Беспечный шепот

Ночь. Вдалеке виднеются огни, мерцающие, яркие звезды, свет ночного города. Там кипит жизнь: вой полицейских серен, шум машин, музыка, льющаяся рекой из дверей круглосуточных баров. А здесь? Здесь тишина. Лишь редкий шелест травы и листьев от слабого дуновения ветерка. Как же прекрасна природа в свете луны и звездного неба, пробивающегося сквозь тучи.Он достал из кармана пачку сигарет, уже так осточертевших за последние два года. Взял одну сигарету, и крепко сжав пачку, выкинул ее с обрыва. Курить хотелось сильно, но здравый смысл уже в который раз говорил: – «Хватит убивать себя! » – но организм требовал очередную порцию никотина. Рука снова проскользнула в карман пальто, и нащупав там маленькую коробочку, оказалась снаружи. В руке коробок «Candle Light», купленный в солнечном Майями. Он чиркнул спичкой.

...

Полдень. Яркое, обжигающее солнце. Легкий морской бриз дует в лицо, а ноги согревает, горячий белый песок. Отовсюду доносятся крики отдыхающих, из колонок кафешки, играет легкий утренний джаз, а рядом идет и смеется, в пляжной шляпке и смешных солнцезащитных очках, прячущих изумрудного цвета глаза, та самая. Ее смех, словно песнь русалок, так сладкозвучен и мелодичен. А эта обворожительная улыбка, на загорелом лице, так и манит. Хочется закружиться в водовороте чувств, целуя самые сладкие губы на свете.– Вон наш зонтик, милый, пойдем скорее.– Ты иди, а я возьму нам по коктейлю.Она одобрительно кивнула головой и поцеловав в небритую щеку, направилась к зонтику. Он уже сбирался сделать шаг в сторону кафешки, но проводил взглядом удаляющуюся фигуру любимой женщины. Смешная шляпка, стрижка под каре, белое бикини, на загорелом теле, подчеркивающее фигуру, упругая попа и длинные ноги. Она словно сошла с обложки модного журнала. – Подумал он и рука потянулась к полароиду на груди. Щелчок и из него появилось фото.Путь до кафе был не долгим, а вот очередь у барной стойки, оказалось не так легко преодолеть, даже VIP-персоне. Спустя каких-то пятнадцать минут, с двумя коктейлями «Love is», он все же оказался у зонтика, зарезервированного на время свадебного путешествия.– Ну, наконец-то. Не уж-то два коктейля стоили этой четверти часа? – Снимая очки, улыбнулась она.– Может – стоили, а может – нет. – Он улыбнулся в ответ.– Слышишь?! – в ее глазах вспыхнул огонек, и они заблестели, словно из них должны были посыпаться градом алмазы. – Наша песня, под нее мы поцеловались первый раз.– И под нее я сделал тебе предложение. – Он улыбнулся еще раз и повернул голову в сторону кафешки, откуда доносился «Беззаботный шепот» группы «Wham! ».Он протянул ей бокал с коктейлем и как только она взяла его, в его руке снова появилась фотоаппарат, и сделав еще один снимок, он сумел запечатлеть одну из ее самых искренних улыбок.Солнце начало клонится к горизонту, пролетев незаметно, день подходил к концу. Бокалы давно были пусты и стояли на барной стойке, кафе обслуживало последнего посетителя, а кожа уже высохла от последнего на сегодня заплыва. Пляж пустел. Собрав вещи в сумку, они направились к отелю.Сменив одежду, взяв все необходимое для прогулки, они спустились на парковку отеля. Закинув вещи в багажник красного «Эльдорадо», он открыл дверь и предложил сесть в салон. Да вы джентльмен! – смеясь, сказала она и, чмокнув его в щеку, села в солон. Уголок губы потянулся вверх, он усмехнулся и закрыл дверь.Мотор затарахтел, в очередной раз напомнив о своей старости.– И не устал ты кататься на этой рухляди, когда у тебя в гараж есть новенький «Ягуар».– Это не рухлядь, это РА-РИ-ТЕТ! – Сделал он акцент на последнем слове и поднял указательный палец.– Рухлядь и точка! Ты даже на отдыхе с ним возишься! – в ее голосе слышались нотки агрессии.– Не смей так говорить! – Вспылил он, но сразу свел гнев к минимуму. – Ты ведь знаешь, как он дорог мне. Давай ругаться не будем, ведь я сегодня закончил над ним работу.Она фыркнула, и вздернув нос, отвернулась, скрестив руки на груди. Он успел заметить улыбку, которую она подавила и не смог сдержать смеха. Ему сразу было понятно, для чего была затеяна маленькая ссора. Он обнял ее, чмокнул в щечку и, увидев улыбку, выжал в пол педаль газа.Машина катилась своим ходом. Он давно отпустил педаль газа и только поддерживал нужную скорость. Она сидя на спинке сиденья, подпевала радио.«Я не хочу пропустить ни мгновения,Потому что, даже если ты мне приснишься,Мне будет недостаточно этого сладкого сна,Я всё равно буду скучать по тебе,И не хочу пропустить ни мгновения...»Она обожала эту песню с самого детства, а он полюбил песню вместе с ней. Найдя подходящий момент, он вклинился в песню и начал подпевать. Их голоса слились вместе со Стивеном Тайлером в неподражаемое трио, так они и ехали, по прямой. Первый, второй, третий светофор, загорелся желтый на одном из перекрестков. Мимолетная остановка и снова зеленый. Машина тронулась с места и, проехав еще один светофор, они свернули, и остановились у кафешки «Einstein Bros. Bagels».– Не желаете перекусить, мадмуазель?– Желаю!– Тогда предлагаю вам посетить «пятизвездочный ресторан»! – И они рассмеялись. Они вошли в заведение, продолжая смеяться и шутить, подошли к стойке. Заказали два сэндвича и самый вкусный «Латте» на всем побережье. Перекусив, они направились к выходу.– Может, ну его, это отель. Давай лучше прокатимся в соседний город!– А давай, я давно не давал, разгуляться старичку. Куда поедем?– Решим в пути, глядя на указатели. – Она улыбнулась.Понадобилось совсем немного времени, чтобы выбраться за черту города. Машина летела по семьдесят пятому шоссе, фары освещали асфальт, из колонок доносился «Wind of Change», а над головой светили звезды. Вдали от города их можно было разглядеть.– Мы сходим сума не по людям, а по тем моментам, что с ними пережили. – Вспомнил он фразу, услышанную им когда-то. – И ведь, правда. Яркая вспышка.

...

Глубокий вдох и едкий дым заполнил легкие. Он выдохнул и едва не погасил спичку. Глаза замерли на танцующем пламени.– Вечно можно смотреть на три вещи. На то, как течет вода, как горит огонь. Вот черт! – Пламя свечи больно обожгло пальцы, ненадолго вернув сознание в реальный мир. Левая рука, сжимавшая букет цветов, медленно потянулась к лицу и очутившись на уровне груди, замерла.Полночь, родная, мне пора. – Еле выдавил он из себя последние слова и, положив букет, с болью в груди, прошептал. – Я тебя люблю.Он встал, схватив открытую бутылку текилы и отхлебнув, посмотрел на небо. Первые капли упали на покрытую щетиной бороду. Небо, где несколько минут назад, он мог наблюдать рваные облачка, теперь заволокло тучами, как в тот день. Сделав еще один, глоток он побрел к машине.Когда он дошел до парковки, дождь уже усилился, но ему было наплевать. Остановившись у машины, он протянул руку к двери. Помедлив с секунду, задумавшись о чем-то, он все же открыл дверь и сел в салон. Открыв солнцезащитный козырек и глядя в зеркало, он смахнул мокрые волосы на затылок. Заводить машину он не торопился. Было неуютно находиться в машине. Сразу в памяти всплывали жуткие моменты, и стоило только одному воспоминанию пробиться, как он выскакивал из автомобиля. Вот и сейчас, одно нахлынувшее, повторило уже приевшийся обряд. Снова пришлось идти пешком.Пешим шагом до дома, до уютной и теплой квартиры, пришлось идти четыре часа. На половине пути, когда ноги уже неистово болели и алкоголь в бутылке кончился, он остановился в центральном парке и уселся не лавочку у искусственного пруда, не обратив внимания на человека рядом.– Вот и дождь кончился. – Пробормотал он себе вяло под нос.– Да, в это время года их много, но они не продолжительны. – Ответил старческий голос. Повернув голову, он увидел, рядом сидящего старика, в сером пальто. Его лицо было трудно разглядеть, да он и не пытался, не за чем.– Скажите, вот Вы прожили долгую жизнь, а когда-нибудь думали, что бы вы сделали, если б узнали, что смертельно больны? Вот скажем, у вас опухоль мозга и вам осталось жить несколько месяцев, что бы вы сделали? – Не дождавшись ответа, он продолжил. – Как-то раз, я задал аналогичный вопрос, одному человеку моего возраста. Так же, сидя на этой лавочке, примерно в это же время, и он мне процитировал фразу из фильма. Он не воспринял мой вопрос всерьез.– На небе, только и разговоров, что о море и о закате, там говорят, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. – Мужчина сделал паузу глядя в пустоту, и через секунду вернувшись в реальный мир, продолжил. – Простите, что перебил вас, вспомнилось. Хороший фильм.– Ничего. Я бы и сам, наверное, привел его в пример, если бы мне задали такой вопрос. – Губы сложились в улыбке. – Правда, я бы не смог, процитировать этот момент, хоть и обожаю этот фильм.– А вы были на море? – снова перебил старик.– Был. Солнечный Майами. Месяца назад. Медовый месяц, счастливейший момент в моей жизни. – Взгляд устремился в небо и, не увидев звезд, вернулся к озеру, к свету фонарей в воде. – Разрешите еще вопрос? Сказали бы вы близкому человеку, расстроили бы его новостью, что вам жить осталось два месяца?– Наверное, да. – Сухо прозвучал ответ.– А вот я не смог.Они долго сидели молча. Время тянулось медленно. Но за целый месяц это была единственная приятная беседа, и первый человек с которым можно было, вот так молча сидеть.Начало светать. Птицы начали петь на деревьях, на озеро прилетела стая уток.– Почему же вы не сообщите ей, думаю, она вас поймет?– Не знаю, тогда я побоялся потерять ее после этого, побоялся испортить поездку мечты. Побоялся. А теперь – голова уткнулась в пол, а глаза наполнились слезами. Он шмыгнул носом и продолжил. – Теперь корю себя за это, за роковую ночь, и за последствия после.Мужчина молча смотрел, не отводя взгляд. Слова не были нужны. Он просто сидел и слушал, как человек изливает душу.– В один из вечеров, мы собрались прокатиться, из одного города в другой. От одного побережья к другому. Пустая трасса, ничего не предвещало беды, но у опухоли были свои планы.– Приступ? – с ужасом спросил старик. Ответа не последовало, но громкий всхлип, ясно дал понять, каким был ответ. Мимо пробежала парочка спортсменов, где-то на набережной настраивали аппаратуру уличные музыканты.– Машина, начала вилять из стороны в сторону, а потом, – секундная заминка дала понять, как тяжело ему говорить – я очнулся, когда приехали спасатели. Меня грузили в машину скорой, и последний раз я ее увидела накрытую белым покрывалом. А я живой, пара царапин, ушибы и переломы. – Слезы катились градом по его лицу. Через неделю я сбежал из больницы, думал, успею на похороны, но узнал, придя на кладбище, что опоздал, совсем чуть-чуть.Он посмотрел на старика, глазами полными слез. – Знаете, каждый раз приходя на кладбище, с букетом цветов, я прошу у нее прощения, а в памяти всплывают счастливые моменты. А садясь в машину, в голове всплывает тот ужас. Поэтому и хожу пешком.– И сколько вам осталось? – не стесняясь, спросил старик, но ответа не последовало.– Каждый раз, я сижу на этой лавочке и встречаю рассвет. – Он повернулся в сторону солнца, и старик также перевел взгляд. Солнце уже показалось на половину из-за горизонта. Зазвучал саксофон, музыканты начали играть.– Знаете, а под эту песню я сделал ей предложение. – Он улыбнулся, не сводя взгляд от солнца, откинулся на спинку лавочки, и закрыв глаза, продолжил. – И мы танцевали под нее на свадьбе. Как сейчас помню. Белое приталенное платье, украшенное цветами, с большим вырезом на спине. Мы кружимся в танце, и она смеется, а потом целует меня. Ее губы, в страстном поцелуе, околдовывают меня как неопытного мальчишку. – И они рассмеялись.«Мне нужно было лучше подумать, прежде чем обманыватьИ потерять данный мне шансИ теперь я больше никогда не буду танцеватьТак, как я танцевал с тобойНикогда без твоей любви... »Спел он, едва заметным шепотом и замолчал. На его лице застыло умиротворение, морщины разгладились, а грудь перестала вздыматься.Музыканты доигрывали «Беспечный шепот», а где-то вдалеке, у моря, кружилась в танце влюбленная пара, на веки, клянясь друг другу в любви и сливаясь в страстном поцелуе.