Глава 6. Обещание

Марко

В этом нет никакого смысла. Я нахожусь в Палермо уже несколько дней, Данте ещё не объявился. Зато кое-кто другой почтил нас своим присутствием. Лилиана Руссо, как воришка залезла в мой дом, а потом просто сбежала. Сбежала и поранила ногу. Она самая настоящая сумасшедшая. Ведьма. Я шумно выдыхаю, спускаясь ниже в кресле. — Я клянусь тебе, не я придумал это. — Произносит Том, раскидывая руки в стороны и опускаясь в коричневое кожаное кресло напротив. Я выгибаю бровь. — Знаю! Это чертова карма. Вселенная. Или злой рок. Или все вместе взятое. Иначе почему мы оказались в Палермо одновременно впервые за столь долгое время. Я сжимаю челюсти и поворачиваю голову к окну, нервно постукивая пальцами по кожаным подлокотникам. Это не приведет нас ни к чему хорошему. Я понял это сразу же, когда увидел её в темном коридоре своего дома. В миг я снова оказался в ту злополучную ночь, когда мы потеряли Джульетту. Затем я прикрыл глаза на секунду. Всего на секунду. И тут же услышал крик Лилианы на похоронах. В тот день между нами все оборвалось. Я встряхиваю головой. Нет. Рано или поздно мы бы все равно встретились. Нас многое связывало. Но то, что она здесь ещё не означает, что я обязан с ней разговаривать или как-либо контактировать. Возможно, если я буду делать вид, что её не существует — я смогу погасить этот огонь внутри меня. Однако при одном взгляде на неё, я вспоминаю, что именно она виновна в исчезновении моей девушки. И я никогда не прощу её. Сглотнув, я поджимаю нижнюю губу и вскакиваю. Томас вопросительно смотрит на меня, но не двигается. — Должно быть ты внезапно вспомнил, что не выключил утюг? — Произносит он, приподнимая брови. Я бросаю на него испепеляющий взгляд. Томас широко улыбается и вскидывает руки в сдающемся жесте. — Молчу. Я закатываю глаза и покидаю его кабинет. Но стоит мне выйти, как на лестнице я сталкиваюсь с виновницей всех бед. Рот Лилианы приоткрывается, глаза расширяются. Она окидывает меня взглядом и встряхивает головой. — Я хотела сказать, — она мнется, сцепляя и расцепляя руки, — прошу прощения... ну за тот инцидент у тебя дома. Это было странно и неправильно. Я не должна была залезать вот так без приглашения. Я прошу прощения. Сжав челюсти посильнее, я стараюсь стоять как статуя, придавая выражению лица все больше равнодушия. Мне совершенно плевать на неё. И на её извинения. — И ещё хотела сказать спасибо. — Я слегка прищуриваюсь. Лилиана указывает головой вниз на колено, на котором по-прежнему виднеется огромная темно-красная ссадина. — За то, что помог мне. Я... Договорить ей я не позволяю, просто прохожу вперёд задевая плечом, возможно сильнее, чем нужно. Я несусь по ступенькам и уже в дверях слышу, как Елена окликает меня, но не останавливаюсь. Вылетев на улицу, у фонтана замечаю одну из наших припаркованных машин. Крикнув охранникам, я забираю ключи, сажусь в черный мерседес и, наконец, со всей силы ударяю по рулю, не в силах сдержать гнев. Проклятье. Я ударяю ладонями снова. И снова. И снова. Салон заполняется моим криком, вперемешку со звуком больше похожим на рев животного. Ничего не выйдет. Я бросаю взгляд на зеркало и не узнаю себя. Кто я? Откуда во мне столько жестокости. Вместе с фамилией Дель Боско приходит неистовая ярость. И мне не удается подавить её. И во всем виновата только одна женщина. Откинувшись на спинку кресла, я прикрываю глаза. Лилиане Руссо снова удалось вывести меня. Что ж, если она так хочет остаться — я устрою ей такой радушный приём, что будет умолять меня отпустить её обратно в Лондон.

Четыре года назад. Палермо, Италия

— Ты разгромила класс, устроила вечеринку в школе, разбила окно и въехала в зимний сад на байке. — Перечисляю я, сидя рядом с Лилианой в тонированном автомобиле. Волосы Лилианы все ещё мокрые, на ней большая широкая футболка и короткие шорты. Она смотрит на меня, так словно не она несколько часов назад устроила в школе имитацию дикого запада. Я склоняю голову вперёд, с укором смотря на неё. Мне пришлось приехать из Рима на частном самолете, чтобы забрать её из участка. Лилиана вскидывает подбородок и складывает руки на груди. — Что ты творишь? — Я встряхиваю головой. — Лилиана, я понимаю, потерять родителей это тяжело. Ты знаешь, мой отец тоже умер. — Ты ни черта не понимаешь. — Резко произносит она, и, похоже, тут же жалеет об этом. Лилиана застывает с открытым ртом, нижняя губа подрагивает от холода и злости. Я сжимаю челюсти, и осторожно тянусь к её руке. Лилиана пытается вырваться, но мне удается удержать. — Возможно — да. Или нет. Может я тебя не пойму. Или пойму лучше остальных. Но ты должна знать, что, круша все вокруг, ты не вернешь родителей и не погасишь боль внутри себя. Это лишь сильнее разрушит тебя. Каменная маска Лилианы трескается, она сводит брови к переносице, морща нос. Глаза наполняются слезами. От этого вида мне приходится закусить щеки изнутри и сильнее сжать её руку. Наконец, Лилиана всхлипывает и произносит: — Эта боль никогда не закончится? Я сглатываю. Что-то внутри громко трескается. Кажется я перестаю дышать. С усилием воли, я встряхиваю головой. — Нет. — Отчаяние в её взгляде убивает меня, и я добавляю: — Но я всегда буду рядом. Лилиана кивает, так, словно между нами в этот момент подписывается негласное соглашение. И хотя моя фраза была больше порывом, чем осознанным обещанием, я намерен сдержать его. Лишь бы она больше не плакала.