Глава 4. Что скрывает ложь?

Марко

               Полтора года назад. Лондон, Англия

      — Нет, я не знаю, кто этот Данте Галло. Нет. Я впервые слышу его имя. Нет, я не работаю на него, иначе я бы наверняка знал, кто такой этот ваш Данте Галло. Да, я родился недалеко оттуда. Мэм, при всем уважениии, это вопрос любопытства или допрос по телефону? Если хотите, я скину вам смской свой любимый фильм, блюдо и цвет. И вам спасибо, до свидания.          Стервятники. Нет, я понимаю, журналисты просто делают свою работу, но иной раз они переходят черту. Глубокий вдох, я прикрываю глаза и спустя мгновение открываю. Взгляд падает на стеклянные двери, а следом на табличку справа «Metropolitan Police Service».            Одной ногой ступаю на ступеньку, но останавливаюсь. Что черт возьми я делаю? Стоило просто оставить её здесь. Просидела бы пару суток в дерьмовой камере и с сомнительной компанией. Я встряхиваю головой. Посреди этого хаоса с партнерской компанией и Галло я приехал в Лондон. А теперь стою тут перед полицейским участком, ожидая ту, которую и видеть не хочу. Ты невероятный человек, Марко Кастильо! Логичнее тебя просто нет людей на планете.          Шумно выдыхая, я поднимаю голову. Дверь открывается, и из-за нее показывается темная голова Лилианы. Она выходит из здания, но не спешит спускаться. Я не двигаюсь. Губа Лилианы кровит, на лице виднеется парочка ссадин. А сама она выглядит растерянной.          Я сдерживаю ухмылку. Маленькая бестия явно не ждала увидеть здесь именно меня, и теперь она в замешательстве. Лилиана не сводит с меня взгляда зелено-голубых глаз, а затем морщится, пальцами удерживая край куртки.              Я хмурюсь. Она замерзла. Вскинув голову к небу, я в сотый раз ищу причину, почему не должен уйти прямо сейчас, оставив её мерзнуть на улице Лондона. И хотя на это имеется по меньшей мере десяток, я все же вскакиваю по ступенькам вверх и останавливаюсь напротив неё. Лилиана не дёргается под моим суровым взглядом. Лишь запрокидывает голову, чтобы посмотреть в мои глаза. Я качаю головой. В ней нет ни капли от сестры. Совершенно.             Стянув с себя пальто, я бросаю его ей и ухожу к машине, краем глаза замечая, как Лилиана кутается в него, а затем идет следом. Она замирает в паре метрах от рэйндж ровера, неуверенно смотря на него. Я не двигаюсь с места, просто завожу мотор, продолжая прожигать взглядом лобовое стекло.                 Наконец, Лилиана обходит машину спереди и садится рядом на пассажирское. Салон тут же наполняется ароматом ванили. Я сглатываю, ощущая на себе взгляд, но не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Тогда она произносит:                — Спасибо. — Это получается совсем тихо, что я даже не сразу обращаю внимание, а затем киваю.                     — Пристегнись. — Проговариваю сквозь зубы я.                  Наверное, впервые, Лилиана делает так, как  говорю с первого раз. Не споря со мной. Возможно она просто устала и вымоталась. Потому что как только я трогаюсь с места, она спускается в кресле и прикрывает глаза, погружаясь в сон.

Наши дни

              Я застрял.                Вот уже несколько дней я в Палермо и всё, что получил — депрессию. Данте нет ни в его клубе, ни в галерее, ни в принципе на острове. Мне начинает казаться, что все зря.                До отъезда они договорились с Крисом о сделке, ради этого мы и должны были встретиться. Но Данте прислал своего человека, а сам пропал со всех наших радаров. Чертов ублюдок. Признаю, я недооценил его. Однако что-то в этом точно есть. Вот такая вот игра в кошки-мышки никогда не была в духе Моретти. Уверен, она также не в духе Данте Галло.                 У него точно есть план. Осталось понять, чего именно он добивается, оттягивая нашу встречу.                  Домой я не поехал. Решил переночевать в отеле, на случай непредвиденных обстоятельств. По крайней мере, это то, что я сказал Томасу в оправдание моего отсутствия на ужине. Дважды. Но, по правде, даже я в это не верил. Возвращаться в место, где мы с Джульеттой выросли и были счастливы —  равносильно погружению на дно океана с привязанной к ноге гирей, весом так в сто килограмм.                       Тем не менее, бежать подальше от особняков еще дольше невозможно, поэтому я решаю вернуться.                        Я приоткрываю окно, резные ворота открываются, и я заезжаю внутрь. По пути салютую Альберто, в пункте охраны, и паркую машину перед домом.                        Поднявшись по ступенькам, я останавливаюсь, бросая взгляд на соседний особняк. По хорошему бы сначала зайти и поздороваться с Еленой, Томас наверняка работает. Но, встряхнув головой, все же решаю зайти внутрь и сперва принять душ.                          В дверях меня встречает Фернандес — телохранитель, которого я нанял, чтобы он присматривал за матерью. Но, вот сюрприз, он снова слоняется без дела.                          Снимая солнцезащитные очки, я окидываю его взглядом.                           — Да?                           — Сеньор Кастильо, прошу прощения, мы не были готовы к вашему приезду. — Я прищуриваюсь. Фернандес выпрямляется, поджимая нижнюю губу. Несмотря на отсутствие работы — одет он все еще в темно-серый официально-деловой костюм тройка, а под низом черная рубашка, которая является частью униформы всей нашей охраны.                            — А когда вы вообще были к чему-то готовы? — На самом деле, все это абсолютно бессмысленно. Я практически не бываю в Палермо, моей матери тоже вечно нет дома, но персонал продолжает работать в наше отсутствие. Словно в доме привидений.                            Я морщусь и поднимаюсь по ступенькам. Телохранитель следует за мной до самой комнаты, пока не замирает на пороге. Я оборачиваюсь.                         — В чем дело?                         — Сеньор Кастильо, вашей матери Марты нет дома. —  тихо произносит он.                          Я свожу брови к переносице и дергаю головой.                          — Да что ты. Просто капитан очевидность! — Боже, мне стоило остаться в Риме. Глаза Фернандеса расширяются, я склоняю голову набок. — Я уже это понял, когда два дня назад не увидел её на пороге номера в отеле. — Моя мать была взбалмошной, импульсивной, той, кому всегда не сидится на месте. Обернувшись, я захожу в комнату и, сняв пиджак, бросаю его на кровать. — Где она на этот раз?                           Фернандес вскидывает брови.                            — В Египте, Сеньор. Ведет расследование. Деталей она не раскрыла.                             О. Не сомневаюсь. Обычно, женщины в ее возрасте занимаются чем-то более спокойным. Пьют чай там в саду, ходят на йогу, выгуливают собак и ухаживают за розами, периодически причитая про внуков. Но Марта Де Васко — отдельный кадр. Если где-то есть приключения и опасность, она тут как тут. И каждый раз умудряется мастерски избавиться от охраны, которую я к ней приставляю, ради её же безопасности. Совершенно безумная женщина.                          Вздохнув, я киваю.                          — Хорошо, спасибо, Фернандес. Ты можешь идти, я приму душ.                          Телохранитель кивает в ответ и поспешно удаляется. Я закрываю дверь, шумно выдыхая. Снимаю часы и сажусь на кровати, прикрывая лицо руками. Поверить не могу, что я здесь. Все это кажется мне одним сплошным недоразумением.                                                Наконец, я вскакиваю, и, бросив взгляд на фото, ухожу в ванную. Спустя двадцать минут холодного душа я выключаю воду, провожу руками по мокрым волосам и обвязываю полотенце вокруг бедер.                         Так как Данте все ещё нет, планов на день — кроме ужина с семьей Руссо — у меня нет. Отчасти, не терпится увидеть Аду, ведь, как никак  я её крестный отец, но из-за обстоятельств мы не часто видимся. Хотя я присутствовал в день её рождения и вторым после Елены взял на руки.                         Я дергаюсь и поворачиваю голову на звук, доносящийся из комнаты. Кто это может быть? Никто из персонала не заходит без моего разрешения, тем более, когда я здесь. Подойдя к двери, приоткрываю её. Никого.                         Открыв тумбочку, я достаю пистолет, перезаряжаю его и, медленно, прижимая оружие к бедру, выхожу из комнаты. Ни на лестнице, ни в коридоре я никого не обнаруживаю, пока свет не включается. В конце коридора я замечаю фигуру и, немедля, одним рывком прижимаю к стене.                          Мои глаза расширяются, рот приоткрывается от удивления, когда в нежданном госте я узнаю Лилиану Руссо — младшую сестру моей пропавшей девушки.