33. Трэпокалипсис

Влад

Всю ночь меня штормил дикий жар - так мне сказал Янис, просидевший со мной, как мамаша, до следующего утра. Вику я не видел, да и не думал о ней (наконец-то!). Никаких снов тоже не вырисовывалось, но спокойно я не спал. Доверия не испытывал и к родным стенам.

Раза два мелькнул образ матери, то ли задумчивый, то ли печальный. Янис позднее скажет, что я бредил во сне, зовя её. К воцарению следующего дня мне было сильно легче: не трясло, не морозило, только перебинтованная рука болела.- Ты не помнишь, но я дал тебе жаропонижающие. - сообщил уставший, невыспавшийся Янис, носом клюющий воздух лёжа рядом со мной.

И я в натуре не помнил. Ровно после момента незапланированного погружения исследовать дно ванны.- Как самочувствие? - он сел на подушку, какой я разделял кровать на свою и Викину части.- Сойдёт. - соврал я, стягивая вниз правую часть лица. Тошнило неимоверно, скорее токсикозило, и я побежал в туалет чистить желудок.

Янис за мной не пошёл, предпочёл ещё минуту пооткисать на кровати, пока меня полоскало как не в себя. - Тебе бы отдохнуть пару деньков, никуда не ездить. - посоветовал друг, пока я тупил, восседая на крышке унитаза.

Сил никаких не осталось - пройти в соседнюю комнату уже испытание, глаз дёргался. Больше всего я не хотел смотреться в зеркало, и так понятно, что всё плохо.

Собравшись, я, качаясь и страдая адскими головными болями, вернулся на кровать, прилёг на бок.- Знаю я причину. Слушай, брат, не может всё так продолжаться больше. И прежде чем начнёшь сопротивляться, послушай: не я первый говорю, что... кхм... Вика сломала тебе психику. Серьёзно, ты сам на себя не стал похож. Избавься ты от неё по-хорошему, пока вы взаправду не поубивали друг друга.

Я немного полежал в молчании и тихо, неохотно произнёс:- И сам думал об этом.

Сил как не было, а привычка не сидеть на месте брала верх, и я, полностью инертный, поковылял на кухню.- Давай я принесу, что тебе надо? - предложил Янис, но на опеку его я, не оборачиваясь, выдвинул средний палец. Правда, лучше бы я не торопился с выводами.

На кухне, сидя за столом, дремала Вика - мразь, какую я не надеялся встретить хотя бы до конца сегодняшнего дня. Она раскинулась на стуле, задрав голову, и как ни в чём не бывало сопела. Единственная причина, почему я не столкнул со стула - Янис. А впрочем, он вскоре покинул нас не то от усталости, не то от понимания, что его присутствие больше здесь необязательно.

Я ещё долго, неотрывно (не моргая) мысленно распиливал эту шалаву, не покидал кухни, как будто знал, что она снова уйдёт. Но не-е-е... Моя очередь. Если так желает убраться - пусть проваливает.- Одного не понимаю - за что? - дрожащими губами проговорил я, по-новому покрываясь потом и сжимая до побеления костяшек кулаки. - Я же раскаялся. Я же всё понял. Сейчас-то за что? Эй! - я пихнул её в плечо, и Вика пробудилась, посмотрела так, будто я зарекаюсь хлопнуть ей по роже.

Мы долго пялили на друг друга, пронизывая взаимным отвращением, пока мне не пришло в голову схватить эту суку за рукав и, немного протащив, выставить на лестничную площадку. Покуда выгонял, Вика ни разу не пикнула, лишь оказавшись за дверью, одарила меня парой ласковых:- Как легко ты всё решаешь, Ширяев. - стукнув в дверь. - Боялся за порог пускать, пока была нужна. А сейчас выгоняешь! Да ты и месяца не выдержишь, потому что... Потому что твой больной мозг уже привык ко мне. Понял?!

Вика немного покричала, пока я стоял, слушал, заткнув уши. Наговорилась. Наконец наступила тишина. Как будто груз с плеч и воздух чище, как у прошедшего долгую ремиссию наркомана. Я стянул кожу лица при внезапной мысли, что облегчение, как и сама доза, окажется временной, скоротечной, и я загремел на кухню обшаривать полки с наверняка оставшимися пакетиками «сахара».

Вика

Козёл. Но в принципе, ожидать следовало. Нет-нет, я безумно рада, что он отказаться от меня, но не вышвыривать же меня, да ещё и без вещей. Хоть бы грош кинул.

Не питая иллюзий хотя бы на получение собственных вещей, я без лишнего шума, по лестнице, подгибая колени, вышла на улицу. Стемнело. Похолодало. И курточки мне не кинул. Но нужно идти. Куда? - не имею понятия. В подъезде, под лестницей, где уже не грела батарея, отдохнуть не получится - и дело совсем не в неизбежных неудобствах. Соседи, увидев скорчившуюся меня, посчитав за бродягу, безоговорочно вышвырнут меня на холод, как Влад из квартиры.

Черноты в небе практически не находило: её закрыли плотные дождевые тучи, коим не терпится скрасить мой вечер. Вот, на асфальт упала крупная капля и растеклась, вторая ударилась об мой лоб, ледяная, неприятная, питерская. Скукожевшись, я побрела к шоссе в слабой, но живой надежде поймать попутку, а там уж действовать на перекладных.

Но и с попутным транспортом оказалось не так гладко, точнее меня намеренно игнорировали, на добивку обрызгав из грязной лужи.

Намокшие вещи прилипли к телу и взяли роль холодильника. Сжавшись в комок, я села на бордюр возле остановки и спрятала лицо в коленях. Так и умру на холоде либо заработаю страшнейшую пневмонию - думала я, убивая в себе веру в оставшееся светлое, но кто-то позади тронул меня за плечо. Думая, что это неравнодушный прохожий, я резко обернулась на него и определила Лока, снисходительно смотрящего на меня.

Сейчас, на лютом холоде, мне не хотелось кричать, клясться, что ненавижу его за растоптанное сердце, вместо ругани я прилипла к нему, крепко обняв.- Я очень хочу домой. Пожалуйста, отправь меня домой. - проскулила я, цепляясь за последний свой шанс (а чтобы его не проворонить, надо быть послушной).

Добрый Лок погладил меня по щекам, утёр подступающие слёзы и сказал:- Идём, замёрзнешь.

Сначала я полагала, что он в очередной раз составит мне встречу с Владом, однако, ранее попав в его «BMW», мы завернули в другую сторону. Лок ничего не говорил во время поездки, лишь врубил печку посильнее - в особенности меня порадовало сиденье с подогревом. Он понимал, что за маской отчаяния я всё ещё злилась на него, потому молчал, ибо доказывать ему нечего.

Своевременное тепло помогло мне успокоиться, но не расслабиться. Нервозность моя проявлялась в издевательстве над браслетом: я сильно оттягивала верёвочку, держащую моё запястье, в последствии она лопнула, и оставшееся время в пути я держала браслет в кулаке.

От усталости остальное помню смутно. Мы ехали по ощущениям без малого час, попав под сильный ливень. На полпути я задремала, слышала, как лупит по крыше дождь. По прибытии еле живую меня Лок упросил раскачаться и предоставил красную клетчатую рубашку, чтобы не замёрзнуть по пути. Приехали мы, как оказалось, на вокзал, откуда полтора месяца назад меня встречал «совсем нормальный» Влад, с которым я очень хотела дружить...

Добежав за руки до порога, мы спрятались под козырёк отдышаться. По моим намокшим волосам и на одежду стекала вода, а дреды Лока словно не изменились, намокли только.

С немым вопросом «что теперь?» во взгляде я сверлила Лока до тех пор, пока он не сказал:- Как ты и хотела, отправлю тебя домой.- Паспорт остался в квартире.

Лок тяжело выдохнул и посмотрел сквозь меня.- Будем думать. - неопределённо ответил он, кусая нижнюю губу и запуская меня внутрь здания. - Проходи.

Дальше, к кассе, с Локом я не пошла, последний велел «сидеть у окошка и греться», а сам ушёл, судя по всему, ближе к кассе.

Пассажиры, туристы - все они присутствовали, но в удивительно малых количествах. Каждый, засыпая, гуляя, считая минуты, ожидал своего рейса. Так и я ожидала, тоскливо пялясь на табло с бегущей красной строкой ближайшего рейса «Санк-Петербург - Челябинск, время прибытия - 21:43» - совсем скоро.

Очень скоро вернулся Лок. Едва ли в голову ударила идея спросить «ну и зачем?», он протянул мне билет. Самый настоящий. И мне на секунду показалось, что я сплю. Протерев глаза рукой, я получше рассмотрела спасительную бумажку. И мне совсем не было важно, как Лок получил её: подкупал или грозил - я поеду домой, вот что главное.- Держи и не благодари. - Лок благородно вручил мне билет.

Трясясь от холода, я забрала билет в старую, спокойную жизнь и чуть не прижала его к груди - влага помешала. Но вспомнив о Локе, я вдруг осознала, что это наша последняя встреча - такая несправедливая.

Ах, если бы я была старше...

И я решила, что другого шанса не будет. Подскочив с лавочки, я запрыгнула Локу на шею и пока не вернулось к нему осознание, что происходит, крепко-крепко обняла его и поцеловала в щёку. Лок же в свою очередь пребывал в ступоре или незнании, чем ответить: он не возражал, не обнимал... да и не нужно уже. А не нужно потому, что бессмысленно. - Спасибо. Спасибо тебе.