пролог

20 лет назад…………Я слышу их снова.Мои соседи дерутся. Маленький мальчик кричит, чтобы он остановился.Я опускаюсь на колени у окна. Крепко зажмурившись, я закрываю уши руками и пою сама себе.Мне это не нравится.Потом все прекратилось.Я прислушиваюсь, затем открываю свои уши.Повернувшись, я слегка приподнимаюсь, выглядываю за край окна и вижу, как он быстро идет мимо моего дома. Он спотыкается, падает и пропадает из моего поля зрения.Ему больно.Мое сердце колотится.У меня будут большие неприятности. Папочка действительно рассердится.Опустившись на колени на мгновение, я быстро встаю и крадусь к двери.Я прислушиваюсь.Телевизор работает и я слышу как он храпит.Надеюсь, проскачу.Спускаясь на цыпочках вниз по лестнице, я проскальзываю на кухню. Беру стул от небольшого обеденного стола, встаю на него и тянусь к верхней полке.Я беру то, что мне нужно, ставлю стул на место и направляюсь к задней двери.Моя рука тянется к ручке, крепко ее сжимает.....и я замираю на местеУ меня может быть куча проблем из-за этого.Мое сердце выпрыгивает из груди.Поворачиваю ручку, она немного скрипит и мной овладевает страх. Остановившись, я поворачиваю ее так медленно, что требуется целая вечность, чтобы повернуть ее до конца.В конце концов, я чувствую, что замок открылся и я распахиваю дверь. Сняв свои тапочки, я ставлю их между дверью и рамой так, чтобы дверь не закрылась.Босиком и одетая только в белую ночную рубашку, я осторожно пробираюсь через задний двор. Мягкая трава под ногами кажется очень холодной. Слышатся звуки тихого плача и тяжелые вздохи и я двигаюсь в ту сторону.Нахожу его в самом конце нашего двора, под деревом. Я отмечаю про себя, что он закрывает лицо руками.Его тело дрожит.Даже окутанный темнотой он не хочет, чтобы кто-то увидел его слезы.Он старается быть сильным.Мое сердце болит.Медленно, подходя ближе, я наступаю на ветку. Она с треском ломается и он резко вскидывает голову и глядит на меня.Вскочив как «Джек из коробки», он кричит:- Оставь меня в покое.Не делая больше попыток приблизиться, я кладу то, что принесла на землю и шепчу:- Тебе больно.Он внимательно смотрит на меня, осматривает предметы, которые я принесла и мое лицо, как-будто ищет какой-то намек, что это все это просто шутка.Он хмурится и тихо говорит:- Мне всегда больно.Даже в темноте я вижу ненависть в его глазах. Она сияет ярко, словно день.Я вижу как его щека становится темнее. Сделав шаг вперед, широко распахнув глаза, я говорю:- У тебя идет кровь.Дотронувшись до своей щеки, он трогает рану кончиками пальцев, убирает их, затем смотрит на свою кровь. Он медленно растирает ее между большим и средним пальцем. Ласкает кровь, как-будто извиняется.- Я-я могу помочь тебе. - Я заикаюсь.- Никто не может мне помочь. – Подняв на меня свои холодные глаза, выплевывает он.Он не может говорить со мной в таком тоне.Уперев руку в бедро, я сердито смотрю на него.- У меня будут большие неприятности, - шепотом шиплю я, - мой папочка будет сильно рассержен. И...и я пришла, чтоб помочь тебе. - Внезапно испугавшись, я продолжаю говорить более приглушенным голосом. - Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.Мне нужно вернуться обратно в дом прежде, чем мой отец узнает, что я не в кровати.На моем лице, должно быть, отразился весь мой страх, потому что он немного расслабился и спросил:- С какой это стати ты мне помогаешь?Я не уверена.- Тебе больно, - я пожимаю плечами.- Всем вокруг все равно больно мне или нет.Мое сердце начинает бешено стучать.- Мне не все равно, - шепчу я.Мы стоим, уставившись друг на друга какое-то время.Наконец, он походит ближе и спрашивает:- Как тебя зовут?- Алекса. Алекса Баллентайн.Он кивнул, но ничего не ответил.- А тебя как зовут?Он пнул камень.- Не важно. Ты забудешь мое имя сразу же, как я уйду.У меня все внутренности завязались в тугой узел. Мне необходимо узнать его имя.- Нет, не забуду. - Делая шаг вперед, обещаю я.Подняв голову, он проводит рукой по своим грязным каштановым волосам, чтобы убрать их с лица. Он смотрит на меня чуть дольше секунды, прежде чем произносит:- Антонио Фалько.Я хочу ответить, что мне приятно с ним познакомиться, но это будет неправдой.- Сколько тебе лет? - Переступая с ноги на ногу, спрашиваю я.Он опирается на ствол дерева.- Восемь.Мне кажется, ему больше.- А тебе сколько? – Спрашивает он.- Шесть, - пауза. - Скоро будет семь. - Я лгу.Его брови ползут вверх.- Ты выглядишь старше.Вау. Я просто подумала тоже самое о нем.- Почему твой папа делает тебе больно? - Не подумав, выпалила я.Его лицо окаменело.- Он мой отчим.Услышав шум в доме, я поворачиваюсь и мои глаза округляются от страха.- Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, - повернувшись обратно к Антонио, прошептала я.- Хорошо, – пробормотал он, опустив глаза.Радость и облегчение заполняют все мое существо.Он делает шаг вперед, выходя на свет, и я ахаю. У него в щеке дыра.Я нервно сглатываю, стараясь подавить подкатившую к горлу тошноту.Взяв ватку и антисептик, я предупреждаю его:- Это штука очень жжет.Но когда я прикоснулась к его ране, он даже не вздрогнул. Он немигая смотрел мне прямо в глаза.Беру пластырь, открываю его и прилепляю на верхнюю часть скулы. Это не слишком-то помогает. Рана слишком большая. Но он, тем не менее, бормочет:- Спасибо.Очередной шорох в доме заставляет меня вздрогнуть.- Мне нужно идти. Еще увидимся, Антонио. – Быстро шепчу я, глядя в его карие глаза.Он уставился вниз, на землю.- Нет. Не увидимся.И не увиделись.Больше никогда.