✿︎Акт 18. Немое сердце

✿︎Начался 1961 год. 10 Января. Пестрили в небе воробьи, садясь на ветви белой камелии, крыльями веяли налетевший иней. Камо редеет, теперь эта река стала ручьём до весенней поры. Небо окрасилось в цвет пера полярной совы, совсем не видно солнца, только облака и мелкий-мелкий снег. Уже прошла закрытая встреча майко и гейко, на которой они поздравили друг друга с началом нового года.Там же красавиц и отличили в различных успехах, выделив среди всех цветков. Такими отличными майко оказались Юрико и Сузуми-сан - подруги Умэ. Некогда бывшие минара́и уже стали совсем взрослыми. Скоро начнутся фестивали, нужно как следует готовиться.

Минара́и [見習い] - вторая стадия обучения гейши. Она следует перед майко. Обычно девушки выглядят также как и обычные майко, но их можно определить по коротко спущенному поясу позади. Он называется ханда́ра [半だら]. Минараи присутствуют на одзасики и только наблюдают, в то время как майко и гейко работают.

✿︎✿︎✿︎

Разлетались на берегу речные ржанки, обрамляя крыльями зонты идущих на учёбу майко. Раннее утро в Гион-кобу бодрило душу и тело, после очередного выпитого саке за просмотром снежной пелены. Зимы в то время были холоднее, и снег казался более сияющим, отражаясь на сверкающих шёлковых узорах подола кимоно. Умэ с самой зари была на ногах. Сегодня важный день. Красноволосая леди уже спешила в окию "Ханами". Серый асфальт и тёмные деревянные домики, фонарные столбы и куча людей. Повсюду шум, звенят колокольчики в сандалиях окобо. Умэ пробиралась через хаос звуков, превращая его в гармонию, и тут же снова погружая куда-то в пучину своих мыслей. Раздумья приходят и уходят, мелькают и теряются. Умэ даже и не заметила, как мимо неё прошла Миюки, тоже спешившая куда-то. Умэ извинилась, низко поклонившись, и отправилась дальше. Окия Ханами уже показалась перед глазами. Девушка поскорее вошла внутрь. Ей не нужно было специальное приглашение, чтобы вот так просто входить в частную собственность Ханами - эта привилегия была у неё с самого детства.

[Фотография с юными красавицами.]

✿︎✿︎✿︎

На зимнем ветру колышутся по лицу незаплетённые волосы. Скоро надо будет отправляться в парикмахерскую. Сегодня даме нужна причёска симада. Умэ раздвинула реечные двери. На пороге её заметила служанка, поприветствовшись, она отвела клиентку в комнату госпожи. Харуки Ханами сидела собственной персоной у круглого окна и читала какие-то бумаги. Умэ была одета в тёмное кимоно с узором из разноцветных снежинок. Она поклонилась и вошла дальше в светлую просторную комнату. Помещение было очень чистым, со свежим воздухом и ароматом срезанных цветов. Девушка обернулась и увидела икебану с алыми камелиями. Госпожа Ханами повернулась к Умэ лицом.

— Доброе утро, моя дорогая. Спасибо, что ты пришла по моей просьбе пораньше утром, — сказала она с доброй улыбкой. Её морщины на лице казались Умэ очень милыми.

Некоторые люди в ханамати казались Умэ не очень красивыми. Была одна старая гейко по имени Ака́ба, она часто подрабатывала в доме "Анзуан". Умэ познакомилась с ней на уроках госпожи Сакаку. Акаба была не очень красива внешне, имела большое лицо, похожее на орангутанга, широкие плечи и низкий рост, пухлую грудь и отвисшие мочки ушей. Но всякий раз, когда Акаба танцевала, Умэ чувствовала необыкновенное поражение. Женщина была настолько красива, что диву давались все без исключения. Умэ вычла из этого большой урок и пример для себя. Очарование кроется не во внешности, по крайней мере не во всяком случае. "Как слёзы прячутся за красной помадой" - эту строчку Гион коуты Умэ интерпретировала для себя очень широко, и использовала её как поговорку для описания двоякости танцевального искусства.

— О чём ты так задумалась, моя маленькая? — спросила Ханами ещё раз.

— А? Да так, вспомнила Акабу-сан.

— Бери с неё пример.

— Ещё с давних пор начала, госпожа, — отвечала Умэ с покорностью.

Ханами протянула ей лист бумаги, который вдумчиво перед этим прочитала. Это был особый документ. В нём было предложение для Умэ, выступить на Китано-одори весной. Это сообщение пришло из района Камиситикэн - самого северного ханамати Киото.

— Они предложили не такую уж большую сумму для аренды тебя, я хочу подумать ещё немного. Если ты согласишься сама, то сегодня после обеда тебя будут ждать в театре Камиситикэн-кабурэндзё. И чего только там они удумали? — ёрничала Ханами.

— Я с удовольствием поучаствую в одори, — Умэ сердечно прижала бумажку прямо к сердцу.

— Не забывай про Гионские фестивали тоже.

— Я с лёгкостью буду участвовать в нём. С самого детства своего, я горячим сердцем плясала, кружилась и порхала с веерами перед всеми. К тому же иэмото Иноуэ редко меняют программу.

Ино́уэ-рю [井上流] - одна из школ японского танца. Лучшая во всей стране. В ней учатся только танцовщицы из Гион-кобу. Иэмо́то - это главный человек в школе, владеющий искусством.

— Тоже верно, но я бы на твоём месте подумала. Ты совсем не знаешь программу Китано-одори.

— Мне не сложно научиться.

— Смотри сама.

— Спасибо, — сказала Умэ, низко поклонившись.

Госпожа Ха́руки Хана́ми [春樹 • 花見] - её имя переводится как "весеннее дерево", а фамилия "любование цветами". Ей пятьдесят шесть лет. Насколько Умэ помнила, её день рождения приходился на восемнадцатое января. Она была знакома с Умэ, когда та была ещё совсем маленькой девочкой.

Харуки Ханами дружила с её отцом, но после несчастного дня, она попеклась заботиться о Умэ и её брате, ведь больше этого делать некому. Дама обучила Умэ танцам и стала зарабатывать на ней деньги, питая к ней искреннюю любовь и гордость. Ханами очень находчивая и умная женщина, умеет хранить тайны и усмирять любые споры, за свою жизнь пережившая развод и смерть ребёнка. По крайней мере это Умэ знала наверняка.

✿︎✿︎✿︎

Слива покинула окию Ханами, сходила к парикмахеру и, с новой причёской, отправилась домой. На часах в булочной было почти девять, Умэ зашла купить свежих утренних пирожков и булочек для Момо. На улице было холодно. Девушка поскорее направилась в свою сторону. С востока виднелась гора Хигасияма, пагода Ясака кокетливо пряталась в дымке пара от дыхания Умэ. Она открыла калитку, прошла по каменной кладке и вошла в дом. Её внимание потревожил один момент. На пороге была чья-то обувь.

— Опять нежданные гости? Хах, — сказала она вслух.

Умэ раздвинула сёдзи в гостиную. Её глаза пронзил луч света, она немного прищурилась. Войдя внутрь, когда через секунду прошла пелена сияния, она увидела Момо. Его розовые волосы гладил Мацу. Нежно обнимая друг друга, парни сидели у приоткрытых дверей в сад. Спина Момо была накрыта пледом, а из-за него виднелась раскалённая жаровня.

[Мацу и Момо в моём исполнении.]

— Снегом любуетесь? — спросила Умэ, немного удивившись близости брата с Мацу.

Момо нервно развернулся. Его глаза были немного напуганными, но вскоре это прошло, как потух отколовшийся от уголька малюсенький кусочек.

— Ага... — сказал он, опуская голову вниз.

— Доброе утро. Я приехал сегодня, и решил первым делом к вам заглянуть. Классная причёска, Умэ, — обернулся Мацу, махая рукой.

— Простите, что помешала вашей идиллии, я купила вкусностей, скоро пойду на занятия. Оставлю вас одних, — говорила Умэ, забавляясь над юным, несмышлённым на сердечные дела братом.

— Да ну вас, — проворчал Момо.

В токономе стояла белая ваза со свежей веточкой красной камелии. Комната была убрана. Из за стеклянных сёдзи виднелся падающий мелкий снег. Везде сейчас дух камелий.

— У вас что-то случилось? Я застала момент примирения? — спрашивала Умэ с опаской отталкивая мысли о том, что онрё в шкафу снова проявилось. Дай боже, чтобы Момо снова его не увидел.

— Да нет, просто он по мне очень соскучился. Гляди, как жмётся, — шутил Мацу.

— В его-то годы. Помягче бы с ним, — говорила Умэ сводя брови.

— У меня всё под контролем.

— Может вы уже перестанете? Слушать противно... — возникал Момо, отодвигаясь от Мацу в сторону.

Умэ ушла к себе в комнату наверх. Ещё было время до похода в Камиситикэн. В комнате было всё так же, те же красные ковры, тот же маленький телевизор, те же вазы и коробки. На полу лежал пояс фукуро, некогда неубранный Умэ после тяжёлой ночи в отяя. Умэ сложила его в шкаф. Её внимание привлёк лакированный блеск. Это был её сямисэн, спрятанный в шкафу от чужих глаз, украшенный еле-заметными старинными узорами. Умэ достала его.

— Может спеть чего перед выходом? — подумала она про себя. Окно светилось серым блеском, было слышно смех Мацу на первом этаже. Завывал ветер где-то в небесах. Умэ выдохнула. Она села на свой красный ковёр лицом к шкафу. Сямисэн у груди нежно зазвенел шёлковыми струнами. Юная девушка сомкнула глаза и начала сердечно петь написанную собственными руками загадочную неслышимую песню.

•••✿︎•••

Под снегом слива расцвела, ‎Под снегом слива распустилась. ‎Любовь в груди растаяла,‎Как слёзы по щекам спустились. ‎‎О, бог искусства, до чего же‎Светло средь ночи, как во сне.‎Сквозь щели видно первый снег‎И сливы лепестки в огне.‎‎Камо-река инейной дымкой ‎Накрылась, колкий лёд першит.‎Мой голос тихо напевает,‎За сливой к небу всё спешит. ‎‎Отяя добрый свет неясен -‎Любви и ненависти край.‎Я так несчастна, сливы песни -‎Сквозь сотни лет не забывай.

✿︎✿︎✿︎

["Снежная буря", Ито Синсуй.]

Умэ сложила сямисэн обратно в раздвижной шкаф. Надо бы одеться полегче... Выходное хикидзури будет мешать на занятиях. Девушка повела плечами, разминаясь, потянулась и зевнула. Она распустила узел пояса и принялась спускать слои один за другим. На ней остался только лёгкий хлопковый нагадзюба́н [長襦袢]. Это нижнее кимоно. Девушка распахнула занавески и принялась выбирать наряд. Сегодня ей хотелось быть нежной, показаться в незнакомом театре покладистой и неконфликтной особой. Умэ выбрала светло-серое цумуги с узором из травы мисканта. Пояс был бледно коричневый. На этот раз Умэ свела выбор цвета к своей доброте, но также утаила в глубине своего сердца холод. Морозящий серый цвет бы намекал окружающим личностям о том, что Умэ не так слаба как может показаться. Истинная мощь и могущество женщины - в её видимой слабости. Никто не знает, что находится на скрытой от глаз стороне открытого веера. Как говорится: "Не буди лихо, пока оно тихо". Умэ предостереглась и вколола в симаду острую шпильку из ракушки и янтаря.

— Как на войну собралась, — приметила Умэ. Она и вовсе не ошиблась, ведь в обществе, где может присутствовать неравенство, то и дело будут возникать конфликты. Сильный покоряет слабого. Умэ хотела без драк и лишней суматохи взойти на вершину этой цепи, обойдя коварство незнакомых ей лиц. Как-то раз она уже столкнулась с предательством: вколотыми в подол кимоно иголками, с украденным веером и словесными оскорблениями.

Из за двери послышался глухой стук.

— Что там такое?

Умэ встала и пошла проведать обстановку. Она прихватила с собой мешочек с вещами. Вернётся в свою уютную комнату дама ещё не скоро. За скрипом дверей оказался тёмный коридор. Он был таким даже днём, это придавало месту аутентичности, всё прямо как в настоящем логове затворника и его загадочной сестрицы-танцовщицы. Умэ вошла в гостиную. На полу лежал Мацу, запрокинувший голову в сторону токономы. Рядом с ним сидел Момо, вооружённый подушкой. Он с одышкой опрокинул на Умэ взгляд.

— Опять он дурачится, забери его с собой в Ситикэн! — Момо смущался.

— Не преувеличивай. Хватит шуметь уже, разобьёте что-нибудь, — ругалась Умэ.

Она поспешила к выходу. Нацепив сандалии дзори [草履], Умэ принялась укутываться в шарфик и надевать накидку. Напоследок она зашла в гостиную к парням.

— Ведите себя хорошо, чтобы я потом не звонила в спец-службы.

— Я раньше убью его, чем они приедут, — шутил Момо.

— Видишь, как шутит? Разве можно так со старшими? — спрашивал Мацу, моля о пощаде.

— Я натравлю на вас обоих Цубаки, если вы не прекратите дурачиться, — сказала Умэ, выйдя из гостиной.

— О, Господи... — шептал Момо.

✿︎✿︎✿︎

["Любование снегом", Ито Синсуй.]

В танце солнечных зайчиков спешила на станцию юная леди. На отцветшей серебристой старой магнолии красовалась чёрная-чёрная ворона, медленно клацающая клювом, провожающая Умэ в театр. Бело-красный трамвай звенел, бился массивными колёсами по рельсам. В тряске вагона Умэ приоткрыла пудреницу, осмотрев своё лицо, она нанесла средство на щёки. Похлопав ресницами, леди убрала пудреницу в пояс к вееру и сложенному документу. Проезжая район Миягава-тё, Умэ любовалась пейзажем родного города. Интересно, где сейчас Кику? Цу-тян уже приступила к работе в отяя "Сакурамай"? Юнец Кои метёт тропинку к святыне Тион-ин? Юрико наверное уже в Иноуэ-рю учит новый танец. Умэ сошла на своей станции. На компактных часиках с цепочкой уже было пол-двенадцатого часа. Девушка направилась в район Китано, в здание Камиситикэн-кабурэндзё. Проходя ворота, переулок и пешеходную дорогу, она легко добралась до него. На входе стояли несколько человек, посмотревших на Умэ с интересом. На мешочке с вещами Умэ были нанесены гербы Гиона, по нему сразу было понятно, откуда она прибыла. Пройдя двери театра, Умэ оказалась в приёмной. Там её уже ждала незнакомая дама. Судя по всему, - это учительница танцев, как показалось на первый взгляд. Умэ подошла поближе. Незнакомка была одета в бледно-фиолетовое кимоно комо́н [小紋]. Это кимоно с мелким повторяющимся узором. На голове особы была простая причёска из трёх прядей и пучка.

— Здравствуйте, — поклонилась Умэ.

— Умэ Цуюно? — спросила женщина.

— Да, — дева кивнула.

_ Пройдёмте за мной, пожалуйста, — улыбнулась дама.

Проходя мимо красивых вывесок и объявлений Умэ попала в небольшое лобби. Вокруг было красиво. Красные ковры, деревянные столбы, расписные стены. Умэ присела за столик вместе с незнакомой прежде госпожой. Она сняла с себя накидку и положила её рядом.

— Я предлагаю вам поучаствовать в Китано-одори за денежное вознаграждение, — сказала женщина.

— Как мне к вам обращаться?

— Куроми.

— Госпожа Куроми.

— Что такое?

— Я с удовольствием приму ваше приглашение, но могу я поинтересоваться причиной вашего предложения? — спросила Умэ, внимательно разглядывая даму.

— Конечно. Видите ли, с давних пор вас величают как "цветок Гиона". Мы просто не хотим, чтобы такой бриллиант сверкал только на одной сцене театра. Я бы сказала, разделяя мнение моих коллег, что Китано-одори должен пройти безупречно... Эх, кого я обманываю? Извините, дело совсем не в этом. Как нам доложили, сюда приедут важные гости. Некоторые гейко из Камиситикэна бесследно пропадали. До сих пор не понимаю, как это могло произойти? Вы слышали о маньяке в районе Камогава? Я думала это как-то связано с этим, но это дело полиции. Как могут просто взять и пропасть женщины средь бела дня?

— Я в последнее время наслышана о районе Камогава. Надеюсь, скоро это прекратится. Неужели всё настолько плохо, что вам не хватает гейко для одори? — напряглась Умэ.

— Прошу не выносить эту информацию из стен этого театра... Дорогая Умэ Цуюно, я и многие другие работники карюкай благодарны таким как вы. Мы пригласили сегодня ещё несколько дам из разных районов.

— Разных?

— Да, самых известных танцовщиц.

— Любопытно.

— Вы с ними позже увидитесь. Давайте подпишем договор на сотрудничество? _ сказала Куроми, протягивая Умэ лист бумаги.

Умэ внимательно прочитала договор и убедилась что ничего странного в тексте нет. Она достала из рукава маленький кошелёк. В нём лежала именная печать. Промакнув её в туши, Умэ оставила отпечаток на договоре.

— Прошу пройти в закулисье, — сказала госпожа Куроми.

— Добро пожаловать мне в Камиситикэн, — подумала про себя Умэ.

✿︎✿︎✿︎

[Фотография с майко перед церемонией эрикаэ (смены воротника). Причёска сакко. ]

Пылали рубинами красные фонари Камиситикэна, рябили в глазах люди. Умэ попала в полную незнакомых майко комнату. Она была светлой, с бумажными окнами, обставленная мебелью из дерева. Сначала немного опешив, Умэ прошла вглубь комнаты. Девушки осматривали её с ног до головы. Одна из самых смелых майко нарушила тишину.

— А у тебя правда такие красные волосы? — спросила она с улыбкой.

— Да, — ответила Умэ, поклонившись закрыв глаза.

Она присела в самом конце комнаты.

— Как тебя зовут?

— Обращайтесь ко мне на "вы". Меня зовут Умэ Цуюно. Я приняла приглашение госпожи Куроми, и я буду танцевать с вами на Китано-одори.

— А, так ты эта самая? Танцовщица из Гион-кобу? — спросила майко, сидевшая недалеко от Умэ.

— Та самая?

— Нам рассказывали о тебе. Ты из какой окии?

— Я из окии "Ханами", — врала Умэ.

— Ваша госпожа Ханами недавно посещала окию "Кацуно". Меня зовут Коумэ. Наши с тобой имена очень похожи, — говорила девушка.

В районе Камиситикэн девушкам часто дают имена с частицами "Умэ" или "Кацу".

— Скоро придёт ваша учительница? — спросила Умэ.

— Через пару минут . Слушай, а ты знаешь наши танцы? Стиль Ханаяги-рю же вам не преподают, — спросила другая майко, что подошла к Коумэ.

— Я знаю "Камиситикэн якёку". Думаю, что в основном на этот план меня и поставят.

— Ясно. Меня зовут Рюка́ми. Мы с Коумэ подруги, остальные майко не такие общительные, — говорила девушка.

— Да-да. Я слышала, что Химэка замышляет козни против Котин-сан.

— Я всё равно не понимаю кто это, — отвечала Умэ.

Дверь распахнулась. Внутрь комнаты вошла учительница Куроми.

— Все на сцену, сейчас будем рассматривать позиции, — сказала она.

Девушки поспешили на репетицию.

✿︎✿︎✿︎

Сцена была большая и просторная. Позади виднелся большой занавес с узорами. Умэ задумчиво разглядывала, вкушая атмосферу неродного окружения.

— И так, Умэ, встань в центр, — сказала госпожа Куроми.

Рядом с ней стояла ещё одна женщина. Умэ её знала. Это была леди Ясуко - одна из давних подруг госпожи Ханами. В этих именах можно запутаться, казалось бы, но запоминать то немного. Куроми и Ясуко - учителя. Коумэ и Рюками - добрые майко, которые скорее всего не навредят Умэ. Красноволосая дева пыталась упростить себе запоминание имён окружающих.

— Ты будешь в образе гейко, поэтому будь готова надеть чёрный парик, — говорила госпожа Ясуко.

— Поняла, — сказала Умэ.

Репетиция начиналась с отыгрывания театральных сцен. Новоиспечённые гейко немного затруднительно учили постановку, сбиваясь на репликах. По итогу преподавательница Куроми решила отправить их в школы для повторения. Эпизоды менялись. Вот уже прошёл час, второй, а отыграна была всего одна сцена. Умэ зевала за кулисами. Она разговаривала с Коумэ и Рюками, узнавая про их квартал всё больше. Умэ рассказывала им про себя, про Гион и своего братца.

Наступил момент её участия. На сцене зажёгся яркий-преяркий свет. Заиграла громкая и ликующая серенада Камиситикэна - любимая песня многих ценителей танцев гейш. Умэ выходила со второго куплета.

✿︎✿︎✿︎

[上七軒夜曲]Серенада Камиситикэна

•

Kitano matsubara Hitoyo-matsu [北野松原一夜松]В сосновых рощах у Китано - сосна мимолётных встреч.

Tenjin-san ni kakotsuke te[天神さんにかこつけて]Раз к богу Тэндзину путь лежит,

Chotto yoranse hairyanse[ちょっと寄らんせ入りゃんせ]Загляните к нам, зайдите на огонёк!

Shichiken-jaya no noki-ando[七軒茶屋の軒行灯]Под крышами Ситикэна уже фонари горят,

Onna gokoro ga A-a hi o tomosu[女心が灯をともす]Их жаркое пламя - женским духом зажжено.

•

Otome tsubaki wa akai hana[乙女椿は赤い花]Девичья камелия - красной юности цветок.

Hitozuma tsubaki wa shiroi hana[人妻椿は白い花]Замужняя камелия - белой зрелости цветок.

Watasha goshiki no yae-tsubaki[わたしゃ五色の八重椿]‎А я - цветок иной, пышный и разноцветный.

Dare ni mishotote beni-tsuke te[誰に見しょとて紅つけて]Кто бы взгляд не опрокинул на меня - вмиг краснеет

Shimada tsubaki ni I-i yū-gesho[島田椿に夕化粧]‎От камелии в симаде и вечернего макияжа.

•

Tenjin-san no yatsu-mune mo[天神さんの八棟も]Все восемь крыш храма Тэндзина - свидетели,

Towarete iwarenu mune no uchi[問われて言われぬ胸のうち]Но то, что в сердце у меня, словами и не изречёшь.

Mugon mairi no ishidōrō[無言参りの石灯籠]‎Я - каменный фонарь, что сияет немой мольбой,

Douzo kanae te gutasanse [どうぞ叶えて下さんせ]Исполни же моё заветное желание, молю.

Orei-mairi wa A-a kakashasenu[お礼参りはかかしやせぬ]Хоть и открыто поблагодарить не смочь мне.

•

Rikyū-tsubaki ni misomerare[利休椿に見染められ]‎Я, подобно изысканной камелии, избрана взглядами была.

Chotto koi-cha no yojohan[ちょっと濃い茶の四畳半]‎В скромной чайной комнатке, слегка тёмно-коричневой,

Watasha hayazaki muro no ume[わたしゃ早咲き室の梅]Я - словно слива, что в тепле зимой расцвела.

Fukusasabaki wa narau te mo[ふくささばきは習うても]‎С шёлковыми платками танцам я обучена,

Koi no tekuda wa A-a mada shiranu[恋の手管はまだ知らぬ]Но в науке любовной - мне ещё есть куда расти.

•

[Современное фото исполнения танца Камиситикэн якёку.]

Тендзи́н [天神] - бог науки, поэзии и каллиграфии в синтоизме. В честь него в районе Камигё (И Китано) в Киото существует храм Китано-Тэммангу [北野天満宮]. Он находится по соседству с кварталом Камиситикэн. Благодаря этому храму, Ситикэн существует как ханамати, и поэтому в нём часто устраивают выступления майко и гейко. Это, можно сказать, их "домашний" храм.

[Храм Китано-Тэммангу]

Умэ вращала веер, перекладывая его из руки в руку. Танец был медленный, но очень изящный. Девушки пели хором и стремительно менялись позициями. Умэ впервые танцевала это на сцене. Ощущения были незабываемые. Её тело как-будто пронзила стрела. От изумления Умэ забылась и просто танцевала, даже не обращая внимания на остальных. Менять позиции было не сложно, посторонние майко грамотно шагали друг за другом. Песня закончилась с лучезарным предзнаменованием весны. Уже в марте начнётся Китано-одори. Теперь Умэ очень ждала этого мгновения, чтобы ощутить новые эмоции. На дереве сливы распустился первый цветок.

✿︎✿︎✿︎