- 32 -

Я никогда не любила переезжать, отчасти из-за того, что каждый раз нужно было заново знакомиться, будь то с соседями, учителями и заводить подруг, чтобы было не скучно на досуге.

С одной стороны застенчивая, робкая, покладистая, но наивная, я была открыта, казалось, всему новому.

С другой - я имела вместе с этим пугающе молодой возраст как раз для того, чтобы наделать ошибок, от которых будет впоследствии не так просто избавиться, как их приобрести.

Мы, шестнадцатилетние, хотя если точнее, то Лизе было уже семнадцать, сидели в одном из городских парков - в том, который был ближе к нашим домам и рассуждали о том, куда стоит или не стоит податься, например, в столицу, для того, чтобы начать устраивать свои жизни.

Был момент и я даже на секунду поверила, что, возможно, с моей миловидной внешностью и фигурой модели смогу добиться чего-нибудь в плане денег, не беря в расчет то, для осуществления задуманного уже нужны немалые деньги, а также связи и упорство. Помимо этих трех составляющих, желательно и очень даже обязательно иметь еще стальные нервы, свирепую трудоспособность и отменную наглость, чтобы выжить в большом мире и не сорваться.

Мысли оставались мыслями и они благополучно были развеяны легким, опьяняющим без вина, летним ветерком, на мгновение пугающим блестящие листья берез.

Мы с Лизой были абсолютно разными во всем, начиная от внешности и заканчивая взглядами на жизнь. Она часто твердила мне, что я в отличие от нее, имею довольно позитивный взгляд на жизнь, в то время, как ее носил явно минорный характер, хотя и приближенный к реальности. Она утверждала, что многое в жизни не дается просто так из ниоткуда, а кому дается - у того либо запредельное везение, что ей обычно не сопутствует, либо - минимальный набор вещей, необходимый для успеха и где деньги имеют не последнее место.

Конечно, в столицу мы с Лидой никогда бы не поехали, потому что так сильно рисковать всем тем, что мы уже имели, вряд ли бы стали. Но, порой, Лиза предлагала не менее безумные затеи, где алкоголь и сигареты казались лишь детской игрой.

Слушая ее, я могла лишь поддерживать разговор, делать вид уверенной в себе и готовой на многое девушки. Но каждый раз знала в глубине своей души, что ни за что вредить себе, тем более сильно не стану. Жизнь здоровая, а не противоположная нормальной и трезвой, меня привлекала всегда больше.

Так проходили летние дни, в тенистых беседках с пестрой сеткой солнечных бликов на земле — за бессмысленными разговорами, где Лиза и я вступали в полемику и которая заканчивалась тем, что на утро следующего дня Лиза выдавала мне для прочтения свежие только что написанные ею стихи в привычной уже мрачной манере. Часто в своих стихах, она любила сравнивать мои планы на жизнь с рассветом, а свои - с закатом. На том и расходились.

Иногда она закатывая глаза вздыхала и мечтательно тянула про то, что неплохо было бы ей знать, что ждет саму в ее дальнейшей жизни, где в отличие от моей не все известно. Она любила делать предположения на мою дальнейшую жизнь и считала, что в ней уже все ясно. Что касалось ее жизни, то она не считала нужным беречь ее так как делать это было не для кого. В этом я поддержать ее не могла, так как предпочитала вполне здоровый образ жизни.

Не сильно удавалось вскружить мне голову относительно моей жизни Лизе некоторыми предложениями и, как правило, все оставалось на своих местах.

Все пути у нас с Лизой были открыты, так же как и любым другим девушкам.Мы же последовали самому простому и никуда не поехали. Мы остались в своем родном городе и приступили к поиску лучшего учебного заведения.

На следующий день после одного из таких разговоров мы с Лизой отправились, как и договаривались, в Политехнический институт, чтобы посмотреть и взять образцы заданий к вступительным экзаменам по математике.

Больше всего нас с Лизой напрягала именно математика, так как я ее вообще плохо знала, а она просто хотела подготовиться к ней получше. Когда же мы с ней увидели образцы заданий, то мне сразу стало понятно то, что вряд ли я когда-нибудь смогу их осилить. Задания не укладывались в рамки школьной программы, они были значительно сложнее, чем те, что и так с трудом давались мне на последнем школьном году.

Меня этот момент очень удивил, так как я никак не могла понять, почему еще вчерашним школьникам для вступления в институт дают задания с институтской сложностью. Откуда школьники могут уже на таком уровне быть подготовлены? Я почему-то была уверена, что в жизни должна быть дорога, участки которой легко соединяются — окончил школу и относительно легко оказался на следующем отрезке.

Для себя я тогда решила - вряд ли смогу поступить в желаемой мною институт и ругала себя за то, что такая неумеха. После поездки в Политехнический институт, мы с Лизой остановились погулять в парке.

- Знаешь, я вчера сидела с парнем за компьютером.

- Тааак, а поподробней, пожалуйста, с этого места, - потянула с ухмылочкой Лиза.

- Мы с родителями ездили к знакомым. Там трое сыновей, с одним из них я сидела в комнате.

- И...?

- Да и ничего, он шторки, например, закрыл, - улыбнулась я.

- Ну да, ну да. Все правильно. Надо же было создать интимную обстановку с девушкой.

- Лиза! Я первый раз видела этого человека. Хватит шутить.

- И как же он поступил с девушкой? Надеюсь, по-мужски? - уже откровенно посмеивалась Лиза.

- А я что же? Меня спрашивать не надо разве? Просто посмотрели вместе фильм и все. Фильм — хороший, кстати.

- Эх, что ж это он так сплоховал? - Лиза продолжала веселиться.

***

После нашей поездки с Лизой в Политехнический институт я все больше стала понимать, что мне не видать его как своих ушей. Мы с Лизой все также продолжали собираться вместе и заниматься математикой каждый день, но чем больше мы занимались, тем больше я понимала, что экзамен я сдать не смогу. В конечном итоге, когда пришло время сдавать экзамены в том самом институте, Лиза отправилась на них без меня.

У меня на всякий случай на примете уже был один колледж, поскольку знала, что в институт я не поступлю.

После того как стали известны результаты вступительных экзаменов в Политехнический институт, куда решила поступать Лиза, мы с ней встретились. Вид у нее был очень расстроенный, злой и недовольный.

- Что случилось? - поинтересовалась я.

- Это просто непередаваемо. Представляешь, я сдала русский язык на «три», а математику - на «два», - нервно и зло проговорила Лиза.

- Что? На «два»? Ты? Как такое возможно? Да, на что же я бы тогда сдала?

- Мать меня теперь прибьет. Лучше даже домой не ходить. Хоть тут на скамейке ночуй. Платно поступать у нас денег нет.

- Может это какая-то ошибка? Вообще не представляю — как ты могла сдать на такие низкие отметки?

- Нет, все так и есть. Два и три, соответственно. Я сегодня ездила смотреть списки. Меня, естественно, нет в списках поступивших. Я не поступила. У меня было столько надежд на этот институт. Что я теперь скажу матери? Что как дура все завалила? Она мне скажет, что я сама виновата. Ругать будет на чем свет стоит. Домой я сейчас не могу пойти в таком виде.

- Ну, ладно, не переживай так, - пыталась подбодрить я Лизу.

В тот день, пока мы были на улице, Лиза выкуривала сигареты одну за другой. Я никогда не видела еще, чтобы человек так много курил. Она явно нервничала, говоря о том, что эта их с матерью была надежда и выучившись в институте, она смогла бы тоже приносить в семью деньги. В деньгах они очень нуждались и теперь мать ее будет очень расстроена.

Она все курила и курила, ругаясь при этом матом и плача. Она бранила то себя, то мать, то педагогов института. Говорила о том, что теперь ей дорога только в колледж, а она хотела поступить именно в институт. Лиза курила и не собиралась останавливаться.

Создавалось впечатление, что она совсем о себе не думает и не бережет себя. В какой-то момент я даже боялась, что ей может стать плохо.

В конце нашего с ней разговора мы обсуждали, как неплохо было бы поступить и учиться в одном колледже.