41. Люцифер

Тени, лежавшие на стенах пещеры, непрерывно менялись, так же непрерывно менялась и протоплазма. В колеблющемся свете газовой лампы, чем-то похожем на холодное мерцание луны, это существо напоминало столб густого дыма — бесформенного, клубящегося, кроваво-красного.

Кейлу очень хотелось бы верить, что это и вправду всего лишь дым, но он понимал, что дело обстоит не столь просто. Эктоплазма. Вот что это, должно быть, такое. Материя потустороннего мира, из которой, как говорят, состоят духи, привидения и демоны.

Кейл никогда раньше не верил в привидения. Идея, что будто бы существует жизнь после смерти, — это духовный костыль для слабых, а не для таких, как Флетчер Кейл. Но теперь...

Джин Терр сидел на полу, не сводя взгляда с видения. В ухе у него блестела золотая сережка.

Кейл стоял, прижавшись спиной к холодной известняковой стене пещеры. У него было такое ощущение, будто его что-то намертво приклеило к этой стене.

В сыром воздухе все еще висел отвратительный запах серы.

Слева от Кейла, через проход, ведущий из первой камеры этого подземного убежища, вошел человек. Нет, не человек. Это был один из двойников Джейка Джонсона. Тот самый, который назвал его детоубийцей там, снаружи.

Кейл издал короткий стон отчаяния.

Это был демонический двойник, череп которого наполовину лишился мягких тканей. Его единственный влажный глаз, без век и бровей, злобно сверкал на Кейла из глазницы, которую обрамляла голая белая кость. Посмотрев на Кейла, демон повернулся к переливающемуся чудовищу, что было в центре пещеры. Он подошел к этой колонне непрерывно взбалтывающей себя слизи, развел руки в стороны, обнял желатиноподобную плоть — и просто растворился в ней, слившись с ней воедино.

Кейл пораженно смотрел, ничего не понимая.

Вошел еще один Джейк Джонсон. Тот, у которого был как будто содран бок. Все ребра торчали наружу, и было видно, как за ними бьется окровавленное сердце, легкие тоже были открыты, однако внутренние органы почему-то не выпадали наружу через пустые промежутки между ребрами. Но ведь это же невозможно! Хотя, с другой стороны, это же видение, родившееся где-то в Аду и поднявшееся сюда прямо из Преисподней, — и лучшее доказательство тому запах серы, всегда сопровождающий Сатану! — так что тут возможно все что угодно.

Вот теперь Кейл поверил.

Если не поверить, то можно было только сойти с ума.

Вошли гуськом остальные четыре двойника Джонсона, взглянули на Кейла, потом по очереди влились в бурлящую, непрерывно движущуюся слизь.

Газовая лампа гудела негромко и ровно, слегка шипя.

Желеобразная плоть пришельца из потустороннего мира начала расправлять жуткие черные крылья.

Шипение лампы свистящим эхом отражалось от каменных стен.

Не успев до конца развернуться, крылья растворились в столбе слизи, из которого они возникли. А вместо них стали появляться лапы, похожие на те, что бывают у насекомых.

Но вот наконец заговорил Джин Терр. Возможно, он был в трансе — хотя в глазах у него горели живые искорки.

— Мы сюда приезжаем — то есть я и некоторые из моих ребят, — наезжаем два-три раза в год. Понимаешь? Здесь ведь оно что... здесь идеальное место потрахаться, а потом выбросить. Никто ничего не услышит. Никто не увидит. Понимаешь?

Джитер в первый за все время раз оторвал взгляд от чудовища и посмотрел прямо в глаза Кейлу.

— Что значит... потрахаться и выбросить? — спросил Кейл.

— Ну, раз в пару месяцев, иногда чаще, появляется какая-нибудь крошка, которая тоже хочет стать «Хромированным дьяволом» и готова для этого служить чьей-нибудь подстилкой, ей даже неважно чьей, понимаешь, пусть хоть любой ее трахает, когда тому только захочется или когда ему поднадоест своя баба. Понимаешь? — Джитер сидел, подвернув под себя ноги, как йог. Руки его неподвижно лежали на коленях. Он был похож на Будду, только злобного и циничного. — Иногда кто-то из нас ищет себе новую постоянную дырку. А иногда девчонка действительно хороша, и тогда мы берем ее в компанию. Но это бывает не часто. По большей части мы их просто отшиваем.

Насекомоподобные лапы снова влились в столб переливающейся слизи, что торчал в центре пещеры. Теперь из него стали возникать десятки рук; появляясь, они растопыривали пальцы, и это напоминало лепестки какого-то странного цветка.

— А время от времени возникает просто потрясная крошка, — продолжал Джитер, — но она нам не нужна, или мы не хотим таскать ее за собой, а просто хотим позабавиться с ней. Или подвернется какая-нибудь шестнадцатилетка, знаешь, из тех, что убежали из дому и теперь путешествуют, и, если она недурна, мы ее подбираем, хочет она или нет. Если мы прихватываем такую с собой, то даем ей чего-нибудь курнуть или нюхнуть, ну, чтобы ей тоже было в кайф, потом привозим сюда, где нам никто не помешает, я тут трахаем ее денька два-три до потери пульса, пока всю ее наизнанку не вывернем, а потом, когда ни у одного из нас уже больше не стоит, мы ее выбрасываем, но как-нибудь по-интересному.

Демоническое создание в центре пещеры снова изменилось. Руки вобрались обратно, а вместо них по всей его длине появились десятки ртов, заполненных острыми, как бритвы, клыками.

Джин Терр взглянул мельком на эту новую картину, но, похоже, она его нисколько не испугала. Напротив, при виде ее он даже улыбнулся.

— Что значит выбрасываете? — спросил Кейл. — Убиваете?

— Да, — ответил Джитер. — Но как-нибудь по-особенному, чтобы интересно было. Тут их и зарываем. Кто тут когда их найдет? А нас это немного встряхивает.

Тонус поднимает. Но так было до последнего воскресенья. А в этот выходной, уже после обеда, ближе к вечеру, расположились мы тут на травке возле дома, трахаем такую вот крошку, и вдруг из леса выходит Джейк Джонсон, совсем голый, то есть в чем мать родила, как будто тоже пришел потрахаться. Я подумал, ну ничего, выбросим деваху, потом выбросим и его, и порядок, никаких свидетелей, понимаешь, но не успели мы его снять, как из лесу выходит еще один Джейк, потом третий...

— Точь-в-точь как со мной было, — вставил Кейл.

— ...потом еще один, и еще. Мы в них палим, попадаем им прямо в грудь, прямо в морду, а они не падают, даже не останавливаются, прут прямо на нас и прут. Ну, Малыш Билли, он у меня на главных ролях, бросается с ножом на того, что ближе всех, но хрен толку. Этот Джонсон сам хватает Билли, и Малыш никак не может от него вырваться, а потом вдруг... н-ну... Джонсон уже вдруг больше не Джонсон. Он вдруг превращается вот в это, в это бесформенное чудовище. И оно жрет Билли... вгрызается в него, как... да нет, парень, оно его просто растворяет, черт побери. А само становится все больше и больше и потом вдруг превращается в огромного жуткого волка, в такое страшилище...

— Господи Иисусе, — проговорил Кейл.

— ...в большущую волчару, какой я никогда не видел, а другие Джейки стали превращаться кто во что, вроде огромных ящериц с мерзкими пастями, а один из них превратился не в ящерицу и не в волка, а во что-то такое, что я даже не знаю, как назвать, и все они начинают гоняться за нами. До мотоциклов мы, парень, добраться не можем, потому что эти твари оказались между нами и мотоциклами, и вот они угробили еще пару моих ребят, а потом стали гнать нас вверх, в гору.

— К пещерам, — сказал Кейл. — Они и меня сюда так загнали.

— Мы и понятия не имели об этих пещерах, — сказал Терр. — Так вот, мы сюда попадаем, прямо в темноту, и эти твари начинают нас тут убивать, понимаешь, парень, убивать нас здесь, в темноте...

Клыкастые рты тоже исчезли.

— ...и вот, понимаешь, вокруг все копят, а я понять не могу, куда попал, ничего же не видно, и я заполз в какой-то угол спрятаться, понадеялся, что они меня там не учуют, хотя сам же понимал, конечно, что найдут, обязательно найдут.

Кроваво-красные ткани пульсировали, по поверхности их пробегала рябь.

— ...а потом вопли стихли. Ну, значит, перебили всех. Тут наступила такая тишина... а потом я слышу, как в темноте неподалеку от меня что-то движется.

Кейл слушал Терра, а сам не отрывал глаз от колонны слизи. На ней снова появился рот, но теперь уже другой формы, с вытянутыми вперед губами. Похожий на рот какой-то экзотической рыбы, он жадно заглатывал воздух, но при этом казалось, что он ищет, где бы тут заглотить плоть.

Кейла передернуло. Терр улыбнулся.

Теперь такие же рты стали раскрываться по всему чудовищу.

— Так вот, сижу я там в темноте, — продолжая улыбаться, говорил Джитер, — и слышу какое-то движение, но на меня никто не нападает. Вместо этого вдруг зажигается свет. Вначале очень слабый, потом поярче. Оказывается, это один из Джейков зажег газовую лампу. И тут он говорит, чтобы я шел с ним. Я, понятно, не хочу. Он хватает меня за руку, и, знаешь, парень, у него ледяная рука. И он такой сильный. Ну, он меня тащит за собой, притаскивает сюда, а тут из-под пола вылезает такая штука — я ничего подобного раньше не видел, нигде и никогда. Я чуть не обделался. Он заставляет меня сесть, оставляет мне лампу, а сам подходит к этому ползущему дерьму и просто входит в него, входит и сливается с ним, и я остаюсь один с этой штукой, которая сразу же начинает вот так вот непрерывно меняться.

Кейл и сам видел, что оно действительно непрестанно видоизменяется. Ловящие воздух рты уже успели бесследно исчезнуть. Теперь на боках бурлящего создания образовались зловещие остроконечные рога: десятки рогов всех конфигураций — прямые и ветвистые, гладкие и с зазубринами — и всех возможных расцветок торчали из желатинообразной массы.

— Так что вот уже примерно полтора дня, — продолжал Терр, — я сижу здесь и наблюдаю за этой штуковиной. Ну, за исключением того времени, конечно, когда сплю или отхожу что-нибудь перекусить там вон, в соседней комнате. И знаешь, иногда оно со мной разговаривает.

Похоже, оно знает обо мне все, даже и такое, что вряд ли знали самые близкие мне братья-роверы. Оно знает о трупах, которые мы здесь зарыли, и о тех чертовых мексиканках, которых мы выбросили, когда перехватили у них торговлю травкой, и знает о том копе, которого мы тут порубили на куски пару лет назад, — знает, понимаешь, хотя даже сами копы, ну, те, другие, этого и не подозревают и за нами не числят. Вот так-то, парень: эта великолепная и странная штуковина знает все мои тайны. А если чего не знает, то спрашивает, просят рассказать и тогда уж слушает будь здоров. Я ей нравлюсь, парень. Она меня одобряет. Или он. Никогда не думал, что действительно встречусь с ним. Всегда надеялся на это, но никогда не думал, что и вправду удастся. Я молился об этой встрече многие годы, парень, мы всем братством каждую неделю служила ради этого черные мессы, но я никогда не думал, что он и в самом деле мне явится. Мы приносили ему жертвы, парень, даже настоящие человеческие жертвы, и пели все нужные псалмы, но нам никогда не удавалось ничего вымолить. Так что то, что здесь происходит, это, парень, настоящее чудо. — Джитер засмеялся. — Я работал на него всю свою жизнь, парень. Служил его делу. И молился ему тоже всю свою жизнь, молился Зверю, Антихристу. И вот теперь он тут. Мать твою, это же просто чудо!

— Что-то я перестал тебя понимать, — на самом же деле Кейл не хотел понимать, о чем идет речь.

— Врешь, — Терр не мигая уставился на него. — Ты прекрасно понимаешь, парень, о чем я говорю. Ты все знаешь.

Кейл промолчал.

— Ты думал, что это Демон, что это что-то такое, из Ада, верно? А он и вправду из Ада, парень. Только это не Демон. Это Он. Он. Люцифер.

На мрачно-темной плоти, среди десятков остроконечных рогов раскрылись маленькие красные глазки. Множество маленьких пронзительных глаз, и в багрово-красном блеске каждого из них горели ненависть и знание — отличное знание науки зла.

Терр жестом дал понять Кейлу, чтобы тот подошел поближе.

— Он позволяет мне жить, потому что знает, что я — Его преданный апостол.

Кейл не сдвинулся с места. Сердце его стучало как молот. И не от страха. Или не только от страха. Его потрясло, захватило еще какое-то чувство, хотя определить это чувство Кейл бы не смог...

— Он позволяет мне жить, — повторил Джитер, — потому что знает, что я постоянно служу Его делу, выполняю Его работу. Другие... может быть, они были не так преданы Его делу, как я, и поэтому Он уничтожил их. Но я... я — другое дело. Он позволяет мне жить, чтобы я на Него работал. Вполне возможно, парень, что Он даже позволит мне жить вечно.

Кейл моргнул.

— Он и тебе позволяет жить тоже поэтому, — продолжал Джитер. — Наверняка. Точно. Правда, точно. Потому что ты служишь Его делу, понимаешь?

Кейл отрицательно замотал головой:

— Я никогда не был... никогда не поклонялся Дьяволу. Никогда не верил.

— Неважно. Ты ведь служил Его делу, и тебе это нравилось.

Красные глазки внимательно смотрели на Кейла.

— Ты же убил свою жену, — сказал Джитер.

Кейл тупо кивнул.

— Ты даже собственного малолетнего сынка прикончил. Если уж это не служение Его делу, парень, тогда что же?

Сверкающие глазки смотрели не моргая, и Кейл начал постепенно осознавать, что за чувство росло и ширилось в нем. Восторг, благоговейный страх... религиозное прозрение.

— И кто знает, что еще сделал ты за свою жизнь, — говорил Джитер. — Наверняка много такого, что тоже было служением Его делу. Быть может, даже все, что ты сделал, было таким служением. Ты совсем как я, парень. Ты появился на свет, чтобы быть посланцем Люцифера. Мы с тобой... это же у нас в генах. В генах, парень.

Наконец Кейл нашел в себе силы оторваться от стены.

— Так-то лучше, — проговорил Джитер. — Иди сюда. Подойди к Нему поближе.

Эмоции захлестывали Кейла. Он и раньше знал, что он не такой, как все остальные. Он лучше. Он особенный. Кейл всегда знал это, знал твердо, однако подобного подтверждения своей правоты он и ожидать не мог. Но тем не менее вот оно, не оставляющее никаких сомнений доказательство его избранности. Кейла охватила неописуемая радость, от которой у него даже сжалось сердце.

Он опустился на колени рядом с Джитером, возле этого явленного чуда.

Наконец-то он призван.

Его час настал.

«Вот она, моя судьба», — подумал Кейл.