***

Ранее октябрьское утро. Семилетний Билли уже второй год как ходил в школу. На улице только светлело. Ветер гонял сухие хрупкие мёртвые листья, заставляя их совершать наисложнейшие виражи. В воздухе стоял свежий запах дождя и прелой листвы. На провалившемся асфальте быстро текли ручейки, словно кровь, сочащаяся из раненного тела.

Билли, держась ручками за лямки рюкзака, весело топал по мокрой дороге, заставляя резиновые ботиночки издавать громкие шлепки. Он видел перед собой яркие жёлтые листья, ушедшие гулять по небосводу, яркий жёлтый едва заметный восход, слегка отражающийся на блестящем асфальте: яркую жёлтую осень, дарящую детям радость. Радость. Обыкновенную, повседневную... Вот он приходит в школу. Перешёптывается с соседом по парте. И с ним же идёт со домой, попутно измеряя каждую лужу... Так было всегда, но этот день стал исключением. Этот день прервал череду простых, но счастливых событий. Мальчик радовался, не задумываясь об осени, так же как не думал летом о лете, просто наслаждался моментами. Он шёл, не обращая внимание на особый, как и любой другой, этап земного течения времени. И не замечал блеклый взгляд монстра, наблюдавшего за посёлком в густых, хотя и почти лишившихся листьев, кустах.

Ранее в месте, находящемся справа от него, лежало мёртвое тело чёрной собаки. Её угольная шерсть холодно блестела на солнце, огибая худощавое тело, остекленевшие глаза смотрели куда-то в пустоту, болезненно сомкнувшаяся пасть у неё была слегка приоткрыта. Чёрные тоненькие губы чуть прикрывали грязные зубы, отдающие желтизной. Сейчас же трупа не было. Оставались лишь примятые коричневые листья, реденько лежащие на серой грязи. Место это было единственным, что не принимало ярко-жёлтый осенний оттенок в глазах Билли. На земле виднелись большие следы, кажется, собачьих лап.

«Собака очнулась и ушла?» - сделал логичное для своего возраста предположение мальчик. И детское любопытство взяло верх над незрелым разумом, ведя его в тёмную рощу, куда направлялись следы. Билли шёл тихо, переодически оглядываясь по сторонам. Вокруг были лишь деревья. Между ними просматривались крыши серых кирпичных домов, достигавших высотой максимум в пять этажей.

Роща эта была не самой обычной. Внешне она не сильно отличалась от других подобных мест, однако люди не торопились сюда идти. Выглядел лесок тёмным. Просто тёмным. В воздухе там стоял лёгкий, но приторный запах - не тот, что мы ощущаем от сладостей, и даже не тот, который идёт от дешёвых шоколадок. Свой особый неприятный сладкий запах.

Мальчику казалось, что перед ним предстанет что-то необычное. Он чувствовал своё громкое сердцебиение, которое если бы кто-то был рядом, то, казалось, непременно услышал. Но находился один в роще, скрывающей его от глаз жителей посёлка. Грязь сменилась слоем мокрых листьев, и со временем пропал звериный след. Билли уже было расстроился, но в тени деревьев появилось оно. Не тот, кого он искал, а другое создание, не желающее оставлять тело бедной собаки прозибать у всех на виду.

От существа веяло холодом, таким, что сразу пробирает до костей и кожа мгновенно покрывается мурашками. От него веяло смертью. Монстр стоял на четырёх среднего размера лапах. Тело представляло собой большой костлявый позвоночник, на который туго натянули кожу, покрытую редким слоем длинной шерсти. Оно было усеяно огромными садинами, ожогами, язвами. По существу ползали зелёные мухи, забирались в уши, ноздри, рот, пробегались по глазам, лазили по облезающим волоскам, заляпанным грязью цвета пепла, словно блохи, которых они заменяли после смерти бездомного животного. Из коротких пальцев лап торчали сломанные, местами черные от застрявшей грязи когти. Если бы он неподвижно лежал, то сошёл за трупа. Падальщик держал в пасти остаток чёрной собаки. Ему ничего не стоило заглотить его, что он и сделал. Прозвучал громкий пронзительный хруст костей.

Билли прижался к мокрой берёзе и стал наблюдать, боясь лишний раз вдохнуть. Бездействовать было страшно, делать что-либо - тоже. У него не было опыта на такой случай. Возможно, думал Билли, если бы рядом был взрослый... Но даже у старших не нашлось бы плана для такой ситуации. Оставалось лишь стоять, молясь о спасении. Однако нечто, пожирающее мёртвую собаку, его заметило. Маленькие слепые остекленевшие глазки были залиты кровью. Оно остановилось и обратило взгляд прямо на мальчика. Оно его заметило... Нет, почувствовало. Тихое прерывистое дыхание, тяжёлые глотки, гулкие удары сердца, страх: признаки того, что он живой и находится здесь. Оно их заметило. Монстр быстро зашагал к дереву, шурша только упавшими листьями. Мальчик шёл назад, не решаясь бежать, но расстояние между ними стремительно сокращалось с каждой секундой.

Пять шагов.Четыре.Три.Два...

Билли отлетел на несколько метров от мощного удара лапой. По детскому телу потекла тёплая кровь. В голове пульсировала сильная и продолжительная острая боль. Мальчик пополз на четвереньках назад, уткнулся рюкзаком в дерево. Казалось, выхода нет. Билли затянула тихая роща прямо к смерти. Мучиться в боли или в страхе? Что ужаснее? К сожалению или же счастью, ему выбирать не пришлось. Падальщик приблизился, нагнулся к его лицу. Пасть, с которой сочились напенившиеся слюни, напоминала собачью, только была больше, шире, длиньше, а раскрывалась также широко, как рот сумчатого чёрта. Тёплое зловонное (и сладкое) дыхание монстра окатило мальчика, лицо словно запотело. Слюни существа катились вниз по детскому телу: по векам, щекам, губам, шее, куртке, сквозь воротник вниз по коже. Падальщик вонял хуже разопревшего в тепле старого куска мяса. Он пах тошнотворно, как и роща. Он пах тленом брошенных трупов посёлка.

Сердце мальчика билось так сильно, словно хотело сбежать от ужаса, он слышал только его. В оцепенении слились все внешние звуки: ветра, листвы, дыхания, капель начавшегося дождя. Билли упёрся спиной в кору дерева. Он хотел крикнуть, выпустить тот громкий крик, что скрылся в нём перед лицом ужаса, но выдавил из себя лишь короткий стон. Мальчик видел перед собой тоскливые глаза, на веках которых застыли, словно стекающие слезы, капли крови. Пасть монстра сомкнулась на шее, и мёртвое тело упало на землю. Падальщик к нему не прикоснулся. Серые глаза Билли устремились в безучастно смотрящее на него небо, откуда падал яркий солнечный свет. Глаза... Остекленевшие глаза.