***

Ещё пять минут назад мы с моим другом Антоном спокойно гуляли на окраине города, но вдруг... – Тьфу, блин, – раздалось справа от меня. – Чёртов ветер.Антон закрылся руками от гнева Стрибога и от того, что божество принесло вместе со своим негодованием.— Листочки? – С недоумением посмотрела я на своего друга и присела на корточки, чтобы посмотреть на прилетевшие бумажки. – Ты испугался листочков?Пока Антон что-то недовольно бурчал себе под нос, я прочитала пару предложений с вырванного тетрадного листка.– "Я устала. Устала считать переломы каждый раз, когда приходишь ты".Я подняла взгляд на парня, который, после зачитанного, тоже опустился на корточки, устроившись рядом со мной. Следующие строки зачитал уже он.– "Ты обещала им, что будешь держаться, но твои мысли и действия разнятся с твоим обещанием. Ты подводишь людей. Ты бесполезная. Не нужная. Невозможная. Не..."Дальше буквы и разлинованные клетки на листке расплывались. Видимо, девушка плакала... Дальше на странице была видна только дата:– "01.01.2021". – Антон посмотрел на меня и сказал, – больше двух лет прошло...Я еле заметно кивнула в знак того, что хотя бы слышала слова парня.Рядом со мной лежал ещё один лист бумаги.– "Пожалуйста, помогите с утра вместо окна выбрать дверь. Помогите... Пожалуйста..." – Тихим голосом зачитала я. – "28.01.2021".Мы с Антоном сглотнули, как вдруг под наши ноги, вместе с очередным дуновением ветра, прилетела куча бумажных полосок в клетку. Когда мы подобрались к ним поближе и рассмотрели их, то заметили, что их края не рваные, а ровные, будто эти листы пострадали от лап бездушного технического зверя под названием шредер.– Ничего не разобрать, – сказал Антон, согнувшись в три погибели и пытаясь разглядеть зачёркнутые и измельчённые строки, – хотя, кажется, это слово "сжигай", а это "светить", – сказал он, прищурившись.Ноги начали затекать и я встала в то время, пока мой друг пытался сложить буквы в слова, а слова в предложения. И только тогда, когда я оглядела весь бетонный пол заброшки, я поняла, что это похоже на кладбище мыслей.– Дашка, я, кажись, расшифровал! – Радостно воскликнул Антон. – Дашка..?Он посмотрел сначала на меня, а потом в ту сторону, куда устремился мой взгляд. Парень поднялся, держа в руках лист бумаги.– Жесть... – Протянул Антон. Я снова лишь кивнула и оглядела всё пространство, заполненное страницами из чьего-то дневника.– Тох, – я потянула друга за край толстовки, – как думаешь, она... ещё жива?Парень, в силу приличной разницы в росте, посмотрел на меня сверху-вниз. Он попытался ободряюще улыбнуться и произнёс:– Конечно она жива, лисёнок. Конечно жива.Я знала, что это неправда, но решила не продолжать этот диалог. Антон просто гладил меня по голове ещё пару минут, пока мы не ушли оттуда, так и не узнав, кто был автором всех этих строк. Единственное, что я знала: как только я приду домой, как только мне будет грустно и душу будут царапать метафорические кошки, я проверю на практике одну из записей в том дневнике..."А знаешь ли ты, сколько слёз помещается в чайную ложку? 127. Я подсчитала, когда находилась в депрессии. Мне стало любопытно и я подумала, что это своего рода художественный проект. Мне хотелось куда-то двигаться, а не просто плакать. Поэтому я стала плакать в ложку и считать капли. 127. Обязательно запиши себе на память. 127."