Глава седьмая

Жена Чжоу Жуя разносит барышням подарочные цветы;

Баоюй во дворце Нинго знакомится с Цинь Чжуном

Проводив старуху Лю, жена Чжоу Жуя отправилась к госпоже Ван, но той не оказалось дома. Служанки сказали, что она ушла к тетушке Сюэ.Жена Чжоу Жуя вышла через восточную калитку, миновала восточный дворик и направилась во двор Грушевого аромата. Подойдя к воротам, она увидела на крыльце Цзиньчуань, служанку госпожи Ван, та играла с какой-то девочкой.Обе умолкли, завидев жену Чжоу Жуя, – поняли, что у нее какое-то дело к госпоже.Жена Чжоу Жуя между тем осторожно приподняла дверную занавеску. Госпожа Ван беседовала с тетушкой Сюэ о семейных делах.Жена Чжоу Жуя не осмелилась потревожить женщин и незаметно прошла внутрь дома. Баочай, одетая по-домашнему, с собранными в узел на макушке густыми волосами, сидела на краю кана, склонившись над столиком, и вместе со служанкой Инъэр переснимала узоры для вышивания. Заметив жену Чжоу Жуя, она опустила кисть и с улыбкой сказала:– Садитесь, пожалуйста, тетушка Чжоу.– Как вы себя чувствуете, барышня? – тоже улыбаясь, осведомилась жена Чжоу Жуя, опустившись на кан. – Уже несколько дней вы не приходите к нам. Не обидел ли вас старший брат Баоюй?– Что вы! Что вы! – засмеялась Баочай. – Просто дала себя знать прежняя болезнь, и пришлось два дня полежать.– В самом деле? – спросила жена Чжоу Жуя. – Чем же вы больны, барышня? Надо немедля позвать лекаря! Ведь болеть в детстве особенно опасно!– Ох, лучше не говорите! – махнула рукой Баочай. – Каких только врачей не приглашали, сколько лекарств я выпила, все напрасно – только деньги зря потратили. И вдруг появился в наших краях один монах, он мог исцелить от любой болезни, даже никому не известной. Он осмотрел меня и сказал, что это горячка, которой я заболела еще во чреве матери, но болезнь для меня не опасна, так как в прежней своей жизни я была здорова. А от пилюль, объяснил он, пользы не будет. Он прописал мне какой-то чудодейственный порошок и целебный настой, которым этот порошок надо запивать, и поручился, что стоит хотя бы раз выпить его во время приступа, все как рукой снимет. И представьте – действительно помогло!– Вы не запомнили рецепт? – спросила жена Чжоу Жуя. – Надо бы его записать на всякий случай. Вдруг кто-нибудь еще заболеет такой же болезнью! По крайней мере сделаем доброе дело.– Рецепт такой сложный, – ответила Баочай, – что, пока приготовишь лекарство, можно сто раз умереть! Все, что входит в его состав, не так уж это и много, вы достанете, только с трудом, – тут уж как повезет. Прежде всего надо собрать двадцать лянов тычинок и пестиков белого пиона – он распускается весной, двенадцать лянов тычинок и пестиков белой лилии – она распускается летом, двенадцать лянов тычинок и пестиков белого лотоса – он распускается осенью, и двенадцать лянов тычинок и пестиков цветка сливы, распускающейся зимой. На следующий год, в дни весеннего равноденствия, эти тычинки и пестики нужно просушить на солнце, смешать и растереть в порошок. В сезон Дождей надо собрать двенадцать цяней дождевой воды...– Ай-я-яй! – засмеялась жена Чжоу Жуя. – Да для этого потребуется не меньше трех лет. Ну, а если в сезон Дождей не будет дождя?– В том-то и дело! – улыбнулась Баочай. – Тогда придется ждать следующего года! Но это не все! Еще надо собрать двенадцать цяней росы, выпавшей в сезон Белых рос, двенадцать цяней инея, выпавшего в сезон Инея, и двенадцать цяней снега, выпавшего в сезон Малых снегов. И все это, смешав, добавить в порошок. Затем скатать пилюли величиной с драконов глаз, сложить в старый фарфоровый кувшин и закопать в землю под корнями дерева. Как только начнется приступ, надо проглотить одну пилюлю и запить отваром из теплого кипариса.– Амитаба! – воскликнула жена Чжоу Жуя. – Тут и в самом деле можно умереть! Всего этого за десять лет, пожалуй, не соберешь!– Мне все же посчастливилось, я раздобыла все, что нужно, и приготовила лекарство! – сказала Баочай. – А когда приехала сюда, закопала его под грушей.– Как же оно называется, это лекарство? – спросила жена Чжоу Жуя.– Монах сказал, что называется оно «пилюли холодного аромата», – ответила Баочай.– А каковы признаки болезни?– Особых признаков нет – только кашель, – пояснила Баочай. – Но стоит принять пилюлю, и все проходит.Жена Чжоу Жуя хотела еще о чем-то спросить, но тут послышался голос госпожи Ван:– Кто здесь?Жена Чжоу Жуя откликнулась, вышла к госпоже Ван и доложила о том, как приняли бабушку Лю.Госпожа Ван ничего не сказала в ответ, и жена Чжоу Жуя уже собралась уходить, как вдруг к ней обратилась тетушка Сюэ:– Погоди, я тебе кое-что дам – отнесешь. – И позвала: – Сянлин!Зашуршала занавеска, и на пороге появилась та самая девочка, которая на крыльце играла со служанкой Цзиньчуань.– Вы звали меня, госпожа?– Дай мне шкатулку с цветами, – велела тетушка Сюэ.Сянлин тотчас почтительно поднесла госпоже Сюэ маленькую, обтянутую парчой шкатулку.– Здесь новые образцы цветов из тонкого шелка, их недавно сделали при дворе, – пояснила тетушка Сюэ. – Двенадцать штук связаны в пучок. Зачем им без пользы лежать, ведь испортятся. Пусть лучше сестры носят. Еще вчера хотела послать, а потом забыла. Раз уж ты пришла, захвати их! У вас там три барышни, дашь каждой по два цветка, Линь Дайюй тоже два, а Фэнцзе – четыре.– Оставьте для Баочай, – напомнила госпожа Ван.– Ах, госпожа, – сказала тетушка Сюэ, – Баочай какая-то странная: не носит цветов и пудры не любит.Жена Чжоу Жуя взяла шкатулку и вышла из дому. Цзиньчуань сидела на прежнем месте и грелась на солнце.– Значит, Сянлин и есть та самая служанка, которую купили перед отъездом в столицу? – спросила у нее жена Чжоу Жуя. – Это из-за нее был суд по делу об убийстве?– А то из-за кого же? – неохотно ответила Цзиньчуань.В это время, хихикая, подошла Сянлин. Жена Чжоу Жуя взяла ее за руку, внимательно оглядела с головы до ног и обратилась к Цзиньчуань:– Она чем-то похожа на жену господина Цзя Жуна из восточного дворца Нинго.– Вот и я то же самое говорю, – поддакнула Цзиньчуань.– Где твои родители? – спросила у Сянлин жена Чжоу Жуя. – Откуда ты родом? В каком возрасте тебя взяли в семью Сюэ?– Ничего я не помню, – в ответ покачала головой Сянлин.Жена Чжоу Жуя вздохнула, вздохнула и Цзиньчуань. Затем жена Чжоу Жуя отправилась в женские покои дворца Жунго, где жила госпожа Ван.Не так давно матушка Цзя сказала, что с нею живет слишком много внуков, всем вместе тесно и неудобно. Она оставила у себя только Баоюя и Дайюй, чтобы не было скучно, Инчунь, Таньчунь и Сичунь распорядилась переселить во флигель рядом с домом госпожи Ван, а Ли Вань велено находиться с девушками и за ними присматривать. Вот почему жена Чжоу Жуя решила зайти сначала сюда.В передней сидели девочки-служанки, ожидая, когда их позовут. Вскоре дверная занавеска отодвинулась и из внутренних покоев вышли Сыци – служанка Инчунь – и Шишу – служанка Таньчунь, они несли подносы с чайными чашками. Жена Чжоу Жуя поняла, что обе сестры сейчас здесь, и вошла.Инчунь и Таньчунь играли в облавные шашки. Жена Чжоу Жуя поднесла им цветы и объяснила, откуда они. Девушки привстали, поблагодарили и велели служанкам принять подарок.– Где же четвертая барышня, Сичунь? – спросила жена Чжоу Жуя. – У старой госпожи?– А в той комнате ее разве нет? – удивились служанки.Жена Чжоу Жуя прошла в боковую комнату и увидела Сичунь, она о чем-то болтала с Чжинэн, монашенкой из буддийского монастыря Шуйюэ. Увидев жену Чжоу Жуя, Сичунь осведомилась, зачем та пожаловала. Жена Чжоу Жуя открыла перед ней шкатулку.– Я только что сказала Чжинэн, что завтра же обрею голову и вместе с ней уйду в монастырь, – засмеялась Сичунь. – А тут присылают цветы! Ведь к бритой голове их не приколешь!Все рассмеялись. Сичунь велела служанке принять цветы.– Ты давно здесь? – спросила у Чжинэн жена Чжоу Жуя. – А где твоя настоятельница, эта Лысая греховодница?– Мы пришли с самого утра, – ответила Чжинэн. – Матушка настоятельница повидалась с госпожой, а затем отправилась к почтенному господину Юю, велев мне дожидаться ее здесь.– Вы получили пятнадцатого числа пожертвования на благовонные курения? – снова обратилась к девочке жена Чжоу Жуя.– Не знаю, – ответила Чжинэн.– Кто сейчас ведает ежемесячными денежными пожертвованиями на храмы? – вдруг спросила Сичунь у жены Чжоу Жуя.– Юй Синь, – ответила та.– Так я и знала, – усмехнулась Сичунь. – То-то смотрю, не успела настоятельница прийти, как жена Юй Синя догнала ее и они долго о чем-то шушукались. Наверняка о пожертвованиях.Жена Чжоу Жуя поболтала еще немного с Чжинэн и отправилась к Фэнцзе. Идя по узенькой тропинке, она миновала увитую цветами решетку под окном Ли Вань, прошла через западную калитку и попала во двор Фэнцзе. Здесь она заметила сидевшую на пороге зала маленькую служанку Фэнъэр, которая, увидев жену Чжоу Жуя, сделала ей знак рукой идти прямо в восточную комнату.Когда жена Чжоу Жуя незаметно проскользнула туда, она увидела кормилицу, баюкавшую Дацзе.– Вторая госпожа отдыхает? – спросила жена Чжоу Жуя. – Пора, наверное, ее будить.Кормилица усмехнулась и покачала головой. В этот момент в соседней комнате послышался приглушенный смех – там был Цзя Лянь. Скрипнула дверь, появилась Пинъэр с большим медным тазом и велела одной из служанок принести воды.Заметив жену Чжоу Жуя, Пинъэр спросила:– Зачем снова пожаловали?Жена Чжоу Жуя поспешно встала и протянула шкатулку.– Цветы принесла.Пинъэр открыла шкатулку, взяла четыре цветка и ушла. Вскоре она вернулась с двумя цветками в руке, позвала Цаймин и велела ей отнести цветы супруге Цзя Жуна во дворец Нинго, а затем приказала жене Чжоу Жуя поблагодарить тетушку Сюэ за подарок.Лишь после этого жена Чжоу Жуя отправилась к матушке Цзя. В проходном зале она встретила дочь, разряженную и напудренную, та только что приехала из дома своего мужа.– Ты зачем здесь? – спросила мать.– Заскучала одна, вот и пришла справиться о здоровье старой госпожи, а сейчас иду к госпоже Ван. Как поживаешь, мама? Ты что-то совсем забыла меня, не приходишь. Неужели не выберешь свободной минутки? Ты чем-то занята? Что это у тебя в руках?– Ах, сегодня, как нарочно, явилась бабушка Лю, – с улыбкой ответила мать. – У меня и своих дел хватает, а тут еще с ней пришлось возиться полдня. Потом госпожа Сюэ велела разнести барышням цветы, вот я и бегаю с ними. Ты, наверное, по делу пришла?– До чего же ты, мама, догадлива. Сразу сообразила! Да, по делу, и вот по какому: твой зять тут как-то подвыпил, затеял ссору, а на него донесли в ямынь, будто он занимается всякими темными делами. Теперь его хотят выслать в деревню. Вот я и пришла к тебе за советом и помощью. Не знаю, к кому обратиться, кто сможет это дело уладить.– Я знаю, кто сможет, – сказала мать. – Но неужели дело такое срочное? Иди домой и жди меня, я только отнесу цветы барышне Линь Дайюй и мигом вернусь. Обе госпожи – и старшая, и вторая – все равно сейчас заняты.Дочь направилась к дому, но вдруг обернулась:– Приходи поскорее!– Ладно, – бросила в ответ жена Чжоу Жуя. – Не смыслите ничего в делах, вот и волнуетесь!Жена Чжоу Жуя нашла Дайюй в комнате у Баоюя, они играли в «цепь из девяти колец».– Барышня Линь, госпожа Сюэ прислала вам цветы.– Какие цветы? – спросил Баоюй. – Дай-ка мне посмотреть!Он взял шкатулку, открыл и увидел там два новых шелковых цветка, такие обычно делают при императорском дворе.Дайюй даже не притронулась к цветам, только спросила:– А барышням тоже прислали?– Уже отнесла, – ответила жена Чжоу Жуя, – а эти два цветка – вам.– Так я и знала, – холодно усмехнулась Дайюй, – мне последней. Самые лучшие уже выбрали.Жена Чжоу Жуя молчала, не смея произнести ни слова.– Сестра Чжоу, зачем ты ходила к тетушке Сюэ? – спросил Баоюй.– Там была ваша матушка, а мне надо было ей доложить кое о чем. Заодно госпожа Сюэ велела мне отнести эти цветы.– Что поделывает сестра Баочай? – поинтересовался Баоюй. – Уже несколько дней она не показывается!– Ей нездоровится.Тут Баоюй обратился к служанкам:– Кто пойдет ее навестить, пусть скажет, что мы с сестрицей Линь Дайюй велели справиться о здоровье тетушки и сестры Баочай. Узнайте, чем болеет сестра, какое принимает лекарство. Говоря по правде, мне самому следовало бы ее проведать, но я только что вернулся из школы и к тому же немного простужен, поэтому приду в другой раз. Так и передайте.Служанка Цяньсюэ кивнула и вышла. Жена Чжоу Жуя тоже удалилась. Но о них мы пока рассказывать не будем.Надобно вам сказать, что дочь Чжоу Жуя была замужем за Лэн Цзысином, закадычным другом Цзя Юйцуня. Недавно за махинации с продажей старинных вещей на Лэн Цзысина подали в суд, и теперь он прислал жену во дворец Жунго просить о покровительстве. Жена Чжоу Жуя хорошо знала, насколько влиятельны ее хозяева, и не очень беспокоилась. Вечером она обратилась за помощью к Фэнцзе, и дело мгновенно было улажено.

Когда пришло время зажигать лампы, Фэнцзе сняла украшения, пришла к госпоже Ван и сказала:– Подарки, которые прислала нам семья Чжэнь, я приняла и с той же лодкой отправила им подарки.Госпожа Ван кивнула, и Фэнцзе продолжала:– Подарки ко дню рождения супруги Линьаньского вана тоже готовы. С кем их отправить?– Выбери четырех женщин, тех, у кого дел поменьше, пусть отнесут, – ответила госпожа Ван. – Могла бы меня об этом не спрашивать.– Жена Цзя Чжэня пригласила меня на завтрак к себе, – произнесла Фэнцзе. – Никаких особых дел не предвидится?– Это не имеет значения, – ответила госпожа Ван. – Когда она приглашает тебя вместе с нами, ты чувствуешь себя стесненно. А сейчас она нарочно пригласила тебя одну, чтобы ты могла свободно развлечься. Придется съездить, чтобы ее не обидеть.Фэнцзе кивнула.Вечером Ли Вань, Таньчунь и ее сестры, перед тем как лечь спать, пошли навестить родителей, но рассказывать мы об этом не будем.

Утром Фэнцзе причесалась, умылась, доложила госпоже Ван, что уезжает, и пришла попрощаться с матушкой Цзя. Услышав, что Фэнцзе собирается во дворец Нинго, Баоюй захотел во что бы то ни стало поехать вместе с ней. И Фэнцзе пришлось ждать, пока он переоденется. Затем они вдвоем сели в коляску и отправились во дворец Нинго.Жена Цзя Чжэня госпожа Ю и жена Цзя Жуна госпожа Цинь в сопровождении целой толпы служанок и наложниц встретили их у вторых ворот.Госпожа Ю перекинулась несколькими шутками с Фэнцзе, взяла за руку Баоюя, и они вместе направились в дом отдохнуть. Госпожа Цинь подала чай.– Зачем ты меня пригласила? – спросила Фэнцзе у госпожи Ю. – Хочешь угостить чем-нибудь вкусным? Тогда не медли, подавай сразу, а то у меня полно дел!Госпожа Ю не успела ответить, как в разговор вмешались сразу несколько женщин.– Тогда не надо было приезжать, – наперебой заговорили они. – А раз уж приехали, наберитесь терпения и ждите!Пока они разговаривали, вошел Цзя Жун и справился о здоровье Фэнцзе.– Разве моего старшего брата нет дома? – спросил Баоюй.– Он уехал за город к батюшке справиться о здоровье, – ответила госпожа Ю и после некоторого молчания добавила: – Тебе, наверное, скучно? Пойди прогуляйся!– Тебе повезло, – сказала госпожа Цинь. – Ты хотел познакомиться с моим младшим братом – так вот, он приехал и сейчас в кабинете. Почему бы тебе к нему не пойти?Баоюй охотно согласился, и госпожа Ю приказала служанкам:– Идите с господином, может быть, ему что-нибудь понадобится!– А что, если пригласить твоего брата сюда? – вмешалась Фэнцзе. – И я не прочь с ним познакомиться.– Ладно, ладно! – оборвала ее госпожа Ю. – Ни к чему это тебе! Брат моей невестки воспитан не так, как дети из нашего дома, и не привык, не в пример тебе, держаться свободно. Так что, чего доброго, станет потом над тобой смеяться.– Да как он посмеет? Я ведь не собираюсь потешаться над ним!– Он очень робкий, – сказал Цзя Жун, – никогда не бывал в обществе, и я уверен, вы в нем разочаруетесь, тетушка.– Тьфу! Что за глупости! – возмутилась Фэнцзе. – Пусть бы он был хоть самим чертом, все равно я хочу его видеть! И не болтай больше! Сейчас же приведи его, иначе получишь хорошую затрещину!– Ладно, сейчас приведу, – Цзя Жун покосился на Фэнцзе, – только не сердитесь!Фэнцзе улыбнулась. А Цзя Жун вышел и вскоре вернулся в сопровождении стройного мальчика, несколько худощавее Баоюя, с бледным красивым лицом и алыми губами. Манеры у него, пожалуй, были изящнее, чем у Баоюя, а робостью и стыдливостью он походил на девушку. Смущаясь, он обратился к Фэнцзе, едва слышно справился у нее о здоровье.– Вы очень подходите друг другу! – весело сказала Фэнцзе, подтолкнув Баоюя.Она пожала мальчику руку, усадила рядом с собой и стала не торопясь расспрашивать, как его имя, сколько ему лет, давно ли он учится. Мальчика звали Цинь Чжун.Служанки сразу поняли, что Фэнцзе никогда не видела мальчика, а подарков, полагающихся при первой встрече, у нее нет, и поспешили к Пинъэр.Пинъэр же, зная, что Фэнцзе очень дружна с госпожой Цинь, выбрала кусок материи, взяла две маленькие золотые пластинки «кандидата, выдержавшего экзамен на высшую степень» и велела служанкам немедленно отнести все это во дворец Нинго.Госпожа Цинь велела поблагодарить Фэнцзе, а та сказала:– Такой ничтожный подарок не стоит благодарности.После трапезы госпожа Ю, Фэнцзе и госпожа Цинь сели играть в домино. Но об этом мы рассказывать не будем.Между тем Баоюй и Цинь Чжун безо всяких церемоний завели разговор. Баоюй почему-то сразу почувствовал себя обделенным судьбой. Мысли одна другой нелепее теснились в его голове.«Бывают же в Поднебесной такие люди! – размышлял Баоюй. – Ведь я перед Цинь Чжуном – грязная свинья или паршивый щенок! Как обидно, что я родился в богатой и знатной семье, а не в семье бедного ученого, тогда мы давно уже подружились бы с ним и жизнь моя не прошла бы напрасно. Зачем мне знатность, зачем шелк и парча, если я никому не нужен, как сухой пень или сгнившее дерево; нежнейшая баранина и тончайшие вина наполняют мою грязную утробу, подобную сточной канаве или помойной яме. Богатство и знатность губят меня!..»Цинь Чжун же, глядя на Баоюя, который и внешностью, и манерами выделялся среди других, одет был в шелка и носил украшенную золотом шапку, окружен толпой прелестных служанок и красавцев слуг, в свою очередь думал:«Не удивительно, что старшая сестра без конца его расхваливает. Я же, как назло, родился в бедной семье и не могу стать его другом. Для меня счастье хоть мгновение побыть рядом с ним!..»Баоюй поинтересовался, какие книги читал Цинь Чжун, их разговор становился все оживленнее, взаимная симпатия росла.Вскоре подали чай и фрукты.– Вина нам не нужно, – объявил Баоюй госпоже Цинь, – пусть поставят на маленький кан во внутренней комнате фрукты, мы пойдем туда, чтобы не мешать остальным.С этими словами он встал и вместе с Цинь Чжуном удалился во внутренние покои.Госпожа Цинь пригласила Фэнцзе пить чай, а сама вошла к Баоюю и сказала:– Твой племянник молод и неопытен, если он позволит себе какую-нибудь грубость, не обижайся на него, скажи мне! Он застенчив, но при этом упрям и строптив.– Ладно, – засмеялся Баоюй.Госпожа Цинь сделала еще несколько наставлений брату и вернулась к Фэнцзе.Спустя немного от Фэнцзе и госпожи Ю пришла служанка спросить, не надо ли чего-нибудь Баоюю.Баоюй ответил, что не надо, и продолжал расспрашивать Цинь Чжуна о его жизни.Цинь Чжун охотно рассказывал:– Наш домашний учитель в прошлом году отказался от меня, а отец мой уже стар, слаб здоровьем, к тому же занят служебными делами и никак не может подыскать другого учителя. Все это время я повторял пройденное. Но одному заниматься плохо, не с кем даже обсудить прочитанное...Баоюй перебил Цинь Чжуна:– Конечно, плохо! А у нас в семье есть своя домашняя школа. Там учатся дети и младшие братья наших дальних родственников, тех, что не могут нанимать учителей. А мой учитель уехал к себе на родину и совсем забросил занятия. Отец хотел отдать меня в школу, пока не возвратится учитель, чтобы я не забыл пройденное. Но бабушка не согласилась, – сказала, что в школе слишком много детей и все наверняка шалят. К тому же несколько дней я проболел. Оказывается, и вы теперь без учителя. Так почему бы вам не сказать отцу, когда вернетесь домой, что вы хотите посещать нашу домашнюю школу? Посещали бы вместе, и это пошло бы нам обоим на пользу.– Мой отец всегда жаловался, что ему трудно содержать учителя, – с улыбкой ответил Цинь Чжун. – От него же я слышал, что у вас хорошая бесплатная школа, но без содействия господ туда не поступишь. А беспокоить господ такими пустяками как-то неловко. Замолвите за меня словечко, и я готов делать для вас решительно все: даже мыть тушечницу и растирать тушь. К тому же вдвоем веселее. Мы сможем постоянно беседовать, познаем радость дружбы. И родители будут довольны.– Не беспокойтесь, – прервал его Баоюй. – Мы поговорим с мужем вашей сестры и супругой господина Цзя Ляня. Потом вы скажете об этом отцу, а я – бабушке, и уверен – дело уладится.Пока они беседовали, наступило время зажигать лампы. Баоюй и Цинь Чжун вышли к остальным гостям, как раз когда закончилась игра в домино и производились подсчеты. Оказалось, что госпожа Ю и госпожа Цинь проиграли на угощение, и решено было угощение это устроить послезавтра. Вскоре подали ужин.– Надо бы послать двух слуг проводить Цинь Чжуна, – сказала госпожа Ю, заметив, что стемнело.Служанки вышли передать приказание, а Цинь Чжун встал и начал прощаться.– Кто пойдет провожать Цинь Чжуна? – осведомилась госпожа Ю у служанок.– Хотели поручить это Цзяо Да, – ответили те, – но он напился и обругал нас!– Вечно вы к нему пристаете! – с укором произнесла госпожа Ю, ей поддакнула госпожа Цинь. – Этому чудаку ничего нельзя поручать!– Все говорят, что вы слишком добры! – не выдержала тут Фэнцзе. – Как можно так распускать слуг?– Разве ты не знаешь, кто такой Цзяо Да? – изумилась госпожа Ю. – Даже господин Цзя Чжэн многое ему прощает, и твой старший брат Цзя Чжэнь тоже. Ведь Цзяо Да в молодости четырежды побывал в походах с самим Нинго-гуном, вытащил его из груды мертвых тел, вынес на себе с поля боя, словом, спас ему жизнь. Цзяо Да сам голодал, а господину добывал пищу. Два дня у них не было ни капли воды, он раздобыл полчашки для господина, а сам пил конскую мочу. Поэтому ему так и мирволят. Покойный Нинго-гун очень ценил Цзяо Да, кто же посмеет теперь его обижать? К тому же он ведь старик, не заботится о своем добром имени, напьется и давай ругать всех без разбору. Я давно велела управляющему не давать ему никаких поручений – пусть спокойно доживает свой век.– Почему же я не знаю этого Цзяо Да? – удивилась Фэнцзе. – По-моему, у вас просто не хватает решимости. Отправили бы его куда-нибудь подальше в деревню. – Она обратилась к служанке: – Наша коляска готова?– Ждет вас, – последовал ответ.Фэнцзе встала, попрощалась с хозяевами и вышла вместе с Баоюем.Госпожа Ю и остальные проводили их до большого зала. Всюду ярко горели светильники, на красном парадном крыльце стояли в ожидании служанки и слуги.Цзяо Да, воспользовавшись тем, что Цзя Чжэнь отлучился, успел напиться и принялся поносить главного управляющего Лай Эра:– Мошенник! Злодей! Слабых обижаешь, а сильных боишься! С хорошими поручениями других посылаешь, если же надо кого-нибудь проводить среди ночи, – сразу ко мне! Ублюдок! Черепашье отродье! Горе-управитель! Не на свое место сел! Мне, господину Цзяо Да, ты и в подметки не годишься! Все вы тут выродки! И мне, господину Цзяо Да, на все наплевать!Как раз когда Цзя Жун провожал Фэнцзе к коляске, Цзяо Да бранился особенно яростно, и никто не мог его унять. Цзя Жун не вытерпел, прикрикнул на него, но и это не подействовало, тогда он коротко приказал:– Связать! Протрезвится, тогда спросим, какого черта он лез на рожон!Но чего стоил Цзя Жун в глазах Цзяо Да? И Цзяо Да с криком набросился на него:– Брось свои барские замашки, братец Цзя Жун! Еще молоко на губах не обсохло! А все туда же! Даже отец твой и дед не задирали нос перед Цзяо Да! Кому вы обязаны тем, что стали чиновниками, прославились и разбогатели? Цзяо Да! Твой предок, положивший начало вашему роду, благодаря мне когда-то остался в живых, а вы, вместо того чтобы меня благодарить, корчите из себя господ! Молчи лучше, еще слово, и мой нож станет красным от твоей крови!Фэнцзе, уже сидевшая в коляске, с возмущением сказала:– Почему вы терпите этого негодяя? Узнают родные и друзья, засмеют, скажут, нет у вас в доме порядка.– Вы совершенно правы, – поддакнул Цзя Жун.Слуги, видя, как разбушевался Цзяо Да, бросились на него, повалили на землю, связали и потащили на конюшню. Цзяо Да еще больше разъярился, помянул крепким словом самого Цзя Чжэня, а затем стал кричать, что пойдет в храм предков оплакивать своего господина – Нинго-гуна.– Господин и представить себе не мог, – орал он, – что народятся такие скоты! Воры, снохачи распроклятые! Ваши бабы ваших же малолетних братьев «подкармливают»! Думаете, я не знаю?Тут уж он такое понес, что перепуганные слуги еще туже затянули на нем веревки, а рот набили землей и конским навозом.Фэнцзе и Цзя Жун сделали вид, будто не слышат. А Баоюй не утерпел и спросил:– Сестра, что значит «снохачи»?– Не болтай глупостей! – прикрикнула на него Фэнцзе. – Старый хрыч напился и несет всякую околесицу, а ты мало того что прислушиваешься, так еще расспрашиваешь, что да как! Вот погоди, расскажу матушке, посмотрим, погладит ли она тебя по головке за это!Перепуганный Баоюй стал ее умолять не жаловаться матери и пообещал:– Дорогая сестра, я никогда больше не произнесу этого слова.– Вот и хорошо, – смягчилась Фэнцзе и, чтобы окончательно успокоить Баоюя, добавила: – Когда вернемся домой, расскажем бабушке, что мы пригласили Цинь Чжуна учиться у нас в школе, – пусть велит сообщить об этом учителю. Для нас сейчас это самое главное.Пока они разговаривали, коляска въехала в ворота дворца Жунго.Что было дальше, вы узнаете из следующей главы.