Акт 3

Услышать такое, конечно, не из приятных, но, что же она хотела? Может, ожидала похвалу? На экране теперь стали говорить о другом - о погоде, а потом перешли описывать достоинства геномодифицированных фруктов и овощей, также говорили о конце нововведений, но опять не назвали никакой даты.

Мак осторожно вышла из укромного места и что было сил побежала за угол. Там она нашла Дом Опеки в самом конце переулка.

Она стукнула в звонок. Дверь заскрипела и появилась женщина с короткими волосами, в белом халате, с веснушками на лице, с синими пустыми глазами, полными отчаяния, - ее образ Мак ни с кем не перепутает, да и забыть его теперь точно не сможет.

- Кто вы? Что вы здесь дел..? - нужно было видеть это лёгкое и живое удивление на ее лице; удивление, смешанное со страхом и отчётливо видной надеждой. Через мгновение ее глаза снова наполнились пустотой.

- Я Мак...

- Семь тысяч восемнадцать, я знаю. Что Вам нужно? Нельзя находиться на территории Дома посторонним, к тому же тем, кого разыскивают, - она произнесла последнюю фразу больше для себя, чем для собеседницы.

- Я хотела проведать дочь.

- Мне не позволено впускать сюда никого, иначе мы нарушим правила. Прошу Вас покинуть это место, пока не появились неприятности.

- Дайте мне, хотя бы глянуть на нее издали.

Ясень стояла в дверях, не закрыв за собой их, так, она повернулась боком и посмотрела на играющих детей, одна девочка смотрела в окно, вместо того, чтобы играть. В этот момент Мак просунула шею между дверным проёмом и животом воспитателя, и девочка, что так пристально смотрела в окно, неохотно повернулась и бросил взгляд на мать. Мак прослезилась.

- Вам разве не известно, что эмоции впредь показывать нельзя? В Вас могут увидеть антисоциала, - дочь в этот момент побежала через игровую комнату к двери - неужели ей не показалось? Неужели это и вправду лицо родного человека? Ее остановила в дверях Ясень.

- Мамочка!

- Нет такого слова больше! Нет! И что я говорила тебе по поводу чувств, а? Чувства есть только у примитивных созданий, у человека их быть не должно, ибо человек - венец природы! Правильно? Иди поиграй с остальными! - сказала она, а потом обратилась к матери: - Как Вы хороши! Посмотрели? Она жива и здорова. Теперь уходите!

- Дайте я хоть обниму ее.

- Обнимите? Вам известно, сколько времени нужно, чтобы воспитать двадцать детей, а? Ведь им нужно показывать пример, а не просто по десять часов толдычеть одно и тоже!

- Я понимаю.

- Нет, нет, не понимаете! Зато я прекрасно понимаю Вас! Однажды Вы привыкнете, что дочери у Вас больше нет, что она теперь в надёжный руках города и государства! Уж, поверьте, у них-то надёжные руки, - видя, что эти слова ничуть не успокоили Мак, Ясень сказала: - Знаете, они ведь забрали и мою девочку тоже, но я смогла найти в себе силы справиться с чувствами, а значит - и Вы тоже справитесь. Даже представить невозможно, какое прекрасное будущее ждёт наших потомков! Они будут самодостаточными! Они будут расти в настоящем равенстве и стабильности без наших проблем! Отпустите ее от себя.

В этот момент девочка высвободилась из хватки воспитателя и побежала к матери.

- Мамочка!

Ясень решила не ловить ее; воспитатель улыбнулась и бросила взгляд в небо, скрестив руки на груди. Она смотрела на звёзды и время от времени щурила глаза, потому что они помимо ее воли заполнялись соленой жидкостью.

- Мое солнышко, красавица, цветочек мой, любовь моя, радость моя, радуга, облачко, звёздочка, лучик мой, принцесса, золотко, Ила! - мать изо всех сил прижимала дочь к себе: она гладила ее по голове и целовала - больше целовала, чем гладила, но ещё больше прижимала к себе ее голову и сама прислоняла свою.

Ясень не удержалась, и пару капель всё-таки вытекли из глаз, за что она себя обвинила, ведь какой деструктивный пример она подаст девочке, если та увидит ее слезы! Она же перестанет ее уважать! Ясень приблизила к носу кискороб и часто-часто начала дышать. Пока же Ила была в материнских объятьях, она рыдала; ей хотелось рыдать и никогда больше не отпускать от себя такое удивительное и беспредельно близкое существо.

- Ну, всё, - сказала Ясень, надышавшись кискоробкой, через некоторое время. - Наобнимались? Теперь прощайтесь, надеюсь, попрощаетесь навсегда, - Ясень протянула руку девочке. - Надо идти!

- Нет! - ещё сильнее дочь ухватилась за мать. Ясень подошла и стала с силой отрывать ребенка от матери. Не выпуская Илу, Мак встала, сделала пару шагов назад и убежала направо. Ясень бросилась вдогонку:

- Не-е-ет! Отдайте девочку! Верните девочку!

Ясен достала из кармана телефон и закричала в беге:

- Она убегает, Мэр, в... вместе с дочерью в сторону полей.

Мак-7018 не поворачивалась и бежала только вперёд. Всякий раз, когда она видела перед собой стену - здание или ворота - ей приходилось обегать препятствие. Она бежала вперёд, потому что возвращаться назад не было смысла. Она сильно прижимала к себе дочь, а дочь с не меньшим напором прижимала к себе мать. - "Ещё немножко, красавица, ещё немножко", - произносила мать и целовала дочь в голову. - "Потерпи". Тем временем, ей почти что наступала на пятки женщина в белом халате, Ясень.- Остановись, остановись же ты - глупая! Позади спрятались дома, теперь женщин окружало большое поле и высокая растительность.

Мак-7018 еле держалась на ногах и, сжимала в руках дочь, пока в воздухе далеко наверху над городом происходил какой-то процесс; вдруг он закончился и прозрачные части вылетели со стремительной скоростью во все стороны. Голос Мэра в этот момент начал доноситься из колонок на площади:

"Мы строим новое общество для вас, поэтому будьте добры - соответствуйте ему и не нарушайте законы, которые мы провозглашаем верными!" За спиной Мак раздался хруст дерева, а затем слева от нее, оно рухнуло. Она свернула линию бега и оглянулась: Ясень осталась позади. Мак ослабила хватку и поцеловала дочь в лоб, случайно бросив взгляд на упавшее дерево. Его ствол что-то искусно вертикально разрезало на двое: одна из частей упала, другая осталась стоять в земле. Какое-то поле разделяло женщину и ту часть стоявшего дерева, позади которого вдали стояла Ясень, вся потная, с красными пятнами на лице, она что-то кричала.

В воздухе витал запах гари и слышалось лёгкое дребезжание - нет, кискоробка издает другие звуки, более громкие. Видимо, так пахнет и звучит этот купол. А ещё он движется как невидимый воздух над костром. Мак проглотила комок в горле. Ей очень повезло, что она не врезалась в невидимую стену, и что эта стена не разрезала ее как дерево под ногами.

"Подумать только, каждый член нашего общества лично проголосовал за новую революционную политику. Каждый, я повторюсь, отдал свой голос. Каждый проголосовал за равенство и стабильность, чтобы эти два элемента царили в обществе, вместо исторически привычного хаоса! Я не выдумал этого: я цитирую статистические данные! Желания народа были учтены, его власть исполнена.

Вы отдали нам свободу выбора, потому что боялись брать ответственность на себя. Мы помогли вам. Именно благодаря нам сегодня в обществе царит равенство между мужчинами и женщинами, потому вас обижали различия между полами! Теперь у вас имена растительностей!

У вас не получалось выстраивать отношения с противоположным полом и вас это расстраивало - теперь же мы запустили всеобщую трансплантацию недостающих половых органов! Теперь вам не нужны отношения, поскольку вам нужен только секс! У вас были трудности с воспитанием детей и вы легко хотели от них избавиться, отдав в ясли и сады, потому что для вас была значима карьера. Теперь же - мы забрали ваших детей и отдали на воспитание госструктурам. А вы продолжаете работать на общественное благо.

У вас начались эмоциональные расстройства и симптомы депрессии после вышесказанного? Ну, это лишь с непривычки. Мы подумали и об этом! Теперь у каждого есть кискоробы - коробочки с кислородом и успокоительным.

Неужели вы хотите сказать, что наша политика нуждается в изменениях? Не забывайте, мы создали ее вашими руками, специально для вас. Так, когда же наконец, вы поблагодарите власть, осуществившая ваши мечты об идеальной жизни? Поэтому, когда вы ослушиваетесь голос законодательства, это выводит нас из себя и сбивает с толку. Такого больше не повторится! Такого не должно больше повторятся! Я отдаю приказ опустить купол над городом и впредь никогда его не поднимать. Если же правонарушитель всё ещё находится в стенах нашего государства, тогда судите его по всем статьям и не дайте ему выжить - пусть он станет примером для следующих антисоциалов."

Мак поцеловала дочь еще раз и устремилась дальше. Высокие травы мешали ей видеть, куда она бежит, поэтому ей пришлось ориентироваться по верхушкам деревьев - высоких сосен с удвоенными иголками. Приблизившись к лесу, ей стало неясно, что хуже: быть съеденными хищниками или быть пойманными людьми? Мак посчитала, что оба варианта, поэтому, находясь на сосновой опушке, она подняла с земли большую палку и, оперевшись на нее, продолжила свой путь.

Она шла без остановки долго, очень долго. Ее стопы, по ощущениям, давно превратились в разваренный картофель, ей казалось, что стоп будто бы и нет вовсе, однако ноющая боль в них говорила об обратном. День близился к вечеру, когда Мак взобравшись на холм, завидела неподалеку дом, она, улыбнувшись посмотрела на спящую дочь, которая даже во сне старалась прижать к себе мать, и поцеловала в лоб.

Стоит ли говорить о том, как эта новость отозвалась в ней? Конечно же, не стоит. Сил больше не было, чтобы бежать, но ещё хватало на то, чтобы продолжать идти, поэтому она шла к этому дому. Его дверь, на удивление, была открыта, и Мак, собравшись, вошла внутрь.

В нос прилетел запах старых воспоминаний, газет, журналов, книг, пыли, грязи... Она пару раз чихнула, - и по воздуху разлетелась, словно выпущенная пульверизатором, слизь, - пока пыталась позвать кого-нибудь из жильцов. "Эй, кто-нибудь есть? Можем мы остаться у вас на некоторое время? Мы... путешественники". Никто ей не ответил. Она лишь слышала, как ее голос пропадал в какой-то темени, в вакууме. Проснулась Ила, когда услышала голос матери и начала оглядываться. Мак опустила ее на пол и, взяв ее за руку, открыла шторы и окно: тут оказалось очень душно и пыльно. Когда Мак открыла окна, ветер залетал в дом вместе с листвой клена, отчего Ил улыбалась.

- Смотри, что у меня есть, - сказала мать и вытащила из кармана маленького плюшевого медведя. - Узнаешь?

- Гри-и-и-зли! - произнесла та и взяла в руку. - Спасибо! Мать прислонилась к дочери и стала осматривать дом.

Вскоре, они обнаружили, что дом пустует без хозяев, причем, по-видимому, давно. Вместе с дочерью Мак начала уборку. Первым делом они открыли все окна и шторы в доме, - их оказалось семь, - и разглядели хижину подробней, ибо она: с большой библиотекой, наполненной толстыми книгами на разных языках - на тех языках, на которых уже давно не говорят, - с портретами каких-то знатных персон, развешенных на стенах в деревянных рамках, с двумя этажами, двумя спальнями, кухней около библиотеки, небольшой ванной комнатой и с изогнутой лестницей. Потом они перенесли ковры на улицу, отбили их, вымыли полы, окна, стряхнули пыль с книг и полок... Пока убирались то и дело говорили, причем обо всем: об значимом и незначимом, - начиная от погоды и заканчивая будущим, которое ждет каждая из них. Когда дом засиял чистотой обе дамы расслаблено вздохнули.

- Так, солнце мое, дом в порядок привели, осталось привести в порядок нас.

Мак раздела дочь, и та зашла в таз с водой. Впитав воды в тряпку, она аккуратно стала протирать ею тело Илы: ее шею, спину, плечи, руки, грудь, живот, половые губы, - чуть ниже последних свисал небольшой хоботок с яичками, - Мак испытывала неловкость, прикасаясь к пенису, но, несмотря на это, аккуратно протерла и его.

- Солнце, как же мне теперь относится к тебе, - обратилась она к дочери, - как к девочке или как к мальчику?

- Как к девочке, - сказала ей дочь через некоторое время, с умилением посматривая на мать, чтобы вызвать у нее улыбку.

- Красавица, - Мак улыбнулась и обняла Илу за голову, поцеловала в ухо и закрыла глаза.