~21~

Убранство номера стоило отеля: рожицы мультяшных персонажей на стенах, на портьерах и на всей мягкой мебели, две стоящие рядом кровати с королевским балдахином, кружевами и рюшечками, даже телефон в форме головы Микки Мауса. Багаж Химмэля стоял на полу у дивана, дожидаясь своего владельца. Тут же, на стеклянном журнальном столике, стояла небольшая корзинка с гостинцами от администрации отеля - шоколадками и печеньем.

За дверью в ванную комнату слышался шум воды, Югэн, как видно ушел в душ. Его дорожная сумка стояла подле одной из кроватей, она уже была наполовину опустошена, кое-какие вещи бесформенной горкой лежали на перине. Химмэль прошелся по комнате, растерянно потирая затылок и решая, как поступить: на часах десять вечера, он устал, хочет помыться и отдохнуть, но находиться с Югэном в одном номере казалось ему чересчур... рискованным. При мысли, что может произойти между ними этой ночью, юношу охватывал и страх, и, вместе с тем, желание.

- Нет уж, так не пойдет! - произнес он решительно, и, прихватив из своей сумки пакет с гигиеническими принадлежностями, сменную одежду и полотенце, покинул номер. Пройдя по коридору, он постучался в другую дверь - открыл ему Тиэми Касаги, которому выпало делить номер с Дайти Хига.

- Можно я приму душ и переоденусь у вас? - спросил Химмэль.

- Конечно, можно, - широко улыбнулся тот.

- Ты даже не спросишь, почему?

- Зачем? После сегодняшнего, думаю, тебе неприятно находиться с Югэном рядом. Так что проходи, - посторонился, освобождая ему путь. - Сейчас в душе Хига. После него можешь идти ты.

- Спасибо тебе, - юноша рухнул на диван, и, наконец, позволил себе расслабиться.

- Что думаешь делать сегодня? В отеле есть караоке-бар, было бы здорово нам вместе посидеть там.

Химмэль ответил, что идея неплоха, однако откуда взять бодрости для развлечений? На это Касаги, вдруг хитро оскалившись, сказал: «Не проблема!», и сунулся в недра своего чемодана, изготовленного из натуральной крокодиловой кожи. Оттуда он извлек несколько банок коктейля «Тихай»*.

- Я знал, что мы устанем, но мне так хотелось повеселиться этим вечером! Поэтому я вчера попросил своего шофера купить энергетиков, - пояснил он, подавая банку другу. - Выпьем и взбодримся.

Химмэль залпом проглотил половину банки, сделал пару глубоких вздохов - и допил приторно сладкий напиток. Раздался стук в дверь. На пороге обнаружился Исао Миура с вопросом: «Касаги, ты знаешь, где Нацуки? Его нет в номере». Узнав, что Химмэль здесь, он ввалился в комнату, тараторя о том, что им нужно как следует повеселиться, ведь сегодня их оставили в покое назойливые рабы Люси Масимо, обязанные снимать на камеру каждый шаг участников реалити-шоу.

- Ого, да вы уже угощаетесь! - Иса заметил банки с коктейлями. - Погодите, я тоже кое-чего у себя припрятал. Сейчас принесу, - и он убежал в свой номер.

Вернулся он уже не один, а с Тацу Мисорой. Они принесли пиво, а также соленые и сладкие закуски. Касаги шутливо запротестовал, говоря, что они с Химмэлем собирались в караоке-бар, на что Иса решительно заявил, что они лишь чуть-чуть отпразднуют завершение трудного дня, после чего все вместе смогут отправиться горлопанить в караоке. Запас «Тихая» моментально испарился, и парни, оживляясь все более и более, принялись за пиво.

Когда Хига вышел из ванной комнаты, то обомлел.

Звук у телевизора включен на полную катушку, журнальный столик перед диваном заставлен жестяными банками, тут же валяются упаковки от чипсов и сладких сушеных кальмаров, под потолком завис табачный дым. Мисора жмет на телевизионный пульт, переключая каналы. Некурящий доселе Тиэми пытается сделать затяжку и при этом не закашляться, а Химмэль дает тому советы. Иса с банкой в руках прыгает на кровати, отчего пиво расплескивается на перину и пол.

- Эй! Это моя постель! - сообщил Дайти, перекрикивая телевизор.

- Все, парни, валим в караоке, - тот спрыгнул с кровати.

- Да, идем, - Химмэль вскочил с дивана, благодаря выпитым энергетикам ощущая прилив сил и жизнерадостности. Он уже забыл про намерение принять душ и переодеться.

- Эй! - снова закричал Хига. - Я тоже хочу в караоке! Подождите меня.

Впятером они вышли из номера и, оглашая коридор громкими голосами и смехом, направились к лифту. По пути они встретили Оониси, и тот, зажегшись идеей наведаться в караоке-бар, тут же присоединился к их компании.

Хостес в караоке-баре предложил им лучшие места, желая приятно провести время. Официантку, направившуюся к их столику, обогнали девушки, узнавшие звезд реалити-шоу. Красотки, отчаянно флиртуя, напрашивались на приглашение пересесть к ним, из-за чего между юношами произошел спор:

- Они будут только мешать, - заявил Касаги. - Итак отбоя нет от телок, так еще и сегодня не отдохнуть от их визга? Короче, я - пас.

- Да кому они мешают? Пусть посидят рядышком, - возражал Иса. - Давайте выберем, кому какая нравится.

- Я выбираю вон ту, - Тацу Мисора указал на нимфетку, в обтягивающем топике и коротенькой джинсовой юбочке. Та, радостно зачирикав, поспешила занять место подле него.

- А ты, Оониси?

- Если Нацуки не против, - отозвался юноша, все это время стреляя глазами в Химмэля. - Ты не будешь меня ревновать?

- Ага, мечтай, придурок, - безжалостно разрушил его надежды тот.

Тогда Нибори выбрал себе подружку модельного вида: худосочную, загорелую, в дизайнерской одежде, увешанную золотыми и бриллиантовыми цацками.

- А ты, Нацуки?

- Мне никто из них не нравится, - ответил Химмэль, махая рукой официантке. Его отказ вызвал стон разочарования у девиц, и слабую улыбку у Тиэми Касаги.

- Иди ко мне, детка, - позвал Иса к себе невысокую, похожую на томную кошечку, девушку. А оставшимся начальственным тоном объявил: - Все остальные свободны! Вы слышали, цыпы? Разойдитесь.

Пришлось тем вернуться за свои столики, и уже оттуда с завистью и раздражением наблюдать за ними.

Заказав больше, чем они могли съесть, юноши принялись вновь спорить - на сей раз решая, кто первым пойдет петь. Иса и Оониси рвались вперед, но Касаги, отмахиваясь от них как от надоедливых мух, выскочил на сцену. Сказав несколько слов ди-джею, он схватился за микрофон.

- Спорим, я знаю, что он споет? - спросил Мисора у Исы.

- На счет Касаги даже я не стану спорить, - расхохотался приятель в ответ. - Все знают, что у него на уме одно!

И он не ошибся. Тиэми - глядя куда-то вдаль, сквозь стены, пространство и время - запел нежным голосом «Я хочу быть любимой тобою»**. Он так вошел в роль «Сахарка», что финальная строчка песни - «Пу-буп-пи-ду!» - вызвала аплодисменты у слушателей. Раскланявшись, юноша вприпрыжку вернулся к столу.

Официантка в несколько заходов принесла все блюда. Тацу Мисора посетовал, что им нельзя выпить еще пива, здесь его просто не продадут им, как Касаги вызвался решить проблему. Он позвонил кому-то, и минут через двадцать в баре появился мужчина в униформе шофера, вместе с небольшой кожаной сумкой. Назвав Тиэми «хозяином», мужчина с поклонами оставил свою ношу и удалился. Ребята сунули сумку под стол, дабы бдительные служащие не заметили подвоха, и начали втихомолку прикладываться к спиртному.

- Как у тебя все так получается? - смеясь, спросил Химмэль у Касаги.

- Вот так, - того, кажется, смутил этот вопрос. - Это все моя семья.

На противоположном конце стола обжимались с мимолетными подружками Иса и Оониси. На сцене сейчас пел, чрезмерно растягивая слова как это делают пьяные, Мисора. Химмэль, помня о жутком похмелье после вечеринки в «Pinky Club», в караоке-баре пива не пил, а только курил одну сигарету за другой.

- У тебя, как видно, богатая семья.

- Богаче, чем мне хотелось бы. Иногда я завидую тем, кто... ну, кто беднее.

- Почему?

Тиэми сконфуженно примолк. Другу пришлось потрепать его по плечу, чтобы вернуть к реальности. Тиэми, краснея, сказал, что он начнет над ним смеяться, если он скажет, почему. Химмэль пообещал выслушать его серьезно.

- Ты знаешь, что играть глупых блондинок Мэрилин Монро заставляла киностудия? Такие роли приносили прибыль, и ей не позволяли сыграть что-то по-настоящему серьезное. А она всегда мечтала о роли для настоящей актрисы! Потом она умерла, так и не исполнив свою мечту... Вот поэтому я жалею, что родился в богатой семье!

По вытянувшейся физиономии собеседника, Касаги догадался, что тот ровным счетом ничего не понял.

- У нас принято мечтать о строго определенных вещах: удачная женитьба, хорошая репутация в бизнесе, стабильная прибыль, на худой конец карьера важного госслужащего. У нас в семье не мечтают... стать кем-то еще, кроме того, что положено по статусу. Старшим братьям и мне с детства это вдалбливали в голову. Сначала мне казалось это естественным, но потом я задумался - а так ли оно должно быть? Почему я не могу выбрать для себя какую-то другую судьбу? Поэтому я пришел в CBL Records. Семья сначала была против, родные отговаривали меня, убеждали, что я должен подождать, повзрослеть, набраться ума... А я точно знал: ожидание лучших времен ничего не даст, лишь отнимет время и убьет мечты. Мне пришлось изрядно повоевать с ними, но я все равно добился своего. Впрочем, даже сейчас они всего лишь ждут, когда я разочаруюсь в своем выборе и приму их образ жизни... - Химмэль не сразу ответил, и он вообразил, что тому стало совсем скучно. - Ну вот, я достал тебя своим нытьем.

- Нет, что ты! Просто ты меня ошарашил, - воскликнул собеседник протестующее. - Здорово, если ты живешь так как хочешь.

- Большинство меня считают чудиком из-за этого.

- Я так не считаю. Ты мне нравишься, - сероглазый юноша искренне улыбнулся, окончательно вогнав Тиэми в краску.

- Ты тоже мне очень нравишься, Нацуки-кун, - прошептал он.

Химмэль не расслышал этих последних слов, так как уже переключил внимание на возвращающегося Мисору. Того шатало из стороны в сторону, и он едва не сбил с ног официантку. Парни усадили его за стол, и запретили прикасаться больше к пиву. Тацу вяло протестовал, заверяя всех в своей трезвости, и вызывал у них только смех.

Около трех часов ночи Химмэль решил вернуться в номер. В конце концов, нельзя же всю ночь проторчать в караоке-баре! А если он не выспится, то не сможет в воскресение как следует развлечься в Диснейлэнде. Тиэми Касаги тоже решил уйти к себе, и предложил Химмэлю забрать из бара совершенно впавшего в прострацию Мисору. Вместе они подняли пьяного парня на нужный этаж, завели в апартаменты, уложили на кровать, стараясь не разбудить мирно посапывающего Сэна Орино.

- Спокойной ночи, - сказал Касаги, перед тем как они разошлись по номерам.

- Угу, - он очень надеялся, что Югэн уже спит, и остаток ночи можно будет провести в покое. Но его надежды растаяли, стоило ему открыть входную дверь.

----------

- Вот дерьмо! - вырвалось у Химмэля, едва он разглядел, чем занимается Югэн. Резко отвернувшись от него, он заорал зло: - Ты совсем охренел?

На мерцающем в полумраке экране телевизора несколько голых мужчин и женщин с хрипами, стонами и сладострастным рычанием предавались всем радостям плотской любви. Югэн, развалившийся на своей постели, тоже был обнажен. В одной руке он сжимал банку с пивом, а другой беззастенчиво ласкал себя. Появление соседа в номере нисколько его не сконфузило, а шок Химмэля даже доставил удовольствие:

- А что такого? Все этим занимаются, - ответил парень, продолжая двигать своей рукой.

- Ты забыл, что живешь тут не один? Прекрати немедленно!

- Я думал, ты не придешь ночевать, вот и решил расслабиться. Ладно тебе дергаться так, будто сам никогда этим не занимался! Кстати, это намного приятнее, если кто-то наблюдает. Может, перестанешь отводить взгляд?

- Лучше я тебе в нос двину, сволочь!

С иронией вздохнув, тот перестал заниматься рукоблудием и накинул себе на чресла мятую простыню. Химмэль, наконец, обернулся к нему, сжав зубы от злости. Он бы с удовольствием треснул наглецу на роже, да только вот боялся оказаться слишком близко к его голому худощавому телу.

- В тебе есть что-то от принцессы-чистоплюйки, - заметил Югэн, выпивая последние капли пива и сминая жестяную банку в руке.

- А в тебе - от площадной шлюхи.

Они замолчали, обшаривая друг друга взглядами. Сердце Химмэля билось прерывисто, и, казалось, виновник его смятения тоже слышит это взволнованное биение. С каждой утекающей в ночь секундой, сероглазый юноша понимал - возвращение в номер ошибка. Если он останется тут, то не сможет совладать с собой, с желаниями, возникающими в теле вопреки воле. Он отступил назад, ладонью нашаривая дверную ручку - лучше уж провести ночь на диванчике в номере Касаги, чем рисковать так.

- Куда ты?

Югэн со скоростью метеорита соскочил с кровати, и успел помешать ему. Химмэль, зарычав, оттолкнул его, едва почувствовал, что их тела соприкоснулись. Однако тот оказался настойчив, и, вновь вцепился в него, вжимая в стену - за это и получил кулаком в челюсть.

- Перестань, Химера! - несмотря на удар, Югэн улыбался. - Мы остались вдвоем, эта ночь наша. Зачем же уходить?

Он опустился перед ним на колени, нашаривая пальцами застежку джинсов и пытаясь рывком ее расстегнуть. Ноги Химмэля стали предательски ватными, голова закружилась от одержимого облика Югэна, от того, насколько жадно тот льнул к нему. Ему сейчас безумно хотелось целиком отдаться страсти, и получить то, о чем он мечтал... Останавливало его только предчувствие - потом ему опять придется чувствовать себя круглым дураком, позволившему опытному ловеласу воспользоваться собою.

- Проклятье! - схватив за волосы, Химмэль оторвал его от себя, и вновь ударил. - Не будет этого, ясно тебе? Я не лягу под тебя!

Юноша упал на пол, выглядя при этом настолько порочно и соблазнительно, что у Химмэля окончательно подкосились ноги, и он, прижавшись к двери спиной, сполз по ней вниз. Югэн принялся подкрадываться к нему, как змея к своей добыче, не спуская горящих возбуждением глаз.

- Тогда я лягу под тебя, - задыхаясь, отозвался он. - Хочешь так? Я на все согласен.

- Не веди себя как потаскуха! - Химмэлю стало противно. - Ты и Кавагути так говорил? И Онидзуми?

Югэн только хмыкнул и нисколько не оскорбился сказанному:

- А как мне нужно говорить, Химера? Не предлагать себя? Тогда, быть может, ты хочешь, чтобы я сделал все силой, а?

- Силой? Да я тебе руки вперед переломаю!

- Тогда мне придется быть потаскухой, - он оказался совсем близко, и прильнул к его губам.

Химмэль, все еще пребывая в замешательстве, не ответил на поцелуй, но и не отталкивал Югэна больше. Тот, почуяв, что ему удалось прорвать защиту, и теперь осталось только чуть-чуть надавить, чтобы добиться своего - подобрался еще ближе, садясь на его ноги.

Своими губами Югэн ласкал вожделенные губы, языком он проник в глубину его рта, касаясь языка, двигаясь внутри настойчиво и чувственно. Наконец, вырвав из груди Химмэля хриплый вздох наслаждения, он оторвался от него, и принялся покрывать поцелуями щеки и подбородок. Добравшись до пирсинга под губой парня, Югэн осторожно обхватил его зубами и чуть потянул на себя, играя с ним.

От его близости можно было спятить! Химмэль чувствовал всепоглощающий жар в своем теле, и понимал, что не в состоянии хранить самообладание. Да, скорее всего, потом он окажется в дураках, будет корить себя на чем свет стоит, но сейчас...

Сейчас это просто не имело никакого значения. Сейчас он мог думать только о Югэне, о его сладких поцелуях, настойчивых руках, и откровенной, не скованной ничем, страсти. Он льнул к Химмэлю своим гибким телом, бесстыдно предлагая себя, навязывая, умоляя. Распутные движения Югэна, пока он домогался от него взаимности, и готовность выполнить любое желание - дурманили, вызывали жгучее вожделение, откликались животной похотью. Химмэль подавшись вперед, сжал пальцами его затылок и притянул к себе, награждая его поцелуем. Сомнения оказались отброшенными прочь, раздавлены шквалом чувств и ощущений.

Целуясь, они добрались до кровати. Югэн сдернул с него футболку, пропахшую потом и сигаретным дымом. Затем, наконец, осуществил свое намерение и расстегнул застежку его джинсов - после чего рывком стянул их с юноши вместе с нижним бельем. Забравшись на постель, он, вздрагивая от возбуждения, прижался к Химмэлю и принялся чертить дорожку из поцелуев по его шее вниз, к груди. Коснувшись сосков, Югэн стал ласкать их, вынуждая твердеть и ныть от возросшей чувствительности.

Химмэль, судорожно выдохнув воздух сквозь сжатые зубы, толчком перевернул парня, и навалился сверху. В полумраке, развеваемом мерцающим телевизионным экраном, он принялся изучать его. Лицо Югэна, подернутое пеленой сладострастия, казалось еще красивее, чем обычно, а порочность, мерцающая во взгляде, могла взволновать и святого. Тело у него восхитительное - худощавое, но не тощее, а под кожей чувствуются упругие бугорки напряженных мышц. Кожа тонкая, шелковистая, просто прикасаться к ней одно удовольствие...

Порывисто и неуклюже Химмэль дотронулся до его груди, повторяя то, что делал любовник. Еще никогда ему не приходилось вот так прикасаться к кому-нибудь. Югэн с готовностью выгибался навстречу ласке, прикрывая глаза от удовольствия, зарываясь пальцами в волосы сероглазого юноши.

Они оба были покрыты испариной, делавшей их кожу солоноватой и липкой. Огонь в чреслах становился все нестерпимее, требуя разрядки. Химмэль опустился ниже, опалив дыханием живот любовника, а оттуда к паху. Однако тут произошло неожиданное: увидев перед собой возбужденный до предела член Югэна, он растерялся - весьма смутно представляя себе, как следует действовать дальше.

Он выглядел так озадаченно, что Югэн, не выдержав, расхохотался:

- Ну и мина у тебя, Химера! У тебя это ведь первый раз, да?

- Хватит ржать, - огрызнулся тот, пытаясь скрыть смущение. - Что делать дальше?

- Только ни в коем случае не грызть как морковку! - весело ответил Югэн. Продолжая посмеиваться, он приподнялся, и сказал: - Расслабься. Давай я сам все сделаю.

Он повалил юношу на перину и сам оказался сверху. У Химмэля перехватило дыхание, едва тот склонился над его чреслами. Это походило на мощный удар кулака под дых, от которого сорвалось дыхание и потемнело в глазах. Югэн знал, как надо доставлять удовольствие: он вобрал член полностью в себя, до самого основания, совершая при этом движения языком и горловыми мышцами. Химмэль извивался под ним, лишенный власти над собственным телом, а с его губ слетали стоны и какой-то неразборчивый шепот.

Ласки неожиданно прервались и он тут же протестующее вскрикнул, на что любовник лишь улыбнулся лукаво. Усевшись верхом на него, Югэн поерзал немного, устраиваясь поудобнее - и глаза Химмэля расширились, когда ему стали ясны намерения. Кусая себе губы от предвкушения, Югэн приподнялся и мягко опустился на его член, позволяя напряженному органу проникать так глубоко, насколько это возможно.

Химмэль, задыхаясь, грязно выругался, после того как тот начал двигаться. Его будто пронзали электрические заряды, сводя судорогой экстаза мышцы, вынуждая кровь в жилах кипеть от исступления. Югэн умел пользоваться своим телом! С влажным звуком он приподнимался и вновь опускался, вращал бедрами, одновременно правой рукой ритмично лаская свой собственный член.

- Я... сейчас... - выдохнул Химмэль прерывисто.

- Да, да, - простонал Югэн, ускоряя движения. На его шее и висках проступили жилы, а лицо и грудь стали пунцовыми от приближения оргазма.

Сероглазый юноша, инстинктивно вскинул бедра, чтобы войти в него глубже в последний раз, и почти закричал, кончая. Любовник догнал его через несколько секунд, забрызгав спермой ему живот. Сотрясаясь от оргазма, Югэн, прикрыв глаза, выдохнул удовлетворенно:

- Я знал, что это будет круто, Химера. С той самой минуты, как увидел твой танец богини.

-------

Разбудил Химмэля телефонный звонок.

Сквозь сон он расслышал телефонную трель, но ему было слишком лень размыкать веки и тянуться к трубке. Трубку снял Югэн, и, выслушав звонившего, он растолкал Химмэля, сказав: «Тебя спрашивают».

- Что? Кто? - зевая, пробормотал юноша. Он заворочался в постели, и обнаружил, что запутался в простынях как в коконе.

- Спишь еще? - заговорил на противоположном конце провода Тиэми Касаги. - На часах десять утра. Самое время позавтракать, и топать развлекаться в Диснейленде! Ну?

- Да... Я сейчас только душ приму.

Выключив связь, он огляделся в поисках любовника. Тот возлежал на диванчике в обнимку с бутылкой сладкой газировки, и пялился в телевизор. Сейчас по нему шла не порнуха, а веселый мультфильм о говорящих гоночных автомобилях. Это почему-то развеселило Химмэля: ночью порно и пиво, а утром мультики и лимонад - интересно, все звезды шоу-бизнеса поутру вот так превращаются в детей?

- С пробуждением, - улыбнулся ему Югэн. - Я хотел дать тебе выспаться, но Касаги все испортил.

- Почему испортил? Обидно проспать выходной день в Диснейленде.

Югэн грациозно встал с дивана и пересел на постель. От его еще слегка влажных после душа волос приятно пахло шампунем, а от кожи лосьоном - он выглядел так свежо, что Химмэлю стало неловко за себя.

- Не надо, - сказал сероглазый юноша, увернувшись от поцелуя. - У меня во рту такой вкус, будто кошка нагадила. Мне нужно привести себя в порядок.

- Ты и впрямь принцесса-чистоплюйка! - тот все же умудрился поймать его губы и чмокнуть их. - Вот видишь? Ничего страшного, меня не стошнило.

Химмэль тихо рассмеялся, ощущая удивительную легкость во всем теле, и умиротворение в душе. Что это такое?

Он и сам не знал ответа. Они вновь поцеловались. Более глубоко, более чувственно. Химмэль погладил пальцами его подбородок, шею, ключицы и закрался за ворот махрового халата, касаясь груди любовника...

Дал о себе знать мочевой пузырь, и он со смехом принялся выкручиваться из объятий Югэна. Нагишом юноша прошлепал в туалет, а оттуда в ванную комнату, где наконец-то залез под душ.

Когда он, высушив перед зеркалом волосы феном, вернулся в номер, то обнаружил Югэна стоящим у распахнутого окна и задумчиво смотрящего с высоты вниз. В руке юноши тлела сигарета. Его фигура на фоне светлого летнего неба казалась какой-то надломленной.

- Эй, - окликнул его Химмэль, - о чем задумался?

- Пахнет дождем, - ответил тот, повернувшись к нему. - Надо покататься на аттракционах, пока погода не испортилась.

Юноши вместе оделись, и уже собирались покинуть номер, как Химмэль остановился. Он не хотел говорить с Югэном требовательно, однако именно такой тон и выбрал в конечном счете:

- Все должно стать как прежде, после того как выйдем отсюда. Никто не должен догадаться.

- Догадаться о чем? - скорчил из себя круглого дурачка тот.

- Сам знаешь! Если мы, проведя ночь в номере, вдруг станем друзьями - все сразу сообразят, что тут и к чему. Поэтому мы должны по-прежнему цапаться, ведь я тебя, зазнайку, терпеть не могу. Эта ночь останется в тайне, ясно?

- Боишься за репутацию? - Югэн начал злиться. Скрестив руки на груди, он надел на лицо маску язвительного безразличия: - Но я-то привык делать, что захочу. Никто в отношении меня не удивится.

«Черт, он прав, - подумал Химмэль, поняв намек. - Он в шоу-бизнесе как рыба в воде. Чего стоит его связь с Онидзуми! И ведь никто не болтает про него лишнего. Но с моей-то репутацией что будет, если кто-то заподозрит?..»

- Я не буду с тобой встречаться, если ты сейчас не согласишься подыграть, - решительно сказал он. - Либо так, либо никак.

Югэн, выслушав его, перестал сердиться, оставив себе лишь легкую иронию:

- Ладно, твоя взяла. А теперь, может, поцелуешь меня, перед тем как вновь обрастешь колючками?

___________

* «Тихай» - слабоалкогольный энергетический напиток.