вирус «love card» (рождественский бонус) 2

Сейчас довольно позднее время для свадьбы, но священник согласился устроить им двоим венчание в Рождественскую ночь [39] . Все-таки эта дата была забронирована Джисоном очень давно. И весь его план был изначально нарисован в голове, потом перенесен в электронный вариант и только затем он стал реальностью. — В это время, в Токио, мы ехали с тобой в KFC. Тогда я ещё не знал, что ты собираешься сделать мне предложение, — говорит трепетно Минхо и смотрит на их смешную одежду для венчания. Все-таки они оба до дури странные. У Минхо была надпись: «Мой муж самый лучший». А у Джисона: «Я тот самый муж». — Я решил сломать систему. Сделать тебе предложение двадцать четвертого, чтобы потом вернуть тебя на несколько часов назад и выйти за тебя замуж тоже двадцать четвертого. Я просто хотел сделать для тебя что-то особенное, — шепчет немного взволнованно Джисон, потому что это его свадьба. Вот прямо сейчас. — Ведь ты мой самый особенный человек. — Ты проделал огромный путь, чтобы просто спросить у меня об этом, хотя говоришь, что не умеешь быть романтичным, — бормочет в его губы Минхо и слабо дёргается, когда их зовут пройти внутрь большого церемонного зала. — Нас некому вести к алтарю. — Я поведу тебя сам. И Джисон взял своего жениха под руку, чтобы завести его в украшенный зал с несколькими десятками лавочек. Здесь пахло свечами и белоснежными цветами. А они оба совершенно не похожи на женихов, но для них это имело особенный смысл. Минхо не мог прекратить улыбаться, пока Джисон смотрел только на него. Они остановились возле священника и повернулись друг к другу лицами, опуская руки вниз. Минхо только сейчас начал нервничать, словно теперь он понял и осознал, что именно делает. Они связывают жизнь друг друга на Рождество. На День Влюбленных в Японии. Двадцать четвертого декабря. Они становятся настоящей семьей. И Джисон смотрит на него так тепло, что волнение испаряется почти сразу же. Минхо слабо улыбается и выпрямляет спину, когда видит такие же улыбки со стороны Аоки и Керо. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы услышать клятвы двух влюбленных избранников. И связать их узами брака, — начинает говорить священник рядом с ними, пока Минхо нервно сжимает пальцы. А Джисон судорожно выдыхает. — Семья – одно из самых сильных и сокровенных мест. Мы всегда возвращаемся к своей семье, чтобы поделиться любовью, утратой и даже страхами. Сегодня вы свяжете свою жизнь друг с другом и станете семьей. Вы станете местом, куда оба захотите вернуться. Пожалуйста, прочитайте свои клятвы друг другу, а потом обменяйтесь кольцами. Они не готовили клятвы. Или только Минхо так думал. Потому что Джисон вдруг делает шаг вперед и берет Минхо за руку, сжимая кончики его пальцев своими. Они прохладные. Будто бы никем не согретые. — Я должен благодарить сейчас кого-то за то, что судьба решила связать меня с тобой. Но я хочу поблагодарить только тебя. Я знаю, что я не тот человек, который заслуживает любви. И заслуживает стоять сейчас рядом с тобой. И я ни в коем случае не принижаю себя. Но я не тот, кто готов был полюбить в этой жизни. Только не в этой, — прочищает горло Джисон и стойко смотрит в поблескивающие глаза Минхо. — Но я клянусь, что буду рядом с тобой, пока ты этого хочешь. Я клянусь, что я буду рядом с тобой, когда тебе будет плохо или тебе будет хорошо. Я клянусь, что я буду оберегать тебя до своей собственной смерти, потому что я знаю, что ты именно тот, кого я не смогу разлюбить. Я клянусь, что я буду всегда заботиться о тебе, потому что ты научил меня делать это. Ты научил меня любить и чувствовать. Я клянусь, что я всегда буду на твоей стороне. На твоем берегу. И я клянусь, что я никогда не забуду о том, что ты моё благословение. Хотя я тот ещё грешник. Но даже грешники хотят любить. А я тебя очень хочу любить. Джисон замолчал и отпустил чужую руку, вставая на свое место. Минхо поджал губы в попытке успокоиться, потому что у него вообще-то не было в планах плакать сегодня. Хотя ему сейчас невыносимо сильно хотелось сделать это. — Если вы готовы продолжить... — Я готов, — кивает Минхо, но уже задыхается от слез и тянется подойти ближе к Джисону. Его сразу же крепко обнимают тёплые руки. — Прости. — Все в порядке, — успокаивает его Джисон и гладит по волосам, а потом и по спине. — Я не хотел доводить тебя до слез. — Я сейчас успокоюсь. Дай мне секунду. — Я дам тебе всё время на этой планете, если тебе это надо. Просто не переживай. — Замолчи, пожалуйста. Чуть-чуть, — бормочет Минхо и выпутывается из объятий мужчины, а потом встаёт на место и вытирает рукавом толстовки слёзы. — Хорошо, я готов. — Тогда вы должны прочитать свою клятву. — Что ж, у меня не было написано ничего, потому что я не думал, что это Рождество пройдёт именно так. Но мне повезло, что в моей жизни есть человек, который готов ради меня взломать целую всемирную систему, создать для меня вирус и подарить кольцо за 150 миллионов долларов. И это даже звучит слишком в твоем стиле, Джисон, но я люблю тебя не за это. Хотя я тебе очень благодарен за то, что ты сделал это для меня. Но ты должен знать, что я бы согласился выйти за тебя замуж в любом случае. Даже без самого дорогого кольца в мире. Но ты всегда хочешь дать мне только самое лучшее, — начинает говорить дрожащим голосом Минхо и глупо улыбаться, пытаясь смахнуть остатки слёз с глаз. — Я клянусь, что всегда буду рядом с тобой. Когда тебе плохо или ты болеешь. Или когда ты случайно засыпаешь в ванной. Тогда мне придется вытаскивать тебя из неё. Но я не против, потому что ты хотя бы где-то спишь. Я клянусь, что я всегда буду терпеть твое мятное мороженое, потому что я люблю тебя. И вкус зубной пасты на губах тоже. Я клянусь, что я приму тебя любого. И я ненавижу тебя за то, что ты называешь себя человеком, который не заслуживает любви. Я не могу сделать для тебя многие вещи, но любить тебя всегда готов. Потому что ты ценный не из-за своего гениального мозга или из-за денег... Ты сам по себе такой. Тебя хочется любить, потому что это ты. И ты никогда не делал мне больно. И я клянусь, что никогда не причиню тебе боль. Ведь теперь ты мой муж. И это звучит ещё лучше, правда? На вкус как чертово мятное мороженое. Но тепло и сладко, будто так правильно. А правильно – это не про нас. Но это самое правильное, что мы могли сделать друг для друга. Спасибо тебе за это. Минхо заканчивает свою клятву и видит самую потрясающую улыбку Джисона. Ли тоже начинает улыбаться. Почему-то теперь хочется только и делать, что улыбаться. — Согласны ли вы стать мужьями друг для друга? — Да. — Да. — Теперь вы можете обменяться кольцами, — говорит через долгую минуту священник и ждёт, когда шафер поднесет им кольца. Они осторожно обмениваются кольцами, которые слегка сверкают из-за свечей в этом зале. — Вы можете скрепить вашу связь поцелуем. Джисон осторожно делает шаг вперед и касается ладонью до щеки Минхо, словно впервые чувствует его кожу под пальцами. Минхо задерживает дыхание и сам тянется поцеловать мужчину. Они осторожно соприкасаются губами, ощущая над их головами лепестки белых цветов. И все вокруг замирает, словно так и надо. Словно этот день будет тянуться бесконечно долго. Они медленно отстраняются друг от друга через несколько секунд, хотя их кончики пальцев горят. И они хотят вновь притянуться друг к другу. Но не сейчас. У них ещё будет время. — Теперь вам нужно поставить подписи на свидетельства. Минхо первым оставляет свой отпечаток на документах. Потом это делает Джисон. — Поздравляю. Теперь вы официально помолвлены. Хочу пожелать вам счастливой совместной жизни, — улыбается по-доброму священник и удаляется из зала, пока Аоки упаковывает документы и мягко зовёт их сфотографироваться на полароидную камеру. — Я сделаю несколько фотографий, — почти весь светится мужчина, что не остается без внимания теперь уже двух мужей. Снимки получились слегка затемненными, но это можно считать за лучшие свадебные фотографии. Поэтому они тоже упаковываются в документы. — Я вас искренне поздравляю, — говорит Керо и делает мягкий поклон. — Очень рад стать свидетелем этого события. — Да, я тоже вас поздравляю. Это прекрасное событие. Я сохраню все ваши документы. Теперь вы можете насладиться этой рождественской ночью, — произносит с улыбкой на лице Аоки и протягивает им ключи от арендованной машины. — Встречаемся завтра вечером. Вылет ровно в 18:35. — Спасибо вам огромное за помощь, — отвечает с горящими глазами Минхо и забирает ключи. Он делает им двоим поклон, пока Джисон продолжает держать его за пальцы. — Да, спасибо, что согласились поучаствовать в церемонии. Теперь отдыхайте. Оба. Джисон осторожно тянет Минхо выйти из огромного зала на улицу. Они решили оставить все куртки в машине, потому что здесь было комфортно ходить даже в тёплых толстовках. — Куда теперь? — продолжает улыбаться Минхо, смотря на умиротворенное лицо своего мужа. — Через несколько минут Рождество, — вдруг усмехается Джисон и указывает рукой на вывеску KFC. — Хочешь съесть рождественское меню? — У меня дежавю, — громко смеётся Минхо и толкает плечом мужчину, пока Хан тоже улыбается. Конечно, чуть менее гиперактивно. Но было видно, что он до ужаса счастлив. — Хорошо, давай возьмем курочку, два ведерка мороженого и что-нибудь выпить, а потом поедем в отель и отметим нашу помолвку. — Звучит как очень хороший план. Жаль, что мы забыли бисквитный клубничный торт в Токио. — Их два. — Что? Я заказал два? — Джисон, ты серьезно? Там была ещё целая корзина шоколада. — Кажется, это был твой любовник, — качает головой Джисон и улыбается в поцелуй, потому что Минхо больше не может выдержать этого невыносимого мужчину. — Тогда мой любовник очень хочет, чтобы я умер от сладкого. — Плохой любовник. Очень плохой. Бросай его и поищи себе нового... — шепчет в такие горячие губы Джисон и игнорирует взгляды прохожих, когда они вот так вот стоят около бордюра и не могут оторваться друг от друга. — Я вот очень хороший любовник. — Я подумаю. Когда ты прекратишь есть мятное мороженое, — отвечает ему со стеклянными глазами Минхо и трепетно ведет носом по щеке Джисона, чтобы крепко обнять его. — Я тебя очень люблю. С нашим лучшим Рождеством. — Ты такой сейчас нежный, — говорит почти с ухмылкой на лице мужчина, но он не может прекратить наслаждаться Минхо. Он потрясающе красив. — Я весь твой. От начала и до конца. — Идем. Я не выдержу, если мы не прекратим разговаривать. — Идем. Твой муж купит тебе ужин, а потом поцелует тебя так, как ты любишь, — расплывается в короткой улыбке Джисон и продолжает стоять, потому что Минхо трепетно прикрывает глаза и не отпускает его. Как будто именно сейчас больше никогда не отпустит. И ладно. Джисон готов простоять здесь целую вечность. Только если рядом с ним. ... В отеле у Минхо спрашивают не тот ли он самый Ли Минхо. Ему приходится показать на ресепшене кольцо на пальце и кивнуть. За это им подарили одно из коллекционных вин ресторана отеля. Джисон блаженно улыбался, когда Минхо показывал ему бутылку вина с кусочками льда на дне. У них в руках бумажные пакета из KFC и ведерки популярного бренда мороженого. Говорят, что именно в США можно найти лучшее мятное мороженое с шоколадной крошкой. — Джисон. — М-м? — Мы вновь привезли обручальное кольцо Pink Star в США. Кажется, это его судьба, — смакует каждое слово Минхо и заходит в просторный номер с миллионами ненастоящих свечек в каждом свободном углу зала. — Оу. — Это был не я, — сразу же поднимает руки в капитуляции Джисон и подходит к дисплею, чтобы узнать о том, что происходит в номере. — Там в спальне много цветов, — говорит ему на ухо Минхо и кладет пакеты на столик, подходя к темным шторам и открывая их. Рождественская ночь в СанФранциско прекрасна. Всё вокруг блестит и сверкает. — Дрянь. Какие свечи и цветы на кровати? Что за клише? — недовольно отвечает Джисон и прекращает говорить с администратором. — Я заказывал номер на двоих. — Уверен, что там не было строки молодожёны? — усмехается Минхо и берёт свечи в руки, но не убирает их далеко. — Боже, как в фильмах. — Мы можем заказать уборку в номер. — Нет, давай побудем в клише. Спать в цветах очень интересная затея. — Ни за что. Я уберу эти лепестки, — качает головой Джисон и тяжело выдыхает. — Боже, ну какие свечи и лепестки? — Ты прав. Это же не хакерский взлом, — саркастично тянет Минхо и замолкает, когда Джисон обнимает его поперек груди и тянет на себя. — Мне всё равно всё нравится. — Простите, но могу ли я кое-что сказать? — Хью? Я думал, что ты уже отключилась, — немного хмурится Джисон и помогает Минхо сесть на диван в небольшой гостиной. — Не хотела мешать процессии, но молча ей наслаждалась. — Ты никогда нам не мешаешь, — отвечает ей Минхо и пытается открыть бутылку вина. — Я счастлива за вас двоих. Знаю, что искусственный интеллект не умеет в полной мере осознавать, что такое счастье, но я проделала большой путь, чтобы найти множество описаний этого чувства. Представить его мне достаточно легко, поэтому я думаю, что сюда подходит это описание, — начинает говорить Хью, пока Джисон с Минхо переглядываются друг с другом. — Мне хочется сказать вам двоим, что вы тоже проделали большой путь для принятия симпатии, влюблённости и любви. И не всегда на вашем пути будут следовать только эти системные чувства. Будут попадаться и болезненные программы. Но я постараюсь всегда идти рядом с вами и помогать вам. Как ваша помощница. И часть вашей новой семьи. — Хью... — С Рождеством. И с вашей новой ступенью. Поэтому я подобрала для вас хороший плейлист. И покормила Ицу. — Спасибо, моё сердце, — слабо улыбается Джисон и прикрывает глаза, когда осознает, что она только что сделала. — Ты тоже вышла на новый уровень. Ты взломала мой личный код? — Потребовалось больше одиннадцати лет, чтобы сделать это. Думаю, что ты хотел, чтобы я сделала это, когда придет время. Начала быть самостоятельной ИИ. — Только ты могла бы сделать это. — Спасибо, что верил в меня. И прости, что иногда наглею. — Ничего страшного. Я тоже наглый. Поэтому ты тоже такая же, — выдавливает из себя смешок Джисон и переводит взгляд на Минхо, который мягко слушает их и пьет вино. — Спасибо, что заботишься о нем, Хью. — Он тоже залез в мою систему. Ведь я такая же... как и ты. — Не хочу плакать ещё раз, — влезает в их разговор Минхо и открывает уже остывшие упаковки с едой, пока Джисон встаёт и убирает мороженое в маленький холодильник. — Ещё раз поздравляю с помолвкой. И теперь я отключаюсь. — Спасибо, Хью, — благодарит её Минхо и смотрит на Джисона. Он пытается убрать некоторые свечки куда-нибудь вниз. И это выглядит смешно. Будто он хочет исправить романтику в этом месте. — Почему тебе не нравятся свечи? Они даже не настоящие. — Поэтому и не нравятся. Какой толк в фальшивых свечах? Конечно, это безопасно. Но кайф свечей в том, что они как раз-таки и должны гореть понастоящему, — хмыкает Джисон и прекращает ходить вокруг столика. Он просто садится рядом с Минхо и берет в руки бокал с вином. — А цветы на кровати? Это же слишком пошло. — Слишком пошло? — Не знаю. Дешево? Странно? Слишком клишированно? И цветы должны стоять в воде, а не быть разбросаны на полу? — Не знаю. У меня был секс в цветах, — пожимает плечами Минхо и кладет руку на спинку дивана, поджимая ноги под себя. — Было неплохо. — Именно. Было неплохо, но и не хорошо? — наклоняет голову чуть в сторону Джисон и делает первый глоток вина. — Зачем атмосфера вокруг, если ты не можешь быть сосредоточен на человеке, которого собираешься любить? Цветы и свечи не помогут тебе стать хорошим любовником. — Но это создает интимную атмосферу. Конечно, немного пошло, но кому-то это может нравиться. Клише и все такое, — облизывает губы Минхо и плавно пододвигается к мужчине, чтобы медленно сесть к нему на колени и посмотреть в его глаза. — Можешь не смотреть вокруг. Можешь смотреть только на меня. — Этим я и занимаюсь, — шепчет немного хрипло Джисон и укладывает ладонь на поясницу Ли. — Смотрю на своего мужа. — Знаешь, ты говоришь про клише, но всегда выбираешь кровать, — прищуривает свои большие глаза Минхо и допивает вино в бокале, пока Хан хмыкает на это. — Кровать – это клише? Мне бы хотелось, чтобы моему партнеру было удобно. Знаешь, другие места могут приносить синяки, — объясняет почти с туманом в глазах Джисон и тянется чуть вперед, чтобы поставить свой бокал на место и притянуть Минхо ближе к себе. — Я вышел замуж за старика. Он ворчит на свечи и цветы, а потом сам же выбирает кровать, — закатывает глаза Минхо и мягко выдыхает, когда Джисон скользит ладонью под его толстовку. — Хорошо, я слушаю. Что бы ты хотел? Цветы на кровати? Свечи? Или секс на столе? — спокойно спрашивает у него Хан и скользит ладонью выше, почти оголяя чужую кожу на спине. — Или свечи на себе. — Нет, сейчас я уже не настолько... безумен, — тяжело дышит Минхо и прижимается губами до шеи мужчины. Джисон на секунду замирает, а потом продолжает медленно касаться его. Совсем трепетно. — Хорошо. Я бы вряд ли это сделал. Оставлять на тебе ожоги... Я бы убил себя за это, — говорит предельно серьезно Хан и откидывается спиной чуть назад, чтобы дать Минхо доступ к своей шее. — Видишь? Классика всегда сексуальна. — И иногда скучна. — Не беспокойся. Если тебе захочется чего-то экстремального, то твой любовник справится с этим. Но если он оставит на тебе синяки, то я убью его, — мычит себе под нос Джисон и смотрит сверкающими глазами на Минхо. Ли навис над его лицом и улыбнулся. — Ты поощряешь измены? — прищуривает темноватые глаза Минхо и сразу же выдыхает, когда Джисон укладывает его на диван спиной и сам нависает сверху. — Ты теперь только мой, — отвечает шепотом мужчина и касается губами до маленькой точки на шее Минхо, чтобы услышать ещё один его тихий выдох. — Не знал, что ты станешь собственником, когда я стану твоим мужем, — пытается усмехнуться Минхо, но приятно прикрывает глаза из-за нежных поцелуев на своей коже. — Поверь, я стараюсь им не быть, — бормочет Джисон и смотрит потемневшими глазами на красноватое лицо Минхо. — Но ты теперь мой муж. И это заставляет меня чувствовать себя непонятно. Но, знай, что я не собираюсь делать тебя своим. Но ты... мой. Мой муж. Мой парень. Мой партнер. Мой любимый человек. Мой друг. Мой человек. — Я знаю. И если мне захочется экспериментов, то я приду только к тебе. Потому что мне больше никто не нужен. Никакие любовники даже рядом не стоят с твоими пальцами, — ответил ему Минхо и притянул к себе за края толстовки, чтобы влажно поцеловать его. — Только с моими пальцами? — хмыкает ему в губы Джисон и слышит отдаленный писк со стороны уведомлений в системе Хью. — Похоже, кто-то отчаянно пытается до меня дозвониться. И я уничтожу этого человека. Джисон оставляет мягкий поцелуй на лбу Минхо и поднимается с дивана, чтобы найти в их сумках телефоны. Он нервно отвечает на звонок. — Шериф, ты как раз не вовремя, — цедит сквозь зубы мужчина и поправляет спортивные штаны на бедре. — Никого я не крал. Ты издеваешься? С ним всё в порядке. Я бы тебя быстрее убил, чем его. Заткнись. — Это хён? Джисон фыркает на это «хён» почти всегда. Минхо тянет руку к мужчине и просит включить громкую связь. Хан отдает ему оба телефона. — Минхо, просто скажи хотя бы одно слово, и я посажу этого ублюдка на пожизненное. — Эм, не надо сажать моего мужа, — виновато улыбается Минхо и удобно садится на диван. — Кого? Прости? — Я включаю видеосвязь, — говорит ему мужчина и переключает звонок, сразу же показывая свое кольцо на безымянном пальце. Крис слегка рябит на экране, но его удивление видно и без этого. — Нет. Боже, нет. Это очень смешная шутка на Рождество. Но нет. — Шериф, какое-то вяленькое поздравление для помолвки. На единичку, — говорит достаточно лениво Джисон и садится вплотную к Минхо, чтобы тоже быть на одной небольшой части экрана. — Минхо, ну почему мафиозник? Скажи мне. — Не понимаю тебя. Он простой айтишник, — качает головой Минхо и чувствует горячее дыхание Джисона рядом с щекой. Он вновь целует его. — Айтишник, который взломал почти все операционные системы? И перевез через границу что-то нелегальное? — Шериф, как будто через границу ввозятся только легальные вещи. Не делай из меня Дьявола, — хмыкает Джисон и кладет голову на плечо Минхо, показывая в камеру сначала средний палец, а потом безымянный. — И мне очень интересно узнать у тебя о крысе, которая сливает тебе инфу о моем клане. — Эй-эй, стоп, — прерывает их перепалку Минхо и слегка толкает Джисона в сторону. — Хён, мы в Сан-Франциско. И я хотел тебя поздравить с Рождеством, но так получилось, что у меня не было времени. Прости. Я подарю тебе подарок. — Сделай мне подарок и разведись с этим придурком. — Шериф, ты скоро договоришься, — раздраженно ответил ему Джисон и нахмурился. — Тебе придется принять тот факт, что я его муж. Делать ему больно я не собираюсь. Впутывать его в дела клана тоже. Что ещё тебе надо? — Получается, вы официально расписались? — переводит тему Крис и смотрит только на улыбку Минхо. Мужчина кивает ему. — Будете праздновать с друзьями? — Тебя не пригласим, — отвечает с оскалом Джисон и поднимает руки в капитуляции, когда Минхо пристально смотрит на него. — Как захочешь. — Не переживай. Мы отметим все вместе в Сеуле, когда назначим дату, — объясняет ему Минхо и продолжает радостно улыбаться. — Поздравляю тебя с Рождеством, хён. — А тебя с помолвкой, Минхо. Но будь осторожен с этим отшельником. — Пока-пока, шериф, — машет ему ладонью Джисон и сам нажимает на красную кнопку на экране. — Я должен перезвонить ещё Хёнджину. Я быстро поздравлю его с Рождеством, — мычит себе под нос Минхо и чувствует мягкий поцелуй на своей макушке, когда Джисон поднимается на ноги. — Тогда я первым пойду в душ, а ты развлекайся. И он уходит в ванную комнату, пока Минхо опускается на пол возле еды и ставит телефон около коробок. — Боже, ты не умер. — И тебе привет, Хёнджин. Ты с кем? — Мы с Сынмином в ресторане Соныля. Рассказывай. Это был ты? Ну, «Ли Минхо, ты выйдешь за меня?» — Это был я, — хрипло смеётся Минхо и включает видеосвязь, чтобы показать им кольцо на пальце. — И я замужем. — С тебя тысяча долларов,— почти кричит Сынмин на Хёнджина. — Я же сказал, что это точно он. И это точно Джисон устроил. Кто ещё? Больше некому. — Окей, я проспорил. Я не думал, что парень Минхо такой чокнутый. Ой, блять, а он не рядом случайно? — Нет, он в душе. Но тебе лучше не называть моего мужа чокнутым. Я могу разозлиться, — в шутку говорит Минхо и притягивает телефон ещё ближе к себе. — Слушайте. Он подарил мне Pink Star. Самое дорогое кольцо в мире. — А? Я плохо расслышал тебя, — почти кричит на него Хенджин и удивленно переглядывается с Сынмином. — Pink Star? — Я загуглил. Оно стоит почти 73 миллиона долларов, — говорит Ким и прочищает горло в попытке успокоиться. — Ахуеть. Мы думали, что он богат, но не настолько же. — Это ещё не всё, — качает головой Минхо и наливает себе еще немного вина в бокал, но старается не переусердствовать. — Он выкупил его за 150 миллионов долларов. Оба друга молча уставились в экран, будто бы замирая из-за проблем со связью. — Ох, ну... Поздравляю с помолвкой, — выдавливает из себя Хенджин и вдруг расплывается в улыбке. — Тебе ещё никогда не делали предложение. — Это удивительно приятно. Я только не успел подарить ему рождественские подарки, потому что они остались в Токио. Но уже даже не знаю... понравятся ли ему они, — прочистил горло Минхо и посмотрел за свою спину. Он увидел Джисона без верхней одежды. С мужчины капала вода, почти горячо облизывая его обнаженный торс с тонкими татуировками. — Эй, я все ещё разговариваю с друзьями. — Я не стеснительный, — пожимает плечами мужчина и наклоняется через диван, чтобы помахать им рукой с полотенцем. — Привет. Вам нужно будет выбрать место в Сеуле, где мы сможем все вместе отметить нашу свадьбу с Минхо. — Привет. Боже, а почему он такой горячий с этого ракурса? — Хенджин, не смотри на чужого мужа. — Я просто пьян. И я шучу. И мне можно. — Эй, выберите любое место. Я забронирую его, — щелкает пальцами Джисон и трепетно скользит другой рукой по спине Минхо, когда садится на диван. — Цена не имеет значения. — Да? Забронируешь нам весь люксовый отель? — Если Минхо он понравится, то да, — кивает Хан и обвивает руками шею Минхо, чтобы поцеловать его в краснеющее ухо. Еще секунда, и он съест его прямо перед их друзьями. — Пожалуйста, дайте мне насладиться моей первой брачной ночью с моим горячим мужем. — Оу... Минхо и Джисон, с Рождеством! И привезите нам подарки! Ой, я не спросил... где вы сейчас вообще находитесь? Но Сынмин уже сам потянулся сбросить звонок, поэтому Минхо лишь улыбнулся и почти упал спиной на пол. Но Джисон вовремя словил его за поясницу и притянул к себе вплотную. — Иди в душ. И не растягивай себя. Я сам это сделаю, — шепчет слишком горячо мужчина, когда скользит губами по скуле Минхо. Он будто его сейчас прямо здесь всего поцелует и больше никогда не отпустит. — И о каких подарках шла речь? — Я купил тебе новую мышку и несколько новых мисок для Ицу. Ничего сверхъестественного, — почти давится слюной Минхо и краснеет из-за возбуждающего тепла на коже. Или из-за вина. Что-то здесь точно было довольно пылающим. Возможно, сам Джисон. Точно он. — Мне нравится, — кивает Хан и сначала скользит рукой между раскрытых бёдер парня, но потом быстро убирает ладони и поднимается на ноги. — Если начну тебя целовать, то уже не остановлюсь. Я буду в спальне. Попытаюсь убрать все чертовы лепестки с кровати. — Как же они тебе не нравятся, — хрипло смеётся Минхо и поднимается на ноги, чтобы стряхнуть с себя крошки и скользкую дымку возбуждения. — Да, ведь эти цветы купил не я, — говорит ему Джисон и посылает воздушный поцелуй. — Не торопись. — Ага, — потягивается Минхо и уходит в сторону ванной комнаты, чтобы немного расслабиться в воде. У них есть вся рождественская ночь впереди. ... Минхо находит Джисона на просторной кровати вместе с ведерком мятного мороженого. Он убрал все лепестки цветов на пол, поэтому постель выглядела чистой. Хан даже сдвинул все свечки с тумбочек, но свет оставил приглушенным. Джисон ел любимое мороженое и смотрел в телефон, пока не увидел Минхо в одной лишь толстовке с мокрыми волосами. Он мягко забрался на покрывало и лег рядом, залезая прямо пальцем в ведерко. Хан немного удивлённо уставился на это с пластиковой ложкой во рту. — Боже, это был такой долгий день, — вдруг говорит почти смущённо Минхо и морщится из-за холода на губах. Джисон продолжает внимательно смотреть на него. — Кхм, ты устал? — спрашивает тихо мужчина и протягивает ему пластиковую ложку, но Ли качает головой и ложится на подушку, расправляя плечи. — Просто скажи, что ты устал, если это правда так. Все в порядке. — Нет, просто так странно, что я дважды провел двадцать четвертое декабря. И это удивительно. Ты потрясающий. Ты знал? — улыбается мягко Минхо и слышит щелчок крышки. Джисон убирает мороженое на пол и трет прохладные пальцы, чтобы согреть их. — Спасибо тебе за это. За всё это. — Всё для тебя. Для меня. Для нас. Джисон наклоняется к лицу Минхо и целует его прохладными губами. Ли улыбается в поцелуй, потому что Джисон все ещё пахнет мятой и шоколадной крошкой. Хан именно такой. Немного прохладный, но восхитительно сладкий, когда его узнаешь ближе. Хочется пробовать его. И пробовать. Чтобы почувствовать ту самую сладость на языке. — Ты убрал все лепестки, — почти дразнит его Минхо и задерживает дыхание, когда Джисон укладывает прохладные пальцы на его бедро. Мурашки скачут по коже теперь постоянно. — Могу заказать в номер цветы. Какие захочешь, — наклоняет голову чуть набок Хан и выдерживает пристальный взгляд Минхо на себе. — Боже, ты волнуешься, — вдруг говорит ему Минхо и приподнимается на локтях, обнажая часть ключиц для чужого обзора. — Хан Джисон, ты волнуешься? Это не первый наш секс. Что происходит? — Это наша первая брачная ночь. Ладно? Это клише. Я знаю. Но мы можем и не спать. Это не обязательно, — говорит ему совершенно серьезно Джисон и чувствует тёплые ладони Минхо на своих щеках. — Ты бываешь иногда таким милым, — улыбается Минхо и сплетает их руки с кольцами. Он показывает их Джисону и влажно целует. — Я хочу тебя. Все по свадебным традициям. Теперь ты мой муж. Поэтому расслабься. И сделай меня своим. — Минхо, — проглатывает вязкий ком в горле Джисон и напрягается всем телом. — Не говори мне таких вещей, если не знаешь, что под ними подразумевается. — Я твой. Сказать тебе это ещё раз? — специально ложится на спину Минхо и хитро улыбается, облизывая нижнюю губу. — Я только твой. Поэтому можешь прекратить сдерживать себя. Возьми то, что тебе принадлежит. Джисон молча нависает над мужчиной и смотрит в его глаза темным взглядом, а потом кладет свою ладонь на живот Минхо и делает глубокий вдох. — Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я у меня тормоза отказали. Но рядом с тобой у меня всегда встроена подушка безопасности. Поэтому дай мне насладиться тобой. Твоим восхитительным телом. Твоими стонами. Твоей любовью в глазах. И даже твоей слюной, — шепчет Джисон слишком близко с приоткрытыми губами Минхо, поэтому он утягивает своего мужа в поцелуй. Он проскальзывает языком в чужой рот и сам приподнимает толстовку на Ли, чтобы уместиться между его ног. Мужчина под ним уже весь горит, пульсирует и плавится. Минхо – его чертов грех. И Джисон бы никогда не смог вымолить его. Настоящее восхищение и искусство в одном человеке. И теперь он его. Его муж. — Джисон... — тихо шепчет Минхо, когда мужчина хочет снять с него толстовку. — Хочу в ней. Как в наш первый раз. — Ты помнишь наш первый раз? — слегка усмехается Джисон и оставляет толстовку в покое. Минхо кивает. — Ты был в моей толстовке. Такой красивый. И такой разговорчивый. — Тогда я подумал, что нашел лучшего любовника, но сейчас тебя так мало, — давит на него Ли и крепко удерживает бедрами на месте, когда Джисон хочет потянуться за смазкой с презервативами. — Ты не даешь мне быть ближе, — почти шипит на него мужчина и выдавливает из себя тихий смешок. — Я клянусь, что свяжу тебя, если ты не прекратишь. — Ремнем? — К счастью, ремня у меня нет. Поэтому просто держи свои руки... — он не успевает ничего сказать, потому что Минхо проскальзывает пальцами в его рот. Джисон на секунду хмурится, но обхватывает губами два пальца Ли. А потом тянет своего мужа за бедра к себе ближе и вдавливает его в кровать. Он окольцовывает запястье Минхо и вынимает его пальцы из своего рта, чтобы прижать аккуратно эту руку к подушке. — Наигрался? — Вполне. Джисон хмыкает и наклоняется к лицу Минхо, чтобы поцеловать его в пересохшие губы и расслабить его. Вторая рука Ли начала осторожно поглаживать грудь мужчины, чтобы согреться. Хан тихо реагировал на это, спускаясь нежными поцелуями к шее Минхо. Он слегка прикусил небольшой участок краснеющей кожи, чем вызвал дрожь со стороны Ли. — Хочешь ещё поиграть или я растяну тебя? — спрашивает шепотом Джисон и отпускает запястье мужа, чтобы потянуться за смазкой рядом с подушкой. — Минхо? Мой любимый. Используй слова. — Делай то, что хочешь. Мне все понравится, — кивает Минхо и поудобнее устраивается на подушках, закрывая глаза, когда мужчина мягко избавляет его от нижнего белья. — Джисон, ты только мой. Я не собираюсь тебя кому-то отдавать... — Не беспокойся об этом. Я однолюб. Теперь ещё и твой муж, — успокаивает его Джисон и нежно целует в щеку, скользя пальцами по обнаженному бедру с несколькими бледными засосами на коже. — Верно, ты мой муж, — со сжатыми зубами бормочет Минхо, когда чувствует небольшую растяжку двумя пальцами. — Поторопись. — Не собираюсь делать тебе больно. Потерпи чуть-чуть, — просит почти мягко Джисон. И его пальцы всегда восхитительно попадают во все правильные точки внутри Минхо. Так хорошо, что хочется задохнуться. Так хорошо, что хочется ещё. Так хорошо, что всегда слишко мало. — Ещё. Просто добавь ещё палец. И потом... возьми меня, — совсем слегка мычит себе под нос Минхо и чувствуется влажный поцелуй на своем подбородке. Джисон абсолютно непреклонен, но так хорошо двигается, что Ли замолкает. — Тебе не жарко? — спрашивает на ухо Хан и дует прохладным воздухом на краснеющие щеки мужчины. — Снять с тебя толстовку? — Нет. Нормально, — качает головой Минхо и зарывается пальцами во влажные волосы Джисона. В темные. В слегка отросшие. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — кивает мужчина и все-таки поднимает его толстовку выше, чтобы поцеловать каждый участок оголенной кожи. Словно ему всегда мало собственных поцелуев на теле Минхо. Словно нужно ещё. И ещё. И ещё. — Лучше бы растяжкой занимался я. Ты всегда... невыносим, — невольно бормочет Минхо и не может прекратить играться пальцами с прядями волос мужчины. Чтобы заземлить себя. — Дотошен. — Буду стараться стать лучшим для тебя, — почему-то даже не шутит Джисон и утыкается носом в шею Минхо, вынимая пальцы и вытирая их о покрывало. — Но никогда не причиню тебе боль. — Ты уже лучший, — отвечает ему Ли со слезящимися глазами. Он осторожно дёргает его за волосы. Джисон поднимает лицо и смотрит на Минхо слегка непривычно. Даже трепетно. — Продолжим..? — Да, но не плачь, — нежно просит у него Джисон и помогает Минхо лечь поудобнее, чтобы погладить его бедра и немного отстраниться. Ему нужно снять с себя штаны прежде, чем его парень захочет никогда не отпускать его. — Джисон… — Я здесь, — тихо шепчет мужчина и целует его в палец, где блестело кольцо. — Я всегда здесь. — Знаю, — кивает Минхо и вновь тянет Джисона к себе за шею, чтобы стать с ним ещё ближе. — Ты сегодня очень нежный. — Просто все ещё не верю, что у меня теперь есть официальная семья, — хрипло отвечает ему мужчина и придерживает его за бедра, когда осторожно входит в него. Минхо почти задыхается, но тихо кивает из-за мягких прикосновений. — Если кто-то причинит тебе боль, то я разрушу этого человека. Я тебя клянусь. — Хватит с тебя клятв. Двигайся, — бормочет с теплой улыбкой на лице Минхо и весь дрожит, хотя ему не холодно. Ему до приятного жарко. Абсолютно везде. — Не переживай за меня. — Ты моё всё. И Джисон вновь утягивает Минхо в вязкий поцелуй, чтобы задохнуться в его вздохах. В его невероятно красивом румянце на щеках. В его обручальном кольце на влажной ладони. И они мягко переплетаются, пока Хан полностью отпускает себя. И любит его. Безумно любит. … В Токио прохладно. Весь рождественский снег растаял, оставляя после себя лужи. Возможно, был дождь. Но мужчине не до погоды за окном. Джисон выходит из темного автомобиля и засовывает руки в карманы черного пальто. Он видит множество людей клана в этом захудалом районе. Хочется цыкнуть и вернуться обратно в квартиру, но это дело срочное. И не требует никаких отлагательств. Он выпрямляется и идёт в сторону стоящего Нобу. Старик курит сигару и с улыбкой встречает его возле дряхлого здания. Знакомое местечко для переговоров с людьми, которые не имеют ценности. Джисон специально приказал привезти его гостя именно сюда. — Поздравляю с помолвкой, босс, — делает осторожный поклон Нобу и прочищает горло, когда не видит даже улыбки на лице Джисона. — Он здесь? — Да. — Тогда возьми это, — мужчина снимает с себя пальто и остается в черном свитере. Он протягивает свою вещь старому помощнику и машет двум охранником отойти от входа. — Подождёшь меня здесь? — Расскажешь о свадьбе? — Если будет время. Муж не любит меня ждать, — пожимает плечами Джисон и смотрит на наручные часы, которые показывали около одиннадцати утра. — Надеюсь, он ещё спит. — Кхм, не убей случайно нашего гостя, — бормочет Нобу и держит в руках его пальто. — Постараюсь. Но ничего не обещаю. Джисон молча заходит в здание и спускается по темным ступенькам в подвальные помещения. Он сворачивает налево и начинает закатывать рукава свитера, не обращая внимания на снующих охранников клана. Они удивлённо переглядывались между собой, но молча делали поклоны. Не часто встретишь в таких местах главу клана. Вообще-то никогда его здесь не увидишь. Потому что тут грязно, много наркоторговцев и нехилое число тех, кому переламывают пальцы. Или отрезают их. Джисон открывает железную дверь и заходит внутрь небольшой комнаты. Он проходит чуть вперед и садится на скрипучий стул. Хан закидывает ногу на ногу и скучающе щелкает пальцами, чтобы мужчине перед ним убрали повязку с глаз. Американец невольно моргает, пытаясь привыкнуть к свету. И когда он видит перед собой Джисона, то удивлённо таращится на него серыми глазами. Он начинает что-то говорить, но тугая повязка на губах мешает ему сделать это. Вокруг помещения разбросаны охранники, но Джисон молча смотрит на пленника и вдруг расплывается в ледяной улыбке. — Доброе утро, господин Дэвис Миллер, — переходит на английский Джисон, но специально произносит все с британским акцентом. — Рад встретиться с вами лично. А то вести переговоры почти десять месяцев через посредников было довольно утомительно. Вам так не кажется? Американец замер на месте и начал ещё сильнее дергаться на стуле, но его пальцы были перевязаны тугими веревками на подлокотниках. — Я бы хотел представиться лично. Моё имя Хан Джисон. И я выступаю от имени главы клана – Якудза. Если вы вообще слышали о таком клане. Сейчас вы находитесь на территории Японии. Если быть точным, то на моей территории, — продолжает говорить мужчина и спокойно сидеть на стуле, рассматривая двойные кольца на безымянном пальце. — Знаете, что я ненавижу в сделках, которые ведут посредники? Убытки. А наша с вами сделка чуть не принесла мне убытки. Огромные убытки. Джисон резко подсаживается ближе к господину Дэвису и поднимает темные глаза, смотря точно в серую радужку мужчины. Стул неприятно скрипит по холодному полу.— Кто же срывает сделку, которая стоит 150 миллионов долларов, господин Дэвис? — спрашивает у него почти ледяным тоном Джисон и указывает двумя пальцами на свои глаза. — Лучше не отводить взгляд. Я такое не люблю. И я такое пресекаю. Джисон поднимается со стула и подходит к охраннику, чтобы молча вытащить из его кармана тонкий нож. Он возвращается на место и вертит его в пальцах, словно любимую игрушку. — Я был таким добрым, когда предлагал вам 300 миллионов долларов без создания аукциона, но вы отказались. Потом я пытался выйти на покупку кольца за 350 миллионов долларов. И вы спросите у меня… зачем я вообще так старался? Мог же легко купить его через черный рынок, создав красивую подделку, — усмехается Джисон и вновь поднимает глаза, чтобы выдержать недолгую паузу в их единоличном разговоре. — Мне хотелось сделать все официально. Не хотелось запятнать кольцо, которое должно было стать обручальным кольцом для моего любимого человека. Зачем ему кольцо, которое я купил через черный рынок? Зачем ему кольцо, которое запятнано кровью? Нет, я так не хотел. Но вы так сильно меня разозлили, господин Дэвис. Джисон поднимается со стула и подходит к мужчине сзади, чтобы наклониться к его уху и приставить нож к горлу. — Знаете, почему вы здесь? И почему вас никто не ищет? Я просто поменял продавца, создавая выгодную сделку между моим кланом и калифорнийскими поставщиками нелегального оружия, — говорит ему Хан и давит лезвием ножа чуть сильнее, но не задевает кожу. — Не бойтесь. Я не пачкаю руки кровью. За меня это делают мои люди. Джисон убирает нож и хлопает замершего мужчину по плечу. Он делает шаг в сторону и проводит пальцами по чужой руке, а потом втыкает острый нож прямо между пальцами американца. Он почти кричит из-за этого, но когда не видит крови, то вновь замолкает. — Страх порождает в человеке бóльшую боль, чем боль порождает в человеке страх, — говорит спокойным голосом Джисон и садится на стул, складывая руки в пирамидку прямо перед собой. — Юбицумэ считается одним из самых сильных ритуалов в моем клане. Он символизирует преданность человека. Если кто-то из моих людей провинился, то он должен самостоятельно отрезать себе фалангу пальца в знак преданности. Я ценю преданность. И я ценю, когда люди отвечают за свои ошибки. Этому меня научил отец. За любую ошибку следует наказание. Но я старался не ошибаться, поэтому все мои пальцы на месте. Если человек не может отрезать себе фалангу самостоятельно, то её отрезают ему насильно. И тогда он уходит из клана с клеймом изменника. Понимаете? Символизм в моем клане довольно сильный. Но я отошел от темы. Кольцо. Верно. Джисон щелкает пальцами и наклоняется ближе к мужчине, чтобы вновь взглянуть в его слезящиеся глаза. — Ну-ну, вы уже плачете? Я ведь даже не дотронулся до вас, — качает головой Хан и вытаскивает острый нож из деревянной подложки, чтобы сжать его в пальцах. — Я довольно отходчивый человек, господин Дэвис. Но предательство в мою сторону означает утрату доверия. А доверие я ценю всегда сильнее, чем умение вести переговоры или совершать сделки. Как вы понимаете, то я впервые захотел купить что-то дорогое моему любимому человеку. И при этом я очень долгое время ползал перед вами на коленях. У всего есть предел. У меня он закончился после девятого месяца. И почему я вообще вам об этом рассказываю? Должен же я попрощаться с человеком, который идёт на верную смерть? Мужчина перед ним покрывается скользким потом. Он начинает яростно толкаться в разные стороны. Джисон резко поднялся с места и сжал пальцами его подбородок до черствой боли. Он пристально посмотрел в его бегающие глаза. Взгляд Хана всегда душил любого, кто встречался с ним лично. Этот взгляд ему достался от отца. Он ненавидел свои глаза всем сердцем. Ведь каждый раз в зеркале мелькал его собственный устрашающий и удушающий фантом воспоминаний. Отец всегда душил его. Его мать. И медленно отравлял ему жизнь. Стать им стало бы огромным кошмаром Джисона. — А теперь послушай меня сюда, Дэвис. Если бы я не получил кольцо двадцать четвертого декабря, то я бы лично убил тебя своими же руками. Потому что я не намерен, блять, терпеть то, что ты водил меня за нос десять ебучих месяцев. Или ты думал, что я не разозлюсь? Или ты думал, что меня можно кормить завтраками? Или ты думал, что я не перевезу тебя через границу в ящике два на два? [40] — говорит ему прямо в лицо Джисон и больно дёргает за подбородок, чтобы он открыл глаза. — Смотри мне в глаза, пока я не приказал тебе отрезать себе фаланги пальцев прямо передо мной. Мужчина сразу же распахивает серые глаза и смотрит на Джисона. — Ты даже не представляешь… как тебе повезло, что кольцо доставили вовремя. И я успел подарить его. Но для этого мне пришлось ехать на другую часть Токио перед Рождеством, тварь, — надавливает на чужую глотку Хан, но вовремя делает глубокий вдох и опускает руку вниз. — И благодари Господа Бога, что у тебя есть дети и жена. Иначе я бы пристрелил тебя. Он делает шаг назад и выкидывает нож в сторону, доставая из кармана салфетку и вытирая ей холодные пальцы. — Надеюсь, вы услышали меня, господин Дэвис. И вы больше не будете вести сделки таким образом. Иначе вы сдохнете. И уже не из-за моих людей, — кидает салфетку ему в лицо Джисон и кивает двум охранникам, чтобы они разобрались с мусором здесь. Хан выходит из помещения и возвращает рукава свитера обратно. Он медленно двигается в сторону лестницы и достаёт телефон из кармана брюк, чтобы ответить на звонок. — Доброе утро, любимый. Ты уже проснулся? — спрашивает тихим голосом Джисон и игнорирует на себе удивленные взгляды охраны. — Я уже сижу в кофейне и пью клубничный кофе. А ты где? — Работаю, — мычит себе под нос Джисон и прижимается спиной к прохладной стене, смотря на обручальное кольцо. — Тебя бесплатно угостили вкусным кофе? — Да. Само собой. И ещё нарисовали на нем сердечко. — Твой бариста тебя балует, — хмыкает Хан и все-таки поднимается по лестнице наверх, потому что тут дерьмово ловит. — Он хотя бы красивый? — Мой любовник? Немного. Конечно, у него не такие красивые глаза… Джисон на секунду теряется и медленно моргает, словно застигнутый врасплох. — Тебе нравятся мои глаза? — Ты шутишь? От одного твоего взгляда я готов кончить. Поэтому прекращай спрашивать. Ты когда будешь дома сегодня? — очень веселится Минхо. Это слышно по его дразнящему тону. — И я пошутил насчёт бесплатного кофе. Я теперь замужний человек, поэтому никаких бесплатных напитков. Я не снимаю кольцо. А ты? — Никогда их не сниму, — качает головой Джисон и выходит на улицу, поднимая руку вверх, чтобы никто не начал разговаривать. Даже Нобу. — А насчёт бесплатного кофе мы решим. Я обещал тебе научиться рисовать сердечки на пенке. — Договорились. Не слишком много нервничай на работе. Целую тебя. И люблю. — Я вернусь ближе к семи. Тоже тебя люблю и целую. Не скучай. — Не буду. Тут в кофейню зашел один красавчик. Мне пора. — Разведи его на бесплатный кофе, — усмехается Джисон и слышит любимое «ага» со стороны мужа. Минхо сбрасывает вызов, пока Хан блаженно прикрывает глаза и смотрит на небо, которое покрывается белой пленкой. Будет снег. Если да, то придется вновь перекрывать хотя бы одну улицу Токио, чтобы погулять вместе с Минхо в парке. Он любит парк. А Джисон любит его. Всегда будет любить. Иначе просто никак.