ГЛАВА 31

Харри лежал на своей кровати и профессионально скучал. Выглянув в окно, парень увидел, что солнце уже встало. Было уже слишком поздно, чтобы идти завтракать, но ещё слишком рано, чтобы идти на запланированную им тренировку. Если честно, то Флейму абсолютно не хотелось что-то делать, а в особенности тренироваться, однако, он здраво понимал, что если он не сможет высвободить всю свою силу как стихийника, то, скорее всего, умрёт в следующей битве. Желание жить, даже пусть и подобным образом, подстёгивало Харри на постоянное самосовершенствование. Флейм также понимал, что как бы силён он ни был, но без командной работы с остальными стихийниками он вместе с ними помрёт от первого же врага.

Харри перевернулся на другой бок и начал думать:-<Надо как-то налаживать эту ситуацию... Может, поговорить с Вики так же, как и с Анной? Авось сработает...>Флейм мысленно одобрил идею и снова повернулся, на этот раз - на спину. Парень привычно потянулся к телефону, который обычно лежал неподалёку от него, чтобы посмотреть последние новости, или просто посидеть в интернете, но вдруг вспомнил, что телефон он сам и уничтожил. Харри очень грустно вздохнул и, поёрзав немного, вернулся в своё первоначальное положение.

-<Виктора что ли попросить телефон купить... Хотя, может он меня просто до магазина довезёт? Или из наших тоже кто-то водить умеет?> - подумал Харри. Сам он даже за рулём машины не сидел: у его семьи такого транспорта не было. Мать Флейма не сдавала на права, а до школы парень всегда добирался на маршрутках да троллейбусах ещё с начальных классов. Харри испытал нехилое чувство ностальгии, хотя такая жизнь была всего в трёх с половиной неделях от настоящего. Парень закрыл глаза, чтобы немного насладится тем чувством, будто всё идёт своим чередом, как и раньше, однако очень скоро Флейм поднял веки, возвращаясь обратно, в суровый для него мир настоящего.

Живот Харри внезапно громко заурчал. Флейм порадовался, что каждый из стихийников всё-таки живёт в отдельной комнате и не мог это слышать. Харри, неожиданно для себя, вспомнил об огромном количестве этих самых комнат в особняке. Как-то он уже думал о том, почему же их было построено настолько много, но ни к каким особо логичным выводам не пришёл. Планировка этажа не подходила ни под одно приличное заведение вроде детского сада или школы, да и местонахождение в подвале весьма сильно рушило подобную теорию. Единственное, что казалось более-менее логичным, так это то, что ранее тут жили другие стихийники. И их было довольно много, явно больше, чем пятеро, или шестеро, если считать Виктора, настоящих стихийников.

Однако, здание всё-таки было построено не так уж и давно, так что этот факт подразумевал, что старые стихийники, если они, конечно, были, не могли жить тут раньше семи - десяти лет - настолько новым было всё это сооружение. Конечно, кто-то, возможно даже Мастер, мог сделать тут капитальный ремонт, однако это вышло бы в очень серьёзную сумму, а Харри не считал, что у Виктора такая имеется. Вспомнив о Мастере, Флейм тут же по аналогии подумал о прошедшим три дня назад собрании. Виктор явно нервничал при каждом вопросе, словно думая, стоит ли рассказывать стихийникам ту или иную информацию. И у подобного поведения, очевидно, должна была быть какая-то определённая причина. Но, опять же, сколько бы Харри об этом ни думал, но ответ на вопрос найти не мог.

Живот Флейма снова жалобно проурчал, напоминая о себе. Харри с сожалением вздохнул и понял, что идти есть всё-таки придётся. Потянувшись, парень привстал с кровати и, свесив с неё ноги, сладко зевнул. В последние три дня спал Харри предостаточно даже для того, чтобы залатать полученные в битве с Гравитором раны, однако недостаточно, чтобы выспаться. Таким уж он был человеком. Флейм посмотрел на свою правую руку и обнаружил, что за сегодняшнюю ночь наконец отросли фаланги пальцев, тем самым полностью завершив регенерацию руки. Харри покрутил её, чтобы удостовериться в том, что всё точно в порядке и удовлетворено хмыкнул. Парень всё ещё не уставал поражаться своей сверхрегенерации, ведь не будь он стихийником, то с рукой бы пришлось навсегда попрощаться.

Ещё раз напоследок потянувшись, Флейм прыжком вскочил с постели и, выгнув спину, тем самым похрустев позвоночником, направился к одному из шкафов в его комнате, где висела одежда. Подойдя к нему, Харри увидел своё отражение в зеркале, встроенном в одну из дверц. Флейм заметил, что он практически не поменялся с того момента, как он впервые вошёл в эту комнату.-<Ну ещё бы!> - подумал Харри, - <Всего ведь... три? Или уже четыре? Вроде почти три с половиной недели прошли, с чего бы моей внешности претерпевать какие-то изменения?>

Тем не менее, Флейм всмотрелся в своё отражение повнимательнее. Парень увидел всё того же школьника, ходившего на уроки по будням, общавшегося с друзьями, живущим спокойной жизнью. Лицо Харри было довольно обычным для его возраста. Портили впечатление лишь мешки под глазами, которые Флейм заработал при учёбе допоздна да полузакрытые веки, делающие всё лицо словно бы беспристрастным к происходящему вокруг. Единственное, пожалуй, что отличало Харри от обычного человека, это его ярко-красные волосы, да того же цвета радужка глаз. Немного усомнившись в последнем факте, Флейм пальцами раздвинул веки одного из глаз, но всё было по-старому: цвет всё же не поменялся. Парень, немного отстранившись от зеркала, схватил прядь своих волос и потянул вниз, как бы измеряя длину.

-<Гм...> - прокомментировал сам себе Харри, - <Довольно... длинно>Конец длиннейшего волоса из удерживаемых Флеймом доставал до середины шеи. Харри вдруг припомнил, сколько раз он спорил с учителями о причёске и цвете волос. К счастью, официальная справка о необычном цвете всегда имелась у него под рукой. Сколько бы врачи не бились над этой загадкой, но цвет волос Флейма был абсолютно натуральным, так что они в итоге не выдержали и сделали ему справку, чтобы парню жилось проще. Учителя, естественно, справке не верили и звонили его маме. Харри просто обожал наблюдать за выражением лиц учителей, когда они мать Флейма слово в слово повторяла всё сказанное им. К счастью, на фоне цвета волос, к длинной причёске Харри все вопросы отпадали.

Бедный живот Флейма уже в третий раз испустил крик умирающего тюленя и Харри, напоследок улыбнувшись своему отражению в зеркале, оделся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.