~пролог~

Дзинь!.. Дзинь!..

Дверной звонок  требовательно запищал, извещая хозяина пентхауза о незваном госте, томящемся на пороге. Однако парень, сидевший в погруженной в сумерки гостиной, никак не отреагировал на этот звук. Развалившись на кожаном диване, он отрешенным взглядом уставился в экран телевизора,  когда же звонок повторился, то просто увеличил звук при помощи пульта. Грудь его вздымалась прерывисто и тяжело, как будто на нее давил огромный груз, руки дрожали, а глаза вспухли от слез.

За панорамным окном пентхауза открывался завораживающий вид вечернего Токио, украсившегося в этот час ожерельями разноцветных огней. Парень не смотрел в окно - все там было не ново для него, ничто не могло прельстить его взгляда там, где другой человек ощутил бы себя на вершине мира. Более того, мир, лежащий за стенами элитного многоэтажного дома в Сэтагая, сейчас внушал ему только ощущение болезненного одиночества. Где-то среди миллионов этих огней находится Югэн, но где – ему неизвестно. В воздухе над людьми и домами проносятся невидимые телефонные сигналы, соединяющие людей сквозь расстояние, однако он не может дозвониться до того единственного человека, который ему сейчас необходим как воздух.

Ладонь парня скользнула по дивану, дотянувшись до рукоятки пистолета марки «глок». Оружие он, побывав в родительском доме, стащил из отцовского сейфа вместе с заряженной обоймой. Учитывая все дерьмо, свалившееся на отца – тому будет просто не до пропажи огнестрельного оружия. Если только папаша вдруг не вздумает застрелиться с горя...

Зачем он взял пистолет? Пару дней назад он думал, что застрелит из него Югэна, как только сможет его разыскать. Однако тот, как на зло, внезапно исчез и даже руководство CBL Records не знало, куда пропал их подопечный. Сейчас он уже не фантазировал о том, как наставить пистолет на Югэна, а лишь без конца тосковал по нему. 

Сжав оружие в руке, парень поднес его к своему лицу, прижав прохладное дуло к своему разгоряченному лицу. Прикрыв глаза, он представил, каково это будет – пустить себе пулю в голову, и раз и навсегда избавиться от боли и терзаний. Раз и навсегда... Затем, отложив пистолет, он  в который раз взял свой мобильный и опять набрал номер Югэна. Ответом ему были долгие, мучительные гудки, как и раньше.

Выпрямившись на диване, он пошарил на журнальном столике. Рука натыкалась на пустые и смятые сигаретные пачки, кажется, он выкурил все сигареты, какие у него были. Тут же, на столике, громоздился батальон пустых бутылок из под пива, переполненная пепельница, несколько разорванных и прожженных в порыве гнева и уныния газет. И вновь в глаза ему бросились кричащие заголовки, вещающие, как один, об одном и том же: «Кандидат на пост мэра специального района Сэтагая – Рейо Коидзуми – вынужден выбыть из предвыборной гонки из-за публичного скандала!» Далее, более мелким шрифтом, приводились подробности скандала: откровенное видео - где жена кандидата, Нанами Коидзуми, снята полностью обнаженной - попало в интернет, а оттуда перекочевало в информационные агентства. Репутация Рейо Коидзуми оказалась уничтожена,  ни о какой карьере чиновника уже не могло идти речи.

Дзинь!.. Дзинь!..

Неизвестный визитер продолжал настойчиво жать на кнопку звонка, явственно слыша работающий в гостиной телевизор. Парень, повернув голову в сторону выхода, крикнул хриплым голосом: «Убирайтесь!» В ответ гость заколотил по двери кулаком и глухо воскликнул:

- Оницура, открой!

Парень страдальчески поморщился. Опять она, Амия Майо! Дурочка все никак не оставит его никак в покое. Кем она себя возомнила, черт побери? Его спасительницей? Разве он не ясно ей сказал, что не желает иметь с ней дела?..

- Я очень переживаю за тебя, - продолжала кричать девушка. – Пожалуйста, открой! Давай поговорим...

Он лишь цинично рассмеялся, услышав сие, и не двинулся с места.

«...И новости шоу-бизнеса, - поставленным голосом между тем говорила молоденькая телеведущая, украшавшая собою один из молодежных каналов. – Пожалуй, самая обсуждаемая новость на сегодняшний день – это уход Химмэля Фагъедира со сцены. В своем последнем интервью он заявил, что собирается бросить карьеру в шоу-бизнесе и посвятить все свое время учебе в старшей школе, а затем в университете. Такое известие стало шоком для всех поклонников не только Химмэля, но и группы «Showboys», как раз выпустившей свой дебютный сингл, который занял первое место в чарте Орикон. Что ждет группу после ухода одного из двух фронтменов?.. Отец Химмэля, знаменитый певец Ингу Фагъедир, не смог прокомментировать внезапное решение сына уйти в тень, после столь оглушительного и стремительного взлета на олимп славы».

На экране появился Химмэль, за чьей спиной можно было разглядеть холл главного офиса CBL Records. Сосредоточенный, с тенями усталости, залегшими под его дымчатыми глазами, он, окруженный толпой журналистов, произносил слова негромко и четко:

«Таково мое решение. Я благодарен своим родным, убедившим меня не бросать свое образование в угоду мимолетной славы в непостоянном мире шоу-бизнеса. Только образование и серьезный подход к своей жизни помогут мне стать действительно приличным человеком, которого не будет стесняться его собственная семья».

«Это подразумевает, что ваша семья не одобряет ваши нынешние достижения?»

«Можно сказать и так», - кивнул юноша и возле его губ обозначились скорбные складки.

«И ваш отец, Ингу Фагъедир, придерживается такого же мнения?»

Химмэль запнулся, явно не зная, как ответить на каверзный вопрос. Потом, буркнув: «На этом все», поспешил удалиться, спрятавшись за оцеплением охранников. 

- Правильно, убирайся, поганый выскочка! И не возвращайся, - пробормотал Оницура, наставляя на экран пистолет и с мрачной шутливостью изображая выстрелы: баум, баум! 

В памяти всплыла картина из прошлого: Химмэль, презрительно взирая на него, сказал с ухмылкой: «Ты что, не знал, что он спит чуть ли не с каждым встречным? Решил, что я один такой, кто трахался с ним, пока он пудрил тебе мозги? Спроси-ка об этом Кавагути!»

В дверь продолжала стучать Амия, попутно тараторя о чем-то. Когда мобильник зазвонил, принимая входящий вызов, Оницура даже не услышал его сразу. Бросая взгляд на дисплей он и не надеялся увидеть там заветный номер...

- Ты? Югэн? – проговорил он, задыхаясь от волнения.

- Давай встретимся, - голос юноши звучал повелительно, не допуская возражений. 

- Назови адрес, - выслушав координаты, Оницура, захватив свою куртку, бросился к двери, попутно пряча пистолет в карман. 

Выход ему перегородила красавица Амия Майо, поспешившая упасть на его грудь и воскликнуть:  «С тобой все в порядке, милый?» Ее длинные шелковистые волосы рассыпались по ее плечам, обдав его тонким ароматом духов. Отстранив ее, он молча проследовал к лифту, намереваясь спуститься в подземный гараж.

- Оницура! Куда ты собрался в таком виде? – поспешила за ним девушка, умудрившись заскочить следом в лифт – Ты выглядишь просто ужасно!

Наверное, она права. Он уже двое суток не заходил в ванную комнату и не менял одежду, от него несло застарелым перегаром и потом. Для идола, которому поклоняются миллионы японских девчонок, это, пожалуй, и вправду жутковато. Впрочем, ему было наплевать, как он выглядит. 

- Я понимаю, тебе сейчас нелегко. Эта кошмарная история с твоей семьей... Но нельзя так отчаиваться! – Амия не оставляла безуспешных попыток достучаться до него. Она семенила за ним мелким шажками, пока он шагал к своему автомобилю марки Ламборджини – Ты не виноват, что твоя мать...

- Оставь меня в покое! – не выдержав, рявкнул на нее Оницура, уже открыв дверцу автомобиля. – Это не твое дело, что там происходит у меня в семье. Ты не моя невеста! Ты даже не моя девушка! Ты просто глупая прилипала, вообразившая, что мы с тобой идеальная пара. Отвали от меня, мне не нужно твое сочувствие!

На глазах девушки выступили слезы, красивый рисунок губ исказила гримаса обиды.

- Это ты глупый! – вскричала она со злостью. – Ты думаешь, у вас с ним есть будущее? Тогда ты идиот! Потому что у вас с Югэном нет будущего. 

- Заткнись, - отрезал парень, усаживаясь за руль и пытаясь захлопнуть дверцу. 

Амия вцепилась в ручку, пытаясь помешать, и ему пришлось грубо толкнуть девушку. Она отлетела на кузов припаркованного рядом джипа и вскрикнула, ударившись. Взвизгнув покрышками, машина сорвалась с места и стремительно покинула стоянку, оставив Амию плакать посреди безмолвных автомобильных рядов.

Оницура старался не терять голову, не превышать скорость. Если его остановит патруль, то полицейские могут найти при нем оружие и тогда все надежды увидеть сегодня Югэна будут перечеркнуты арестом. И все же он непроизвольно вжимал педаль газа в пол, стремясь как можно быстрее очутиться на месте встречи.

Свидание Югэн назначил в одном из небогатых кварталов, нанизанных на реку Сумида. Улочки здесь были куда темнее вечером и пустыннее, дома – все двух-трех этажной застройки - походили на неказистые картонные коробки. Роскошная Ламборджини Оницуры Коидзуми смотрелась в этих местах как великосветская дама в мехах и бриллиантах, решившаяся проехаться в подземке. 

Обнаружив, что к месту назначения не проехать на автомобиле – дальше улочки становились совсем узкими, предназначаясь только для пешеходов и велосипедистов – Оницура оставил Ламборджини и направился дальше пешком. Указанное место оказалось неподалеку от речного побережья, с крыльца старого заброшенного дома можно было увидеть мерцание лунных бликов в воде.

Югэн стоял, прислонившись к стене дома, и курил с задумчивым видом. Услышав шаги, он повернул голову к Оницуре и неожиданно улыбнулся ему:

- Отсюда не видно всей той грязи, что прибивает течением к берегу. 

Что-то щелкнуло в мозгу Оницуры и слезы брызнули из его глаз. Трясущимися руками он вытащил из кармана отцовский «глок». Югэн разглядел оружие, но даже не дрогнул. Напротив, его улыбка стала более нежной, призывной.

- Ты снял то видео, я знаю! – сбивчиво прошептал Оницура, направляя на него дуло. – Ты спал с ней!

- Да, - хладнокровно подтвердил Югэн.

- Как ты мог! Она моя мать! И это видео... ты растоптал репутацию моего отца, ты разрушил нашу семью! Ты подлец... Я хочу убить тебя!

- Она заставила меня!

- Ч-что? – Оницура кулаком вытер слезы, мешающие ему как следует разглядеть юношу.

- Твоя мать узнала, что мы с тобой встречаемся и начала шантажировать меня. Она могла разрушить мою карьеру в одночасье! Мне пришлось выполнять все ее прихоти. Она заставила меня спать с ней, Оницура. Это длилось шесть месяцев, прежде чем я решил разорвать наши отношения. Я обо всем рассказал твоему отцу.

Парень опустил руку с пистолетом, пытаясь осознать сказанное Югэном. Тот начал медленно приближаться к нему, не отводя взгляда и не умолкая:

- Знаешь, как отреагировал твой отец, Оницура? Он обвинил во всем меня и обратился к Сибил Гэсиро, требуя, чтобы она выкинула меня на улицу. Что мне было делать, находясь между двух огней? Если бы я не воспользовался той видеозаписью, меня бы растоптали и выкинули на помойку. Никто не смог бы мне помочь.

- Ты мог рассказать мне...

- А что можешь ты? Ты признался бы отцу в нашей связи? – Югэн насмешливо рассмеялся и отрицательно покачал головой. – Нет, ты слишком его боишься. Твой страх сильнее тебя.

Оницура упал на колени и опустил голову на грудь, чувствуя мучения и любовь, пожирающие его целиком и без остатка. Он верил словам Югэна, верил безоглядно, слепо и жадно. Его душило раскаяние за дурные помыслы и гнев, которые он испытывал к своему возлюбленному. К его болезненной радости Югэн опустился на колени рядом с ним и заключил в объятия, прижавшись губами к пульсирующей жилке на шее Оницуры. Тот содрогнулся от страсти, стараясь прижаться у нему как можно сильнее, почувствовать Югэна... Потом их губы соединились в поцелуе, отчаянном и долгом, похожим на сладостный яд.

- Я люблю тебя, - шептал Оницура, тяжело дыша. – Ты не прав, я не боюсь отца! Мы будем вместе!

- Каким образом? Полагаешь, твои родители оставят нас в покое? Они не позволят нам быть вместе, ты же знаешь, - ласково, будто разговаривая с несмышленым ребенком, ответил Югэн.

- Мы сбежим! Давай уедем далеко-далеко, там, где сможем просто любить друг друга...

- Ты единственный ребенок своих родителей, Оницура. Единственный наследник! Они станут искать тебя. С их деньгами ничего не стоит найти тебя, куда бы мы не уехали. И не возражай, ты прекрасно понимаешь, насколько я прав. Нам не суждено быть вместе, любовь моя.

- Я не могу расстаться с тобой! Не могу! Я лучше умру... - тут лицо парня просветлело, озаренное гибельной идеей. Он посмотрел на оружие в своих руках, затем на Югэна, и тот без слов понял его мысль.

- Ты считаешь, это наилучший выход? Отказаться от всего, покончить с собой? – хмыкнул юноша снисходительно. – Я мог сделать это и раньше, но предпочел бороться и бросить вызов твоим родителям. Я не хотел умирать, потому что мешал твоей семье, и тем более не хочу умирать сейчас. Если хочешь – можешь застрелиться, однако знай, я не пойду за тобой. Это будет слишком просто, слишком!

Оницура вновь опустил голову,  покоряясь ему.

- Что же делать? Что?..

- Думаю, мы должны расстаться и больше никогда не встречаться...

- Нет! Нет! Я умру без тебя, - парня трясло, как в лихорадке, по лицу катились слезы, живот отвратительно крутило, а разум приходил во все большее возбуждение. – Мне нужен ты, только ты! Не говори так, это убивает меня...

- Если бы не твои родители... - вздохнул Югэн тихо. 

Это была финальная капля, завершающий штрих, последний шаг перед прыжком в бездну. Онидзуми поднял на него безумные глаза и, ощущая вдруг звенящую тишину вокруг себя, пустоту в собственной душе и голодное вожделение в сердце, сказал:

- Поклянись, что будешь моим, если моих родителей не станет!