Останется только тишина

- Значит, вы все это время были рядом, - я не задавала вопрос, я говорила это не другим, а себе. Мне трудно поверить в то, что мои друзья все время находились у меня под боком.

  Молчание затягивалось, тишина стала громче, я чувствовала себя некомфортно, и другим тоже становилось не по себе.

- Нам недолго осталось, - от этих слов у меня дернулась рука. Но все ждали этих слов, ждали, как неизбежное наступление зимы, как неизбежный приход смерти, ждали, и в этом не приходилось сомневаться. – Дождь уничтожит все растения, а тех, что растут в жарких странах под пристальным наблюдением ученых-агрономов, хватит не всем. Вернее - немногим.

  Теперь тишина была не угнетающей, а скорбной. Единственным, кого сейчас ничто не заботило, был Марк, мирно посапывающий на руках у Сони.

  Сквозь стены, разрезая гробовую тишину городка, до нас дошли звуки взрывов. Где-то стреляли, и, судя по звонкости эхо, отдаваемого стенами, источник был неподалеку. Каждый повернул голову по направлению к звуку. Все что происходило дальше – это беспокойство и короткие тихие диалоги.

- Ну вот.

- Что это было?

- Они добрались и сюда.

- Кто они?

- Бандиты. Забирайте вещи, мы уходим.

- У вас есть стрелы?

- Что это?

- Лук, мне его дал...

- Нет, нам нет от него никакой пользы, брось его.

- У нас есть для тебя только это.

- Молоток? Ладно, это хоть что-то. Давай его сюда.

- Выходим через черный ход, прошу вас, держите Марка и не позволяйте ему плакать.

- И куда мы пойдем.

- Подальше отсюда, если хотим жить.

  Мы шли тихо, друг за другом вдоль стены по коридору между зданиями. Первый шел Толя, последний Сергей. Никто не издавал ни звука, и лишь Толя, оценивая ситуацию, давал знак: идем или стоим, не дыша. Дошли мы до главной площади, дальше один путь – напрямую по открытому пространству. Никого не было ни видно, ни слышно. Выждав десять секунд, нарушая ровный строй, мы быстрым шагом стали пересекать площадь. Того, что произошло, не ожидал никто: из-за здания появилась группа мародеров с дубинками в руках. Назад пути не было, где-то там уже шли вооруженные варвары. Лучшая защита – это нападение.

  Было тяжело, мне по крайней мере точно. Было невыносимо душно, молоток в руке был большой и тяжелый, куча людей сжимала со всех сторон, а еще нужно было обороняться, но причинить вред другому человеку я не могла. Поэтому била я не молотком, а ногами и деревянным наконечником. Сколько мы уже здесь стояли, не было возможности представить. Пять минут, двадцать, шестьдесят?! Ноги подкашивались, глаза слезились от пота, пыли и усталости, но одно неверное движение, и я труп.

  Только я собралась отправить в нокаут одного из бандитов, как он замер в ужасе прямо передо мной. Я замерла тоже. Он не моргал, и это стало меня напрягать. Он что-то прошептал одними губами, сухими как песок, и поднял голову. Я не разобрала, что он сказал, но вслед за ним посмотрела наверх. Сердце мое больше не билось. Я потеряла дар речи, опустила голову и посмотрела в глаза человеку, стоявшему напротив меня. Он был мной, я была им, ужас горел на лице каждого из нас. Сначала я прошептала, так тихо, что услышал меня только мой немой собеседник: «Бегите». Но через пару секунд я повернулась и крикнула еще раз: «Бегите!» Услышали меня все, но не послушал никто. Поэтому я крикнула еще громче: «Бегите от дождя»! Все, все до одного повернулись на меня, а затем, вдохнув побольше воздуха или не дыша совсем, посмотрели на небо. Сначала - осознание, затем - ужас. Толя, стоявший около меня, выхватил у меня молоток и разбил окно в соседнем здании.

- Быстро, все внутрь.

  Одних страх побуждает бежать, меня страх сковывает, и ничего с этим нельзя поделать. Я успела понять, что на земле лежат семь человек, и трое из них, умытые в собственной крови, по-видимому, и вовсе были мертвы. Задачей мальчиков в это время была наша защита. Это они и сделали.

  В окно, расположившееся в метре над землей, успели залезть лишь Соня с Марком на руках и Света. Когда один из бандитов собрался собственными усилиями взобраться наверх, пошел ливень, и его замочило дождем. Дима тут же схватил его за ногу и вернул на улицу.

- Куда!

- Ты сдурел совсем, я жить хочу.

- Поздно, считай, ты уже мертв. А там внутри еще три человека, у которых есть шанс. Если на них попадет хоть одна капля, они последуют за нами на тот свет.

- Да ты! – Мужчина разозлился и набросился на Диму. Сергей, недолго думая, со всей силы ударил человека по голове дубинкой. У него была еще пара часов. В один миг он потратил все.

  Через секунду последовал выстрел. Видимо, жить с мыслью о смерти гораздо сложнее, чем умирать. Один из незнакомцев застрелился. Тут же прогремел душераздирающий вопль, и разъяренный мужчина выхватил пистолет из руки мертвеца и стал направлять то на одного, то на другого. Вдруг выстрел, падение, и началась бойня. Опять все по новой. Бились лишь бандиты. Пошли друг на друга. Девочки кричали, пытаясь образумить их. Лишь бы наши мальчики не ввязались с этими глупцами в драку.

  Неожиданно для всех в центре навалившихся друг на друга людей прозвучал еще один выстрел. Бандиты, потерявшие голову, ломанулись в разные стороны, кто куда. Остался стоять только Сергей с пистолетом, поднятым навстречу дождю. Все-таки влез, будь он неладен.

***

  Все знают, что все умирают. Но не все могут принять это. И раз мы сидели здесь, значит такова была наша судьба. Вика сидела спиной к стене под окном, разговаривая со Светой, которая не переставала плакать. Я сидела на мокрой земле и смотрела на небо. Дождь закончился через пятнадцать минут после начала, и теперь из-за туч выглядывало палящее солнце. Ко мне молча подсела Алена, взяла меня за руку и продолжила наблюдать за Сивой. Она разговаривала с Марселем. Он один из тех мародеров, который был вынужден красть у людей, потому что деньги закончились давно, а из Франции путь в Африку еще длиннее, чем из Испании. Сива говорила на французском, поэтому им было легко найти общий язык. Через час Марсель умер. Ранение на плече явно сказалось на прогрессировании отравления. Сива не заплакала, она потупила голову и теперь сидела так всегда.

  «Нам осталось недолго» - этих слов ждали все, но никто не предполагал, что все произойдет настолько быстро. А недолго – это сколько? В случае людей из правительства и миллионеров, которые уже сидят в безопасности – это вся жизнь. В нашем случае – пара часов.

  Первой из наших умерла Диана. Похоронить ее в этой глине не представлялось возможным, поэтому мы завернули ее в импровизированный саван из ткани, которую нашли в доме неподалеку, и отнесли ее в пустующее помещение в двух минутах ходьбы от площади. Туда же ранее мы перенесли тела погибших неизвестных.

  Мы не разрешали выходить из здания Соне и Свете, пока земля полностью не просохнет. Как бы они не старались нас переубедить, все же правда осталась за нами.

  Проходили часы, нас становилось все меньше, один за другим ложились рядом. Это стало напоминать считалочку про десять негритят: «...их осталось трое».

  Мы сидели порознь, каждый дальше другого метров на пять, мы не говорили, не смотрели друг на друга. Я не была уверена, что они вообще услышат меня. Вернулась тишина, но больше она не давила, теперь она была благоговейной, умиротворяющей. День вернул прежнюю жару, а я продолжала сидеть на солнцепеке – какая уже разница. Воздух редел, легкие горели, было тяжело дышать.

  Мысли летели одна за другой, больше не скованные переживаниями о несправедливой судьбе. Я вспомнила родителей, друзей. Подумала о семи миллиардах человек, которые уже ждали нас за вратами жизни. Я не ненавидела людей, открывших «ящик Пандоры», не корила себя за свое прошлое. Просто ждала, сливаясь с тишиной, которая, теперь я точно это знала, заполонила всю планету и возможно никогда не освободит ее.

  Я выпрямила ноги, легла на спину на горячую землю, где-то вдалеке плакал ребенок, но он был не здесь, а в другом мире, в любви и заботе; я закрыла глаза.

  «И никого не стало...»