужно, чтобы стать важной частью этой симфонии.Это действительно много значит для меня. Ты ведь знаешь, что это так, верно? — Онласкает моё плечо, убрав руку прежде, чем я, смутившись, могу сравнить его прикосновениес прикосновением Егора.С Андреем трудно работать, но он справедливый и хорошо к нам относится. Чем лучшемы выступим, тем лучше будут наши отношения. По крайне мере, такое я слышала. Я всё ещёновичок в этой должности.— Спасибо, что сказал мне. — Я подношу бокал к губам, прежде чем вспомнить егопредостережение, и снова опускаю.Он наклоняется вперёд.— Не стесняйся. В конце концов, мы празднуем.Расслабившись, делаю небольшой глоток.— Сегодня вечером много чего происходит. Я рада, что симфония получит большефинансирования.— Представляю, насколько ошеломляюще это для тебя. Я когда-нибудь рассказывалтебе о своём первом таком мероприятии?Ещё один глоток.— Нет.Его глаза мерцают, и он наклоняется ближе, понижая голос.— Меня чуть не вырвало на ботинки мэра.Я давлюсь шампанским, краснея, когда смеюсь. За сегодняшний вечер я впервыенаслаждаюсь, несмотря на отвратительные каблуки.— Да ладно, не верю.— Я умирал внутри. Так много нужно доказать огромному количеству людей. Яслишком много пил и мало ел. Голова кружилась всю ночь. Но я прошёл через это. —Выражение его лица становится серьёзным. — Ты тоже пройдёшь. Ты создана для этого.Мои плечи расслабляются.— Будем надеяться. — Впервые с ним я чувствую себя по-настоящему спокойной.Может, дело в шампанском, или, возможно, я зарекомендовала себя достаточно хорошо,чтобы он доверял мне. Это помогает избавиться от чувства, что я не в своей тарелке.— Думаю, мне следует вернуться к спонсорам.Я проникаюсь к нему нежностью и сочувствием от проблеска усталости, который вспыхивает в его глазах, прежде чем он улыбается.— Да. Поговорим позже.Он кивает.— Определённо.Андрей уходит в одном направлении, а я в другом. Я рада, что мы поговорили. Онзадумчив, но это страсть; в его резкости нет ничего страшного. Он стремится создать себеимя, создавая его всем нам и делая лучше для нас же. Он по-своему гениален. Не так, какЕгор.  Андрею приходится использовать наш творческий дух и удерживать нас всех вместе.Андрей же должен беспокоиться только о своей собственной музе. У них разные силы,харизма.Андрей направляет бурю.А Егор и есть буря.На вкус он был как мята, когда целовал меня на прощание. Я проскользнула обратно вотель, чтобы проводить его, не в силах сопротивляться, когда он попросил об этом. Хоть этои невозможно, мне бы хотелось, чтобы он попросил большего.Я должна была отдать ему его футболку, ту, которую он позволил мне взять. Конечно, яслучайно-нарочно забыла её дома. В спальне. Там, где я использовала её вместо ночнойрубашки каждую ночь, когда мы были не вместе.Эта вещь на память мне о нём. Нечто личное, что он любил и носил на своей коже. Это,может, и странно, но меня утешает. Заставляет чувствовать, что он не так далеко.На этот раз, когда он попросил мои контакты, я дала ему их. Его тело так идеальноподходило к моему, и он обещал позвонить, написать.Я не могла этого допустить, но мне так этого хотелось.Но с тех пор я не слышала от него ни слова. Возможно, он добавил меня в списокженщин, которым будет звонить лишь, когда снова окажется в городе на гастролях. Можетбыть, я что-то значила для него. Может, будет лучше заниматься жёстким, быстрым игорячим сексом с кем-то вроде Егора. Может быть, это был единственный способ, которыммы могли бы быть вместе.Тьфу, перестань думать о нём!— Прошу минуточку вашего внимания, пожалуйста. — Голос Андрея звучит издинамиков.Мы все поворачиваемся к маленькой сцене, на которой он стоит. Я подхожу немногоближе вместе с несколькими другими гостями.Андрей окидывает толпу взглядом, который заставляет почувствовать, словно он смотритна всех и сразу.— Последние несколько лет были тяжёлыми для искусства. Финансированиесократилось, гранты уменьшились, а посещаемость упала. Но не для нас. Наша симфонияпродолжает расти и процветать, и в немалой степени благодаря всем вам. Давайтепоаплодируем себе.Мы послушно хлопаем.Небольшая суета у двери привлекает моё внимание.Егор Владимирович Кораблин только что вошёл в помещение в чёрном костюме, идеально сидящемна нем.У меня галлюцинации? Я бы потерла глаза, если бы могла оторвать от него взгляд. Моиконечности кажутся тяжёлыми, а из-за звона в ушах я не слышу слов Андрея. Не обращая на меня внимания, Егор проходит через толпу как невероятно хорошоодетый хищник в поисках чего-то. Точнее, кого-то.В поисках меня.Он не звонил, но пришёл сюда сегодня вечером, чтобы быть со мной, зная, как сильно яненавижу подобные сборища.На меня нашло осознание, и мои колени ослабли.Боже, помоги мне, я влюблена в него.Он берёт бокал у официанта и продолжает обходить периметр, рыская взглядом в толпе.Я люблю Егора, но не безнадёжным, безумным способом. Я искреннелюблю этого мужчину. Наша жизнь была бы дикой, невероятной и такой чертовски полной,что было бы неважно, если бы всё это разрушилось, потому что большинство людей никогдане испытывают столько радости и страсти. Можно отдать всё только ради этого.Слова Андрея снова доносятся до моего сознания.О, нет. Не это. Не сейчас. Я впиваюсь ногтями в ладони. Пожалуйста, не надо. Андрейрезко делает паузу, убедившись, что привлёк внимание всех, прежде чем снова заговорить.— Этот сезон особенно важен для меня, потому что я начинаю следующий этап своейжизни.Я бы отдала всё, чтобы убежать, вырвать микрофон из рук Андрея и выбросить его,схватить Егора под локоть и увести его из этого зала прямо сейчас, но даже тогда будетслишком поздно.Уже очень поздно. Всегда слишком поздно.Андрей объявляет о своём будущем, пока то, что я хочу с Егором, испаряется.Словно почувствовав мои эмоции через пространство, Егор поворачивается иостанавливается, пристально глядя на меня. Я люблю тебя, Егор. Он направляется ко мне сширокой улыбкой. Я не  в силах пошевелиться. Как я вообще могу что-либо чувствоватьсейчас?Он пришел сюда ради меня, чтобы быть со мной. Он надел ради меня этот дурацкийсмокинг, превратившись в нём в чёртову горячую фантазию. Глаза горят от сдерживаемыхслёз, но я не могу их сморгнуть. Не могу оторвать взгляд от Егора.Если бы я могла дышать, то закричала бы, но ни одно моё слово не изменит и неисправит эту беду. Этот поезд ушёл несколько месяцев назад.Время помахать платочком.Моё сердце разрывается в груди, как будто судьба ударила меня ножом и с радостьюпрокручивает его во мне. Я не чувствую рук, но каким-то образом мне удаётся удержатьбокал.И следующие слова Егора проносятся по всему помещению:— Я хотел бы воспользоваться возможностью, чтобы представить женщину, котораяповедёт меня в это новое путешествие. Мою невесту, Валю Карнавал. Моё сердце разрывается в груди, от слов что сказал Егор, я люблю тебя Егор.— Валя выходи за меня.— Егор стает на одно колено, открывая бархатную коробочку. Я не могли задержать слезы. Я люблю искренно этого парня. Потому я : — Да. Егор я согласна. И он надевает кольцо на палец.

                       Конец !!!

Мне лень дальше писать. Спасибо что читали. Всех люблю ❤️