Пасека

Этого лета Витя ждал больше всего на свете. Он уже представлял себе, как будет сидеть дома, играть с друзьями в любимые игры. Одним словом – отдыхать, пока не начнется новый учебный год, и ему вновь придется ходить в школу к нелюбимым учителям и получать те знания, которые, как он считал, ему никогда не пригодятся.

Однако мечтам Вити не было суждено сбыться. Его родители в последний момент решили отправить его в деревню к дедушке. «Твоему дедушке теперь трудно, после того как умерла бабушка он сам не свой», – говорила мама Вити, везя сына в деревню.

Деду Мите шел уже семидесятый год, но с виду так не казалось. Несмотря на свою излишнюю ворчливость и жалобы касаемые болей в сердце, он бегал как юный мальчик и без труда мог нести пятилитровые ведра воды. Митек, как называли его в округе, умел шутить и часто выступал с собственноручно написанными анекдотами, но после смерти любимой женушки, с которой он прожил пятьдесят лет, стал реже появляться на улице и все свободное время уделял пасеке, расположенной возле дома.

Первые недели Вити прошли благополучно – дедушка не заставлял его работать на улице и помогать по пасеке, и мальчик все время играл с друзьями в различного рода игры. Ночами он не спал, переписываясь с лучшими друзьями и одной подругой, за которой он якобы ухаживал, но на самом деле это было простое хвастовство, и девушка уже который раз «отшивала» его.

Непонятно как, две недели растянулись на пол–лета. Витя заметно растолстел, но все равно лежал на диване, увлеченный делами в телефоне. Но неожиданно в один из пасмурных дней деда Митя пошел проверить как обстоят дела на пасеке и слег в постель. Его трясло на протяжении недели, к нему вызывали врачей, но ничего позитивного от них услышать не удалось. Вите приходилось каждый день вставать и давать деду лекарства, порой он кормил его с ложки. Именно в те мгновения внук ненавидел его. Он считал, что дедушка заболел специально, чтобы отнять у него время на общение с друзьями и игры.

– Витя, сходи на пасеку. Узнай, не роятся ли пчелы, – попросил как-то дедушка. В тот день ему было очень плохо: весь день его трясло, а температура все росла и росла.

– Ладно, – ответил Витя, тяжело вздохнув.

За все лето он выходил на улицу от силы два раза. Солнечный лучи ударили ему в глаза, ослепив на пару мгновений, но он быстро привык к яркости ужасного и жаркого дня.

В ограде дома стояли пару клумб с цветами, что так любила выращивать бабушка. Витя посмотреть на желтые лепестки цветочков, и ему стало тошно. Такой отвратительный день! Такая ужасная жизнь в деревне, где нельзя отдохнуть хотя бы пару минут! Витя был зол.

В противной пасеке стояло порядка двадцати домиков, в каждом из которых жили по несколько тысяч пчел. Витя не знал значение слова «роятся», но предполагал, что это когда пчелы становятся чересчур агрессивными и начинают кусаться.

Мальчик подошел к одному из домиков и увидел одуванчик, росший рядышком. Он наклонился, чтобы сорвать жалкий цветок и растоптать его ногами, но юркая черно-желтая пчелка приземлилась ему на руку и вонзила свое жало прямо в палец Вити. Он вскрикнул и быстро вытащил жало. Крови не было, но укусившая его пчелка лежала на земле, умирая. Витя уж было собирался наступить на нее, тут его как будто что-то ужалило изнутри, в самом сердце. Он взглянул на пчелку еще раз, и ему стало ее жалко. Потом он огляделся и вновь увидел вылезший из-под земли одуванчик, но теперь у него не возникло желания вырвать его и растоптать – что-то явно изменилось.

С этого момента – а вернее с этого дня – он полностью изменился. Витя начал чаще выходить на улицу, завел себе новых друзей в деревне и меньше времени уделял телефону. Вскоре дедушка выздоровел, и Витя помогал ему всем, чем мог.

Так и прошла вторая половина лета.

За неделю до начала учебного года приехала мама и забрала Витю обратно домой. Как же он тогда не хотел уезжать! Всю ночь напролет плакал, говорил, что хочет остаться с дедушкой и слушаться его всегда и во всем, но мама оказалась сильнее и заставила сына сесть в машину. Однако напоследок Витя пообещал, что обязательно приедет в деревню следующим летом и будет опорой для дедушки.

Дед Митя только посмотрел на него грустным взглядом на прощание, но Витя тогда не понял, что он может означать.