5

Нет ничего приятнее, чем получить небольшую дозу адреналина в период жизненного застоя, приправленного душевными терзаниями. Вот так всегда. Любовная драма неизменно ведет к экзистенциальному кризису. И казалось бы, молодость прощает всех и всем, но стоит лишь поддаться апатии, как она уносит тебя словно вихрь, к сожалению, не в волшебную страну Оз.

Облака нехотя отпускали закатные лучики, предвещая морозную ночь. Я хлюпала тяжелым ботинком по лужице, разглядывая ритмично ползущие круги. На автобусной остановке не было ни души. Еще бы, в такой глуши не хватало собраться всем честным народом и выкрикивать: «Внимание! Внимание! Местный сердцеед оказался с характером». Что-то теплое отзывалось внутри от мысли, что этот мутный тип за меня заступился. Или за свое достоинство в моих глазах? Меньше всего я мечтала лицезреть сцену издевательства светской львицы над объектом ее сумасшедшей ревности.

Угораздило же вообще сунуться в эту квартиру. Нет, здорово, конечно, что все обошлось, но с каких пор я стала такой беспечной? С другой стороны, эта Вика сама на меня полезла, и в случае чего, я бы первым делом на нее заяву накатала. Обошлось. Спасибо сердцееду? А за что, спрашивается. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, будет ли он кидаться на невинных проходимцев. В кармане запиликало, и я быстрым движением достала мобильник.

На дисплее высветился незнакомый номер. Пора бы уже Марго перестать шифроваться и начать звонить мне напрямую, а не гонять Ксюшу, укатившую в Питер. Не понимаю, зачем вообще эти схемы, рыжая бестия не знает Риту в лицо, номера-то пробивать уж вряд ли будет.

От услышанного в трубке меня пригвоздило к земле.

– Лик, привет, – это был он, – это Даня, – причина моего чертовски сказочного настроения, – не занята?

Еще как занята. Спасаю друзей, тусуюсь в холостяцких квартирах и уворачиваю от наращенных ноготков свою физиономию. Точно, мне есть, чем себя занять. И я ни на йоту не хочу вспоминать о тебе.

– Алло?

Ответить? Или молчать, пока не сбросит? Я не понимала, почему слова застряли в горле и никак не выходят. А ведь я столько могу сказать, но тогда это будет наш последний разговор.

– Да, привет, – фальшиво беззаботно прощебетала я, – немного занята, а что ты хотел?

В смысле, «немного»? Очень даже много, живу свою лучшую жизнь, в которой нет места таким, как ты. Или таким, как сердцеед в голубой борцовке.

– Значит, ты не дома? Меня тут занесло на твой район, думал, прошвырнемся.

– Не дома.

«Занесло» и «прошвырнемся» звучало хуже, чем шифровальщица Рита.

– Ну ладно тогда, в школе словимся, не прогуливай, – и гудки.

Рука одеревенело сунула телефон обратно в карман. Во всем виноват коварный весенний сквозняк, и эту мысль, среди прочих, мне меньше всего хотелось ставить под сомнение.

По пути домой я всматривалась в автобусное окно, будто нарочно игнорируя свое ошалевшее отражение. Столько разношерстных впечатлений за короткий день мозг тщетно пытался переварить и все же сдавался на середине, оставляя горькое послевкусие. Отчего-то хотелось заплакать и укутаться в плед, нет, лучше никогда больше из него не вылезать. Не видеть и не слышать того, кто так легко случайным звонком переворачивал мой мир вверх дном. И как назло совсем не хотелось прогуливать школу.