* * *

Шерлок Холмс редко когда занимался тренировкой ради тренировки. Немного найдётся людей, в большей мере способных к напряжению всей своей мускульной силы, и в своём весе он был бесспорно одним из лучших боксёров, каких я только знал; но в бесцельном напряжении телесной силы он видел напрасную траты энергии, и его, бывало, с места не сдвинешь, кроме тех случаев, когда дело касалось его профессии. Вот тогда он бывал совершенно неутомимый и неотступен, хотя, казалось бы, для этого требовалась постоянная и неослабная тренировка; но, правда, он всегда соблюдал крайнюю умеренность в еде и в своих привычках был до строгости прост. Он не был привержен ни к каким порокам, а если изредка и прибегал к кокаину, то разве что в порядке протеста против однообразия жизни, когда загадочные случаи становились редки и газеты не предлагали ничего интересного. Как-то ранней весной он был в такой расслаблености, что пошёл со мной днём прогуляться в парк. На вязах только ещё пробивались первые хрупкие зелёные побеги, а клейкие копьевидные почки каштанов уже начали развертываться в пятиперстные листики. Два часа мы прохаживались вдвоем, большей частью молча, как и пристало двум мужчинам, превосходно знающими друг друга. Было около пяти, когда мы вернулись на Бейкер-стрит. Разрешите доложить, сэр,- сказал наш мальчик-лакей, открыв нам дверь.- Тут приходил один джентльмен, спрашивал вас, сэр.Холмс посмотрел на меня с упреком. - Вот вам и погуляли среди дня!- сказал он.- Так он ушел, этот джентльмен?- Да, сэр.- Ты не предлагал ему зайти?- Предлагал, сэр, он заходил и ждал.- Долго он ждал?- Полчаса, сэр. Очень был беспокойный джентльмен, сэр, он все рассхаживал, пока был тут, притопывал ногой. Я ждал за дверью, сэр, и мне все это было слышно. Наконец он вышел в коридор и крикнул: "Что же, он так никогда и не придёт, этот человек?" Это его точные слова, сэр. А я ему: "Вам только надо подождать ещё немного".- "Так я, -говорит,- подожду на свежем воздухе, а то я просто задыхаюсь! Немного погодя зайду ещё раз".- С этим он встал и ушёл, и, что я ему ни говорил, его никак было не удержать.