Акт XLV. Мотылёк в паутине

Правило клуба O(r/d)dinary №312: Не сбегай от проблемы. Выход есть всегда

Их не преследовали, но Ян то и дело оборачивался в ожидании подвоха. Возможность летать отбирала последние силы, держался только на адреналине, которого в крови плавало в переизбытке, да на нежелании разжимать руки, обвивающие крошечный комочек – его сердце и душу, заключённые в чужое тело, растворившееся в нём без остатка.

Ликс читала всё это на его лице. Чтобы понять, что он чувствует, ей не нужны были ни ее способности, ни слова.

Потому что на душе у нее творилось то же самое. Пережитое оставило неприятный осадок ужаса, но тепло чужих прикосновений разбавляло его, делало совсем незаметным до тех пор, пока испуг и вовсе не сошёл на "нет". За ним пришли усталость и желание поскорее вернуться домой.

Туда, где безопасно. Туда, где ждут.

При их приближении Клуб среагировал мгновенно – лампочки внутри здания мигнули синим, активируя режим защиты. Закрытое утром Томом окно вновь открылось, приглашая Яна домой не через дверь, а, как он привык – прямо в свою комнату. И Ален спорить не стал.

Последний взмах крыльев потревожил колокольчики и взметнул в воздух ворох рисунков со стены, устраивая полнейший хаос.

Ян осторожно, будто Ликс может разбиться от любого лишнего движения, посадил ее на край кровати. И не спешил разжимать руки. Теперь уже не удерживая, а просто обнимая.

Ян устал. Очень устал. От своих чувств, от своего нежелания их открывать, того, что топит их внутри, в чёрной бездне своей души, вместо того, чтобы сказать прямо.

Ему нужно было время, чтобы всё как следует обдумать. Но вселенная как будто специально не хотела ему его давать. Даже отыскала его главного врага, так много лет прятавшегося в тени. Будто специально, чтобы отобрать то, что ему дорого, едва он это обрёл.

Ян чувствовал себя выжатым до последней капли лимоном, пряча нос в изгибе шеи Ликс.

Вдох. Выдох. Чужие (родные) руки осторожно обвивают его плечи. Мягко так, словно и не руки, а крылья.

Ликс прикрыла веки. Осторожно провела по его спине в успокаивающем жесте.

Она чувствовала дрожь под своими руками. Понимала, что и сама наверное так же дрожит. Но они выжили, и это самое главное.

– Я так испугался за тебя, – тихо заговорил Ян. – Что-же ты? Не делай так больше, понятно? Не геройствуй. У тебя храброе сердце, но способность не боевая.

Ян осторожно отстранился, взял щеки Ликс в свои ладони. И снова нашёл яркие огоньки в зелёных глазах.

Какие же они красивые. Смотреть бы в них бесконечно.

Его собственная ледяная голубизна от этого огня оттаивает. Лёд трескается, и сквозь расщелину прорастают первоцветами бесконечно нежные чувства к человеку напротив.

Яну бы думать о нападении и о том, что он сегодня столкнулся с самой смертью, отобрать у которой свою жизнь удалось с огромным трудом. А он тонет в любви.

Которая накрыла его ладони своими, крошечными, покрытыми веснушками. И легонько улыбнулась.

– Я тоже хочу тебя беречь. Мы же напарники. Это был единственный способ, как можно было удрать – чтобы он отозвал часть своего зла для того, чтобы меня подхватить, и тогда ты мог бы стать чуточку свободнее, и быстро прийти мне на выручку.

– А тебе совсем не было страшно?

– Конечно... было. Как этого безликого можно не бояться? Но больше я боялась за тебя, Ян. Ты такой сильный, но так его испугался. Кто он?

– Я не знаю, – честно ответил Ален, продолжая внимательно на нее глядеть. – И лучше бы нам с ним никогда не встречаться. Но он придёт вновь, рано или поздно. Этого не избежать.

– Пока что он не придет, – заверила Яна Ликс, вспоминая оставленное ей послание. – Он сам это сказал. Так что есть время подумать, как его можно победить.

Ян кивает. Сам не знает, чему именно, наверное, своим мыслям о том, что ему бы теперь город прочесать и любыми способами предотвратить даже возможность приближения этого психа к Ликс и другим ребятам.

Вряд ли сумасшедший так уж непобедим. Просто обе встречи с ним оказывались в неподходящее время, в неподходящем месте и Яну приходилось бороться не только за свою жизнь, но больше беспокоиться за находящихся рядом дорогих людей.

Будь Ян на пять лет младше, он бы сегодня принял безоговорочное решение покинуть Клуб. Снял метку, помахал всем на прощание и покинул город, чтобы больше никому не пришлось страдать только от того, что он их любит.

Но нынешний Ян знал, что эти попытки всё равно не принесут пользы.

Ты можешь уехать хоть на другую планету. Но поселившиеся в твоём сердце чувства никуда не исчезнут, как и никуда не денутся те, кто угрожает твоим близким расправой.

Без своей защиты ты оставишь их уязвимыми – наоборот проложешь неприятелям дорогу к ним из размотавшегося клубка своей любви. Так что, если привязался, будь добр, оставайся рядом. Не барахтайся в куче ниток, запутываясь, как мотылёк в паутине. И не сбегай, ищи выход.

Они опустили руки одновременно. Но зрительный контакт разрывать не спешили. Приходили в себя постепенно.

Ян смотрел на перепачканные в крови волосы Ликс. Рана на голове уже успела покрыться тонкой корочкой – всего лишь царапина, да шишка останется.

Кроме этого ещё ободранные пальцы несколько ссадин...

И багровые следы на шее, которые скоро превратятся в синяки.

Он запомнил. Запомнил слишком хорошо.

Попадись ему эта тварь под руку, так же, голыми руками придушит, только насмерть.

– Черри бы позвать, – выдыхает Ален в итоге. – Чтобы и она посмотрела. Глупая была затея идти на задание, если раны от прошлого ещё как следует не затянулись. Прости.

Ликс помахала перед собой руками.

– Не нужно ее звать. Я в порядке, всё скоро само пройдёт.

– Ладно. Аптечка в верхнем ящике стола. А я скоро вернусь.

– Куда пойдёшь? – Ликс порывается пойти следом, но рука с изящными пальцами ложится на плечо, останавливая.

– К Джесси с докладом. Туда и обратно.

Ален больше не медлит. Отцепляется от своей любви, где-то на подкорке внезапно негодуя. А почему любовь-то его по такому холоду в лёгкой куртке расхаживает? Он сам – ладно, он холода не боится. А птенчик-то мёрзнет небось, вон, и пальцы у нее, что ледышки. Так и заболеть недолго.

Ян качает головой. Нужно делать что-то со всем и сразу. Состояние выжатого лимона откладывается на неопределённый срок.

Он уже успел дойти до двери, когда Ликс его окликнула.

– Ян. Враг ведёт себя так, будто хорошо знает тебя. И, почему-то, со мной ведёт себя так же. Но я...только пару раз видела его в кошмарах. У меня даже догадок никаких. Возможно, мы были знакомы, но я просто не помню.

Ян поймал взглядом браслет с ловцом снов на ее запястье.

В кошмарах, значит. Это он незнакомцу тоже припомнит.

– Не думай об этом слишком много. Ты не виновата. Если вдруг вспомнишь что-то – поделись. Если нет – всё равно что-нибудь придумаем. В Клубе тебе ничего не угрожает, у тебя есть мы, можешь не бояться.

От этих слов Ликс стало до жути неловко. И неправильно. Но эта стена ощущений быстро рассыпалась, заполняя ее приятным теплом.

Перед тем, как скрипнула, закрываясь, дверь, Ликс расслышала то, что высказано не было – слова "у тебя есть я", кроме сказанного "мы". Эта фраза определённо должна была прозвучать, но осталась только в Яновском молчании. Но Ликс и этого было достаточно.

Она встала, чтобы прикрыть окно и пощадить сходящие с ума колокольчики под потолком. Оглянулась на устроенный ветром беспорядок и принялась поднимать один лист за другим.

Ворох чужих воспоминаний шуршал в руках. Странно, что Ян вот так оставил ее в своей комнате, уже второй раз, по-сути позволяя делать всё, что она пожелает.

Прошлый ее визит состоялся будто бы, по меньшей мере, три года назад. На деле же прошло всего пару дней. Жизнь Странного клуба перенасыщена событиями, и оттого заставляет слишком быстро повзрослеть.

Что это вообще сегодня было? Кому она перешла дорогу? Найдёт ли потерянные воспоминания, и было ли в них что-то важное?

Вопросы пульсируют в голове, отдаваясь болью в полученной ране.

Но, по крайней мере, у нее есть на кого положиться. Не придётся распутывать это дело в одиночку, даже если она сама так пожелает – просто не дадут.

Рисунки возвращаются на стену, составляют причудливый узор жизни нарисовавшего их человека. В них таится душа Яна – она хотела запечатлеть всё самое важное, что её окружает. Ликс старается их посчитать, но быстро сбивается, принимаясь внимательно разглядывать изображения.

Среди которых находит и себя.

***

Ликс стоит под струями душа пока кровавые дорожки не исчезают в водостоке. Пока вода не смывает остатки лишних эмоций. С силой трет отросшие от корней волосы полотенцем и смотрится в зеркало.

За исключением небольшой пожëванности, выглядит неплохо.

Рана на голове обильно заливается перекисью водорода. Ликс недовольно шипит вместе с ней и украшает белыми пластырями сначала скулу, а затем и разодранные пальцы.

Осталось только придумать, как быть с синяками на шее. Тоналки у нее не водится, бинты будут выглядеть слишком подозрительно.

Красный отёк темнел на глазах, закольцовываясь на тонкой шее ошейником. Кошмар какой-то.

Ликс ещё немного порылась в аптечке, но, так больше и не найдя ничего дельного, оставила её внутренности в покое. Закрыла крышку коробки и, осторожно прижимая её к себе, выглянула в коридор. Никого. И главное, что нет Черри.

Почему-то Ликс казалось, что стоит ей появиться перед ней в таком виде, она знатно отхватит. Вот и пряталась по теням.

Странно, но местная врач в этих стенах внушала ужас гораздо больший, чем их хозяин, Джесс.

Всё в Странном клубе – странно. Но, может быть не так уж и непонятно.

Прежде чем она придумает, что делать со своим неприглядным внешним видом, ей ещё нужно снова сходить в комнату Яна, чтобы вернуть аптечку. А там уже по-ситуации. Если Ян уже вернулся к себе, то лучше бы его самого уговорить провериться на предмет остатков здоровья. Что-то Ликс подсказывало, что чувствует Ален себя гораздо хуже, чем показывает.

Если же его там нет, вернётся в свою комнату и просто напишет ему на телефон, попросив прийти. Лучше уж так, чем оставаться в художественной студии одной, зная, что среди рисунков на стене есть ее портрет.

Сама Ликс пока не понимала, как должна реагировать на очевидные факты чужой влюбленности, но не хотела, чтобы Ян внезапно вспомнил о рисунке, узнал о том, что Ликс всё видела, и чувствовал себя от этого неловко.

Девушка со вздохом вспомнила, что после прибытия уже успела заскочить и к себе, за вещами по дороге к душу. На кровати обнаружила горку сладостей а на стене – ещё один ловец снов, украшенный белыми перьями. К нему была прикреплена короткая записка:

"Добро пожаловать в нашу компанию. Этот ловец снов мы собрали сами. Он не будет сильнее того, что у тебя уже есть, носит скорее просто эстетический характер, но, надеемся, тебе понравится.

Ригель и Звезда"

Невежливо после такого избегать дарителей, необходимо было в ближайшее время с ними поговорить и поблагодарить. Но сначала так граммотно спрятать побои, чтобы никакой медик носа не поточил.

***

В Странном клубе стучать не принято. Вот и Ян не стучал, просто вошёл в кабинет Джесси, захлопнув за собой дверь, упал в кресло, откинул голову к потолку и открыл рот в немом крике.

Сидящий за столом Джесс, складывающий из какого-то документа журавлика, бросил на него взгляд.

– М-да, кажется, произошло что-то серьезное.

Ян в ответ помолчал. Проверил холодильник на наличие еды.

Понимая намёк, Джесс щелкнул кнопкой чайника и вытащил из ящика две кружки.

– Прости за очевидный факт, но выглядишь хреново, – бросил ему Мак, вместе с упаковкой печения, которой тут же зашуршали. – Может, перед рассказом местную скорую вызвать?

Ян поморщился от этого предложения и вдруг вспомнил, что у него не было времени на то, чтобы притащить младшеньким поесть, как собирался. И что байк свой оставил в недрах города. Ну точно расклеиваться нельзя, слишком много забот.

– Сначала дела – потом больничка, – слова едва можно разобрать за затолканным за щеки угощением, но Джесс понимает и машет рукой.

– Делай, что хочешь. Не мне потом получать за халатное отношение к своему здоровью.

Ян всегда таким был и спорить с ним бесполезно.

Джесси разлил кипяток и замер в ожидании, с чем же к нему пришёл их морозный вестник.

Если судить по складке между бровями, которую не смогло разгладить сладкое, дело весьма непростое.