24 Часть

Пропустив Алину вперёд, зашёл следом за ней в квартиру, помогая ей снять куртку. Из кухни раздались шаги, которые уверенно приближались. В прихожей появилась Лена, её улыбка очень быстро пропала, когда она заметила, что я не один.

Сложив руки на груди, она недовольно осмотрела нас двоих. Она не проронила ни слова.

— Ну что, по классике — выпить чай и спать? — улыбнувшись, я приобнял Алину двумя руками за талию.

— Ещё спрашиваешь?

Улыбнувшись друг другу, я отпустил её, и мы направились на кухню.

Лена так же сидела на кухне в телефоне. Максимально игнорируя её, я поставил чайник и две кружки на столешницу.

— Борь, а ты специально её привёл домой, чтобы ты на меня не отвлекался? Или же чтобы она не думала, что можешь ей изменить со мной? — кокетливо задав вопрос, Лена подложила руку под голову, делая вид, что Алины тут совсем нет.

— Лена, чего ты добиваешься?

— Ничего. Просто знаю я таких, как она. Сначала будет делать вид, что любит тебя, а когда бросит, всё равно ко мне прибежишь жаловаться. — самонадеянно и слишком уверенно прозвучало, что ещё больше стало напрягать и накалять обстановку.

Я напрягся, стиснув руки в кулаки. Я не оборачивался, не хотел видеть её «невинный» взгляд. Я не стал ничего отвечать, просто не хотел снова устраивать конфликт, но за меня ответила Вишневская.

— Слушай, Лен, ты прости меня, конечно, но ты даже ничего не знаешь обо мне и о наших отношениях, так что ты не вправе судить так. Сидишь себе — сиди, но не цепляйся к другим, пожалуйста.

Её ответ мог показаться достаточно грубым, но не тогда, когда она говорит это так вежливо и этично.

Лена цокнула языком. — Слушай, закройся, а. Я просто таких, как ты, насквозь вижу. И если ещё раз что-то пискнешь в мою сторону, точно без волос останешься. И вообще, ты хоть знаешь, кто мой отец? Если я захочу, он сделает так, чтобы твою прокажённую семейку все стороной обходили! — Лена угрожающе улыбнулась, полностью удовлетворённая своим агрессивным ответом.

Вишневская на её слова лишь фыркнула, совсем не боясь глупых угроз Лены.

Я медленно повернулся, я нервно дышал. Меня раздражало каждое слово Лены до мурашек, было чувство, что от раздражения мои кости сейчас вывернутся. За спиной Лены я заметил маму, которая была, мягко сказать, шокирована словами моей двоюродной сестры. Заметно расслабившись, я помахал привет маме и в моменте понял, почему Алина ничего не говорила на эту тираду — видимо, женщина уже долго там стояла и прекрасно слышала наш разговор.

Было заметно, как плечи Лены напряглись, а лицо стало растерянным. Повернувшись, она слабо откашлялась.

— Здравствуйте... — неуверенно прозвучало от той, кто только что была готова всех проклясть.

— Добрый вечер, — сухо произнесла женщина, явно не очень довольная тем, что только что услышала. — Что у вас случилось? — уперев руки в боки, её голос сменился на более строгий, а взгляд бегал то на меня, то на Лену.

— Ничего, — стыдливо ответила Лена, пряча руки за спину, надеясь на шанс, чтобы выкрутиться. — Алина просто мне нагрубила.

Я удивился и приподнял брови, готовясь возразить ей.

— Лен, я слышала всё, о чём вы говорили, мне врать не нужно.

Я улыбнулся тому, как мама поставила двоюродную сестру в неловкое положение. Я подошёл к Алине, приобнимая за плечи, слегка массируя их.

— Тётя Наташа, я вам всё объясню... — опустив голову, голос Лены стал тихим и скромным. Не думаю, что она правда чувствовала вину за сказанное.

Мама показала пальцем на нас с Алиной.

— Вы вдвоём идите, а мы поговорим с Леной.

Так и не доделав чай, мы с Алиной вышли из кухни под ласковым взглядом мамы, который был одарён скорее Вишневской, чем мне. Мы не знали, о чём они разговаривали, да и знать не особо хотелось. Закрыв дверь за рыжей, я подошёл к ней, сомкнув руки на её талии, уткнулся ей в плечо лбом. В ответ она лишь слабо поглаживала меня по спине.

— Всё хорошо? Тебя не обидели её слова? — тихо пробубнив себе под нос, моя хватка стала крепче.

— Чтобы на такое обижаться, нужно быть очень закомплексованным человеком. Так она ещё никаких существенных фактов не могла предоставить, ты о чём?

Её ответ показался мне слишком дипломатичным и как будто не очень-то правдивым.

После небольшой паузы Алина спросила:

— Борь, кто на этой фотографии?

Отстранившись, я заметил, что она указывает на небольшую навесную полку с фотографиями.

— Это мой дед, Толя. Хороший мужик был. Это из-за него у меня появилась любовь к музыке.

— Ты похож на него, очень, такой же красивый.

В знак благодарности я лишь поцеловал Вишневскую в щёку.

— Он единственный, кто верил в то, что я стану музыкантом. Даже гитару подарил. Но когда я подрос и заикнулся, что хочу создать свою группу, выступать на сцене... — Я замолчал, не хотя продолжать дальше.

— Гитару? Если она у тебя есть, то почему ты постоянно берёшь гитару Кисы? — нахмурившись, Алина слегка повернула голову набок.

— Пару лет назад мы с отцом поругались, сильно, и он разбил мою гитару или выбросил, я даже не знаю. Ну не суть. Он сказал, что это детские мечты, а я уже давно не маленький мальчик. Я тогда ещё неделю дома не появлялся.

Я уткнулся Алине в плечо, стараясь не подавать виду, что мне больно или неприятно от этой истории.

— Солнце моё, как же я тебя понимаю. — ощутив её нежную руку у себя в волосах, по коже побежали мурашки. — Я же раньше тоже только музыкой жила. Я играла на фортепиано, но из-за частых высказываний отца о том, что я бездарь и ничего не умею делать, и вообще что у меня ничего не получается, я забросила, навязав себе кучу комплексов по этому поводу.

Алина говорила это тихо, как будто боялась спугнуть этот момент откровения. — Знаешь, благодаря тебе я снова стала ею жить, но вот только ты та самая музыка, из-за которой я живу. Я как тебя вижу, у меня голова наполняется таким невероятным количеством мелодий или аккордов. При каждой твоей эмоции у меня как будто складывается целая песня.

На душе разлилось тепло, сердце застучало чаще и сильнее. Поднявшись с её плеча, моё лицо было в паре сантиметров от неё.

— Знаешь, такое чувство, что это я должен говорить тебе такое заявление. Я даже не знаю, что сказать...

Настолько растерянным я себя ещё не помнил.

Положив свою ладонь Алине на щёку, аккуратно провёл по ней пальцем, поглаживая её, рукой заправил прядь волос за ухо. Убавляя расстояние между нами, наши губы соприкоснулись. Поцелуй был спокойным, как будто время остановилось и вокруг остались только мы.

Услышав резкие шаги, направляющиеся в нашу сторону, мы отлетели друг от друга, как будто нас током ударило. Дверь открылась без стука, в дверном проёме появился силуэт отца, всё ещё в рабочей форме, видимо, только вернулся домой.

— Слышь, Борь, можешь мне помо... — заметив Алину, он остановился на полуслове. — Добрый вечер, не знал, что у нас гости.

Мужчина по-доброму улыбнулся.

— Добрый вечер, Константин Анатольевич, — рыжая спрятала руки за спиной, крепко сжав их. Слабо улыбнувшись, Алина не могла скрыть смущённого тона от того, что только что произошло. — Только с работы вернулись?

— Да. Ладно, я тогда сам разберусь, сидите.

Батя вышел, закрывая за собой дверь.

Некоторое время мы просто растерянно молчали, пока я не произнёс:

— Дурдом какой-то. Может, я всё же пойду чай сделаю нам?

— Я бы не отказалась. Ещё я бы хотела принять душ.

Вишневская одарила меня своей лучезарной улыбкой, от которой сердце упало в пятки, как при первой нашей встрече.

Поняв намёк, я открыл шкаф, ища, что можно ей дать. Протянув ей футболку, я велел остаться в комнате, а сам пошёл искать какие-то шорты у Оксаны, конечно, если она ещё не забрала все оставшиеся вещи.

Мои поиски не увенчались успехом, на что Алина ответила: «Ничего страшного», — и вышла из комнаты, не дожидаясь меня.

Зависнув на кухне, я уже давно сделал чай и просто разговаривал с мамой. Женщина сидела с невозмутимым лицом, смотря телевизор.

— Борь, ну вот ты мне скажи, почему вы с Леночкой постоянно ссоритесь? Ну что это такое?

— Я не знаю. Я с ней не ссорюсь, мне вообще наплевать на неё.

Мне не хотелось про это говорить, и я пытался как можно быстрее слинять с кухни.

— Ладно, мама, я пойду.

Взглянув на время, взяв в руки две чашки, на выходе из кухни пробубнил что-то по типу «доброй ночи».

Толкнул не до конца закрытую дверь, поставил чай на тумбочку при входе. Я обратно прикрыл дверь. Вишневская стояла возле стола спиной ко мне. Футболка оказалась слишком короткой и с трудом скрывала ягодицы. Стараясь тихо подойти к ней, пол предательски скрипнул.

— Борь, я вообще-то слышала, как ты вошёл в комнату, можешь не скрываться, — негромко проговорив, Алина перелистнула несколько бумажных страниц, что звучало слишком громко в такой гробовой тишине тёмной комнаты, которую освещал тусклый свет настольной лампы. Она не оборачивалась, лишь продолжала стоять, что-то рассматривая.

Подойдя к ней вплотную и обвив руками её талию, непонимающе прошептал в макушку — А я и не скрывался.

Бесстыдно соврав, я вдохнул запах её волос, которые, несмотря на влагу, всё ещё имели запах шоколада — такого лёгкого, не приторного и одновременно сладкого, можно было сойти с ума. Перекинув её волосы на одну сторону, уткнулся ей в шею, оставляя на ней лёгкие поцелуи. Задрав футболку, руки обвели очертания её талии.

— Если что, у тебя тут всё скрипит, пол в том числе, — заранее намекнув на то, что продолжать мою игру она не собирается, снова перелистнула страничку.

— У тебя дома тоже скрипит, но нам это как-то не мешает, — хмыкнув, я обратил внимание на стол. На нём лежал лишь фотоальбом, который уже как год никто не мог найти. — Ого, ты где его нашла?

Алина толкнула меня плечом, её кончики ушей слегка покраснели, что дало понять, что она смутилась.

— Вообще-то он в шкафу на полке стоял.

Я удивился, но ничего не ответил, продолжая поглаживать её талию.

— А что ты в шкафу искала?

— Искала нормальную футболку. Не нашла.

Молча кивнув, я больше не планировал что-то спрашивать, но интерес взял верх.

— Зачем тебе этот альбом вообще нужен? — ненавязчиво поинтересовался я, убрав одну руку и положив её на правую часть страницы, чтобы Вишневская не могла её перелистнуть.

— Хочу посмотреть, как ты выглядел, когда был маленьким, — по-прежнему с застенчивостью в голосе пробубнила рыжая, накрывая свою руку моей. — Не переживай, твои голые детские фотки уже были.

Посмеявшись, я закатил глаза, всё же убрав руку, хотя совсем не волновался за какие-то фотки, я остановил её лишь от любопытства.

Положив голову ей на плечо, я обнял её руками за талию, остановив руки на животе. Я прикрыл глаза, вдыхая её запах.

— У тебя есть фотографии с моей бабушкой?

Алина остановилась на одной из фотографий. Её плечи напряглись от удивления, а голос стал тише.

— Ага, она у тебя вообще клёвой была. Она мне самому как бабушка была.

Я немного оживился, но, заметив угнетающее настроение у рыжей, даже пожалел о своей резкой реакции.

— Алин, ты чего?

Алина повернулась ко мне, уткнувшись головой в грудь.

— Я так скучаю по ней...

По голосу было слышно, что она винит себя за что-то, но говорить об этом не хочет.

— Лучик, я тоже скучаю по ней, но не нужно плакать, не думаю, что она бы была рада видеть, как ты плачешь.

Поглаживая её рукой по спине, старался успокоить. Тело дрогнуло, за ним послышался тихий всхлип. Вишневская вжалась в мою грудь только сильнее.

— Ну всё-всё, тише, успокойся.

— Знаешь, я так себя виню за то, что мало проводила с ней времени...

Голос тихий и унылый, плечи иногда ещё вздрагивали.

— Алин, не нужно себя винить, здесь нет твоей вины, ну ты же не знала, что это случится.

Со временем её дыхание замедлилось, она перестала всхлипывать и теперь просто обнимала меня в ответ. Стараясь больше не задевать ту тему, я попытался перевести её.

— Тебе найти футболку подлиннее? Ты просто плохо искала, раз не нашла её.

Слегка отстранившись, я положил ладонь на её лицо, поглаживая кожу большим пальцем, убирая соленые дорожки с щек.

Алина в ответ лишь слабо кивнула, соглашаясь, опершись на стол. Её плечи всё ещё были напряжены, но, по крайней мере, уже не плачет.

Подойдя к шкафу, он издал тихий скрип, когда дверцы открылись. Перебирая вещи на полке:

— На, только не утони в ней, — повернувшись и протянув футболку, я улыбнулся.

Подойдя к двери, собираясь выйти, в моё поле зрения попал уже холодный чай. Нахмурившись, я повернулся, приговаривая при этом:

— Слушай, Алин, чай уже остыл...

Слова замедлились. От её вида кровь закипела, а по телу прошла волна напряжения. Вишневская стояла лишь в одном нижнем белье спиной ко мне. Свечение лампы падало на её тело, придавая ему более нежные очертания.

Краска прилила к лицу от желания подойти к ней ближе, но разумом я понимал, что это не лучшее решение после того, как она только успокоилась. Не дождавшись её ответа, я вышел из комнаты, захлопнув дверь за собой.

***

От окутывающих тёплых объятий никак не хотелось вставать с кровати. Если бы на телефон кто-то не звонил... Приоткрыв глаза, я нащупал телефон на полу и посмотрел на экран.

— Блять, что ему так рано нужно...

Тихо пробормотав, я поднял трубку.

— Да? Геныч, шо ты хочешь в такую рань от меня?

— Хенкалина, тебе солнце в головушку напекло? Какое утро, ты время видел?

Оторвав телефон от уха, я взглянул на время. Циферблат показывал 13:24.

— Так ты что хотел?

— Можешь на базу подскочить? Мне тут кое-что запаять нужно, а я твоей приблудой пользоваться не умею, если ты не знал.

Только сейчас поняв, что я обнимаю вместо Вишневской одеяло, протёр глаза, приподнимаясь на локти, осмотрел пустую комнату.

— Ладно, через полчаса буду.

— Выручил, брат.

Гена тут же сбросил трубку.

Встав с кровати, я оделся в нормальную одежду и пошёл в ванную умыться, почистить зубы, избавившись от остатков сна. Мой путь держал на кухню, чтобы что-то перекусить, потому что работать на пустой желудок только дебилы и рабы.

— Всем доброе утро!

Заметив на кухне маму с Алиной, которые что-то обсуждали, на лице появилась улыбка.

— Доброе, если не считать, что уже обед, — тихо хмыкнула мама, отпивая кофе.

— А просто нужно было меня разбудить.

Подходя ближе к столу, я чмокнул Алину в макушку и отошёл к столешнице, чтобы сделать себе кофе и посмотреть, что можно перекусить.

— А ты куда уже собрался? — поинтересовалась женщина с любопытной улыбкой.

— Да мне отойти нужно, меня помочь просили.

Откусив бутерброд с сыром и колбасой, я запил его кофе.

***

Алина сказала, что не хочет идти со мной на базу и лучше будет дома собираться. Погода была не самой приятной. Открыв дверь базы, ко мне тут же подлетел Гена.

— Хенк, братан, я тут такую львицу открыл! Но вот, короче, у неё что-то с тормозами. Ну а ты же в этом шаришь, посмотришь? — Зуев похлопал меня по плечу, ставя в замешательство.

— Какая ещё львица? Я тебе не ветеринар.

Сняв с себя куртку и бросив её на диван, мой взор упал на мотоцикл Рауля.

— Это ещё что за херня?

— Да семейка Кудиновых же в долги залезла и вот решили продать мотоцикл их этого старшего, как его там звали...

— Рауль.

— А, да-да, точняк. Мотоцикл-то хороший, скажи? Вот жаль, что фара разбита. Как её вообще можно было разбить? — с искренним непониманием брюнет присел на корточки, осматривая фару и во сколько примерно обойдётся её заменить.

— Мда... даже не знаю, как это можно было сделать... — Вспоминая, как на эмоциях разъебал её, становилось не по себе. Вообще от осознания, что это мотоцикл типа, который изнасиловал мою сестру, было тошно.

— Так что, посмотришь, что с ним? — с надеждой спросил Гена, умоляюще смотря на меня.

— Да посмотрю, но только потом перекрасишь его, чтобы людей не кошмарить.

Осмотрев этот аппарат, я был уверен, что торчать над ним буду ещё долго. Сказав Генадычу, какие примерно детали нужно купить, я уже собирался уходить домой.

Ощутив, как холодный ветер обдал лицо, на телефон раздался звонок от Алины.

— Борь, ты ещё долго? Или мне одной идти, ты догонишь?

— Я через пару минут к подъезду подойду, можешь выходить. Давай, люблю.

Сбросив трубку, я ускорил шаг.

***

Встретив Алину, мы не спеша направлялись в сторону школы на первую тренировку. В актовом зале, в котором ещё вчера наш класс заставили убираться, уже стоял полный состав из двух параллельных классов и классная руководительница.

Сев на лавочку напротив окна, в глаза билось яркое солнце. Слегка сощурив глаза, я поставил перед собой руку, скрываясь от лучей. Я посмотрел на Алину, которую совсем не тревожило солнце. Её волосы красиво светились в тёплом свете. В нос ударил запах пыльных сидений, но помимо него голову кружил запах шоколада.

Со временем народу становилось всё больше и больше. В начале репетиции нам показали, как это выглядит, как нужно держать партнёра и какие движения нам нужно знать в самом начале.

Пока все ссорились о том, что кому-то наступили на ногу, я часто засматривался в глаза Вишневской и забывал, в какую сторону нужно двигаться. Меня забавляло то, как она злилась и зло на меня смотрела, что вызывало у меня частую улыбку.