✿︎Акт 8. Круг луны в речной воде

✿︎Через бамбуковые рощи игриво дует ветер, неся за собой листья и пыльные облака. Склоняясь к реке Камо, он цепляет волны и несёт порыв стихии в город. Погода осенью непредсказуема, разве это не завораживает? Как солнце обжигает светом кроны старых ив, а затем их охлаждает дождь, как милосердное прощение их грехов, залеченные ожоги. Вода стекает по листьям в реку, обмелевшую Камо, по которой плывут усыхающие листья. На берегу проходила встреча гейко с гостями, как раз на таком мероприятии находилась Умэ, в полном облачении и макияже.

✿︎✿︎✿︎

На мелких волнах качается сорванная ветром ветвь, под струны сямисэна, то вправо, то влево. Это был выходной день знаменитого в Киотских краях писателя по имени Мизудори Ишима, который решил провести время в компании молодых красавиц. Умэ медленно переглядывалась: справа от неё, на верандочке, сидела Сузуми - майко из дома "Ханами", плохо знакомая ей прежде гейко по имени Татибана и официант. Их разговоры плыли в слабом течении, как гребни на воде, вертливо танцевали. На столе стояла небольшая бутылка с алкоголем.

— Ну, что-ж, я думаю, что мы могли бы опубликовать статью о вашем доме, — заговорил господин Мизудори.

— Большое спасибо, — ответила Сузуми.

Господин Мизудори предложил гейко Татибане написать статью о доме "Ханами", где работали все девушки, и, в том числе, в котором Умэ была прикреплена как помощница.

— Могу я поинтересоваться вами? Мне нужны сведения о таких красивых и пышных цветах ханамати Гион-кобу.

Ханама́ти [花街] - так называются районы гейш вцелом. Это собирательное название, как и карюкай - мир цветов и ив.

— Наш дом становится всё популярнее из-за приезжающих к нам новых учениц. Он существует уже двадцать пять лет, и за всё это время почти не был в кризисе, за исключением второй мировой войны. В то время, по рассказам нашей госпожи, приходилось танцевать на улицах за еду и питьё, чтобы не умереть с голоду. Да, и Гион подвергался закрытию на какое-то время. Тем не менее, окия процветает уже очень долго, — рассказывала гейко Татибана.

— Это всё очень интересно, но, расскажите о себе, как проходят ваши дни? Как долго вы занимаетесь танцами?

— В среднем каждый день с раннего утра до вечера, включая уроки музыки и чайной церемонии, после чего нам нужно идти на одзасики в чайные дома. Я думаю, вам стоит посетить нашу Госпожу лично, она может рассказать вам самые интересные события в "Ханами".

— А ты, дорогуша, почему молчишь? — Спросил господин Мизудори, опрокинув взгляд на Умэ. В его руках был небольшой складной веер, которым он указал на неё.

Умэ тихонько сидела на самом краю стола и гладила свой шёлковый рукав синего кимоно с вышитым узором из уточек. На ней был парик с черными волосами, так как её природный красный цвет не подходит под стандарты гейш. Умэ носила парик только когда нужно было произвести большое впечатление, и акцентировать традиции.

— А? Прошу прощения, я немного призадумалась. Я думала, насчёт вашей статьи, господин, я бы хотела, чтобы вы уделили большое внимание нашей хозяйке, — говорила Умэ.

На самом деле она размышляла о своём брате. В последнее время, он совсем не выходит из комнаты, забывая наводить порядок в доме. Сестрица очень беспокоилась.

— Не переживайте, я думаю, что нам ещё очень много времени следует провести, прежде чем я прорекламирую в своей статье ваш дом.

Обстановка была милой, но очень давящей. Нельзя было делать ничего лишнего, такова уж работа в карюкай, сиди и помалкивай, пока гость не захочет поговорить. По крайней мере, с такими людьми как он так и выходило. Обычно в домах гейш царит расслабляющая атмосфера. К счастью, для Умэ эта встреча закончилась скоро, когда её оплаченное время закончилось. Настало время для одзасики в чайном доме "Фудзисаки".

["Колокольня под дождём. Окаяма" Кавасэ Хасуи, 1947 г.]

✿︎✿︎✿︎

Наступал вечер, прошла уже неделя от последней встречи с Кику и Мацу. На кануне, Кику позвонила Умэ и сообщила о временной поездке в город Оцу [大津市]. Тем временем, работа не ждала, и Умэ не хватало времени на то, чтобы расстроиться из-за этого. Время шло, а дом всё так же стоял и ждал сестру каждый день и ночь, без остановки. Работа над статьями, одзасики, тренировки... А жить когда? Таков образ жизни искусниц, дарить всем себя, забывая порой о собственных желаниях. Красоту гейш сравнивали с тысячами видов цветов, будь то пионы или вишня. Внешность некоторых приравнивали к красоте весенней луны, катящейся по небу в сумерках. Ивовые ветви на ветру напоминали гибкие движения в танце, а бутоны соцветий были словно одежда и макияж. На гравюрах изображались самые изысканные и утончённые образы хранительниц традиций. Кисть скользила по бумаге, набирая тушь и отпечатывая её. В свете свечей творил своё искусство одинокий Момо. Это должна была быть гравюра с девушкой на реке, которая полоскает ноги среди камышовых зарослей, некий осенний мотив, от которого веет холодом студёной октябрьской воды. От этого ощущения хотелось бы укутаться в ватное одеяло с головой, но Момо думал о другом. Набирая тушь, он начал тихий монолог.

— Неужели, я всегда буду сидеть тут один, до самой старости? — спрашивал он себя.

На улице уже были сумерки, а сестра вернётся нескоро. Тихо, холодно и темно, сознание пребывает в трансе. Кисть кажется безликой подругой, которая сама склоняет руку по бумаге, посылая что-то через свои линии. Чернила выстраивались в слова, но тут же меркли, когда их пытался прочитать юный Момо. Глаза бегали туда-сюда. Чем больше он думал об этом, тем больше вокруг становилось шумно. Это был какой-то гул, как будто ветер в вышине, но не тот что несёт листья и пыль, а тот что несёт души по облакам. Гудели стены, гудели двери, гудели свитки, гудела голова, а вслед за ней и всё тело. Чернила обволакивали всё, стол был чёрным, руки очернились, искупался в черноте и пол. Глаза закрылись, всё почернело. Мысли спутались в кокон, наполненный насекомыми, что стрекочут и шуршат лапками, пытаясь вырваться наружу. Уши услышали, что дверь шкафа позади отворилась, и по чёрным татами прохлюпали влажные руки, как будто бы кто-то ползёт. Как будто бы тот кокон с насекомыми всё же не выдержал, и самое опасное нечто вышло, и уже за спиной. К несчастью, глаза всё ещё окутаны чернилами.

Внезапно гул стих.

— А?! Что это?! — выкрикнул Момо, обернувшись и взглянув на плохо освещённый шкаф вдали.

Он был закрыт, его прикрывала со стороны напольная ширмочка. Момо выдохнул, и подумал: "померещится же...". Юноша очнулся от транса и услышал, что на первом этаже у лестницы звонит телефон.

— Надо бы ответить... Ой! — испугался он, когда увидел, что весь стол и пол, а с ним и кимоно с руками были испачканы в туши.

— Бедная гравюра, придётся начать сначала...

Момо встал, вытер руки и пошёл вниз. Телефон, казалось бы, спас его от чего-то нехорошего. Те звуки из шкафа были правдой? Вряд-ли. Наконец, он поднял трубку телефона.

— Да? Момо слушает.

— Мо-тян? Так и знал, что ты возьмёшь, — сказал знакомый голос.

— Мацу? Это ты?

— А кто же ещё? Ты как?

— А? Я в порядке... А зачем ты звонишь? — спрашивал Момо на нервах после кошмара.

— Просто. Я же обещал прийти к тебе на днях, а сам то. Ладно, приютишь меня ночью у себя? Твоя сестра дома?

— Постой, давай по порядку. Во первых: сестры дома нет, Умэ ещё на одзасики, она будет примерно к двум часам ночи. А во вторых: в каком смысле "приютить"? — спрашивал Момо.

Мацу хохотнул в телефон.

— Я приеду в Киото через часа два, а дома у меня никого нет, да и ключей при себе не имею. Не хочу вламываться к себе же домой через окна.

— Так, я не понимаю, как это нет ключей? Объясни всё по порядку.

— У меня не так уж и много времени перед последним поездом, но ладно. Вкратце: Родители и братец в Осаке остались у родственников, а мне завтра с утра надо на работу. Я, в общем, забыл там сумку с ключами, а ехать за ней времени нет, поезд через пару минут уже будет на перроне.

— Так, стоп, ладно. Приезжай, если совсем некуда. Только жаль, что сестре не сообщим. Ты во сколько будешь?

— Э... Ну, примерно в двенадцать, а ты не уснёшь за это время?

— Нет, не усну.

— Тогда, жди.

Связь прекратилась.

Надо бы приготовить ужин для Мацу и Умэ, но перед этим следует очистить комнату от туши. На часах было десять часов вечера, в запасе два часа на всё про всё. Момо сразу приступил к делам. Он поменял татами на полу, вытер стол и выбросил испорченный лист бумаги. На ужин был незамудрённый рис с запечённым желтохвостом и тушёными кабачками, картошкой и редисом. Салат из осенних овощей и яичный пышный омлетик. Момо и не заметил, как прошло полтора часа времени. На улице уже было темно, ночь как ночь. Эти оставшиеся полчаса он решил потратить на то чтобы начать заново ту неудавшуюся гравюру.

✿︎✿︎✿︎

["Птицы 38". Охара Косон.]

Время близилось к полуночи, а Мацу всё ещё не приехал. Наверное, он задержится ненадолго, всё таки дорога дальняя. Ощущения гостей в доме придаёт больше концентрации, ведь сидеть одному дома Момо было не всегда в радость. Безусловно, некоторым нравится проводить время наедине с собой, но такое вполне может и наскучить. С кем поговорить? Перед кем похвастаться новыми умениями? С кем же разделить тёплый ужин? Парнишка и не замечал, что жил так годами. Это последствия задумчивого характера и невнимательности, думала Умэ, когда вновь волновалась о нём. Тем не менее, занятие гравюрой развивалось стремительно из-за отсутствия отвлечений. Везде есть свои плюсы, казалось бы. Момо и не заметил, как укрывшись от мира в своих мыслях, он разлёгся прямо на своём столе. Не успел он очнуться, как его потревожили звонки в дверь. Это Мацу, надо бы его впустить.

— Уже бегу! — крикнул Момо, пока спускался по лестнице так быстро, как только могли нести его ноги.

Дверь отворилась, а за ней стоял желанный гость, весь растрёпанный с лохматой причёской.

— Ну, с приездом что-ли меня? — сказал он.

— А, да, с приездом... Проходи, — ответил Момо, после чего закрыл дверь, когда Мацу вошёл.

Он повозился с курткой и повесил её на крючок.

— Уснул всё таки? Я стучал уже минут пять, если могу не приврать.

— Да... Совсем голова гудит в последнее время. Извини.

Они прошли в гостиную, уселись на ковёр и продолжили беседу. Дома было тепло, хоть и не прибрано. В токономе стояли ветви засыхающей смородины, а на стене висел свиток с изображением солнца над диким полем.

— Ну, так, как там в Осаке? — спросил Момо, наклонив голову.

— Кипит жизнь. Поэтому, я и свалил от туда как можно поскорее. Не люблю я суету.

— Вот как. А я думал, что ты за любое буйство, лишь бы погромче и поярче.

— А я думал, что ты совсем мрачный и жуткий. Как оказалось, вовсе наоборот.

— Сам ты жуткий. Врываешься посреди ночи и ещё обзываешься. Надо было тебя не впускать...

— Всяко лучше, чем одному сидеть, верно? Ладно... У тебя есть чем подкрепиться? — сказал Мацу, почесав щёку немного смутившись.

— Лучше бы ещё и ничего не готовил... Сиди, сейчас принесу.

— Может тебе помочь?

— Себе помоги лучше, бедолага...

— Я всё твоей сестре расскажу, она тебя накажет.

— Она скорее тебя убьёт, чем меня накажет.

— Подростки все такие злые? — промямлил Мацу, надувшись.

— А ты как думал? Сейчас ещё оболью тебя водой, чтоб жизнь не казалась сладкой. Хе-хе, — говорил Момо, копошась на кухне, перекладывая в миски рис и закуски к нему.

— Не умеешь ты шутить.

— Оно и к лучшему. У тебя больше шансов стать клоуном в Гионе, раз я не умелец в шутках, — насмехался юнец.

— ...

— Ладно, прости. Думаю, клоунов тут не держат. Поешь лучше, а то худой как цепной пёс.

— Я? Худой? Хах, — усмехнулся Мацу.

— Это переносный смысл...

Луна за стеклянной перегородкой казалась тёплой, а взгляд глаз Момо становился нежнее и глубже. Это было необыкновенное чувство, от чего было очень приятно просто находиться сейчас прямо в той самой комнате, где годами Момо и Умэ в одиночестве трапезничали на рассвете.

— Опять задумался? — спросил Мацу, пощёлкав пальцами.

— А? Ой...

— Совсем ты тут запылился. Спасибо за ужин, а теперь может пойдём прогуляемся? Там немного ветренно, но гулять можно.

— Ночью? А это не опасно?

— Твоя сестра одна ходит каждую ночь на работу и до сих пор жива. Думаешь, там опасно?

— Ладно... Тогда, мне нужно потеплее одеться. Подожди, пожалуйста, здесь.

После этих слов Момо встал и поскорее пошёл к себе. Он оделся в тёмно-розовое тёплое кимоно и тёплые штаны хака́ма [袴], окутал голову широким шарфом, как капюшоном, и причесал переднюю прядь своих волос. Мацу уже ждал его у выхода, когда тот спустился.

— Ну что, пошли? — спросил Мацу, подгоняя Момо рукой.

— Да, Идём.

✿︎✿︎✿︎

["Храм Киёмидзу-дэра, Киото". Кавасэ Хасуи, 1933 г.]

На улице зажглись фонари, на ветру шелестели сосны и клёны. Это была безоблачная ночь, холодная и светлая. Парни прошлись по улице в неловком молчании. Момо наблюдал за Мацу, идя немного медленнее, рассматривал черты его лица.

— Мацу, а тебе когда-нибудь говорили, что у тебя лицо очень красивой формы? Я хочу его нарисовать.

— Разве? Лицо как лицо. Спасибо, что-ли?

— Не умеешь ты комплименты принимать.

— Зато, я умею их делать, — сказал Мацу, ухмыльнувшись Момо.

Совсем похолодало. Ребята вышли в окрестности реки, там всегда был самый живописный пейзаж. Прекрасная река Камога́ва [鴨川], священная и романтичная. Она небольшая, но очень притягательная. Как же Момо любил её, хоть и бывал на ней редко. Она была от него совсем недалеко всё время. Мацу немного притормозил, он встал возле Момо и поправил его шарф на голове.

— Укутайся получше, там холодно, — сказал он.

— Эх... Я знаю.

— Мне твоя сестра такую взбучку устроит, если ты простынешь из-за меня.

— Я тебе её сам устрою, дурачок. Спасибо за заботу, — сказал Момо, показав большой палец и улыбнувшись.

Наконец, показались серебрянные блики плеска бурунов на реке. Сандалии Момо стучали об асфальт. Это было очень мило, он был как маленький утёнок. Эта ночь была прекрасной, такой тёплой и забавной, что ему хотелось только радоваться и больше ничего. Мацу шёл и думал о том, как они вместе с Момо потом будут добираться домой, как вдруг он услышал позади себя милое тихое пение.

— "Обмелела река Камо, оголила дно -Стремнин угрюмый шум, колоколов печальный звон.Среди ив сухих осенний ветер плачет - ветви гнёт.И этот плач не умолкает всю ночь напролёт".

Среди улиц было тихо. Бетонные дома окружали двух парней, и только Момо скрашивал их серость своим пением, разукрашивая нотами вывески, тусклые фонари и звук проезжей части. Мацу ощутил себя странно.

— Ты очень красиво поёшь. Молодец, надеюсь, споёшь мне, как-нибудь, что-то помимо Гион-коуты... Хорошо?

— Просто, настроение попеть... Хорошо, потом спою для тебя ещё что-нибудь.

Только Момо сказал это, как он почётче разглядел блики воды вдалеке.

— Вау! Смотри, там уже её видно, какая красивая... — восхищался Момо, дёргая Мацу за рукав.

— Хах, давно не видел своей родной реки? Поспешим туда, и успеем полюбоваться момидзи с берегов! — сказал Мацу.

Моми́дзи [紅葉] - так в Японии называют явление, когда осенью краснеют и желтеют листья клёнов. Воистину красивое зрелище.

Момо и Мацу добрались к берегу. Там было очень ветренно и шумно от плеска воды. На дорогах у реки ходило немного людей, таких же гуляющих ночью. В воде отражалась жёлтая луна, очертание которой будоражило сердце юного художника. На соседнем берегу было видно оранжевые деревья, здания и дальние тёмные горы, а позади город Киото.

— Почему-то, я хотел тебя отвести сюда почти с самого начала, как мы познакомились. Я так и знал, что увижу это лицо. Ты обычно выглядишь как пельмешек, а сейчас прямо расцвёл. Смотреть приятно, — сказал Мацу, прогуливаясь рядом с Момо по дороге вдоль реки.

— Разве можно не возрадоваться этой красоте? Спасибо, что отвёл меня сюда.

— Не за что. Давай присядем на берег? Если будет холодно, я дам тебе свою куртку, — сказал Мацу.

— Давай.

[Фото Камогавы в ночи. Вид на город.]

Парни сидели на берегу и разглядывали сияющую от света города воду. Момо водил рукой по жёлтой траве и представлял, как плывёт на лодке вместе с Умэ, любуясь ночным городом. Вот бы привести сюда ещё и сестру. Ночной бриз реки вздёрнул пушистые волосы Мацу, когда тот обернулся на мальчика. Тихо простонал вдалеке ветер.

— Знаешь, Мо-тян, а ведь мы с тобой совсем мало знакомы, — сказал Мацу, присев поближе.

— Спрашивай, если хочешь что-то узнать, — доброжелательно откликнулся Момо.

— А ты не хочешь меня ни о чём спросить? — добавил Мацу.

— Ну, может хотел бы. Надо подумать...

Момо призадумался. В его голове мелькали мысли о реке, сестре и Мацу одновременно.

— О! Придумал. Расскажи про своё детство.

— Ну... Что рассказывать? Я учился в школе тут, потом пошёл работать. Сейчас занимаюсь дзюдо и планирую дальше тренироваться. Детство моё прошло в районе Камигё [上京区]. Там раньше жили мои родители, и соответственно я с маленьким братом. Я был непослушным, насколько я помню. Потом повзрослел, и быть непослушным уже не вариант... Остепенился.

— Ты и сейчас непослушный.

— Это вряд-ли.

— Так ты из Камигё? Я думал, ты вообще не местный... Даже проскакивали мысли, что ты из Осаки вообще, — сказал Момо, посмотрев Мацу прямо в глаза.

— Так ты думал обо мне? — улыбнулся Мацу.

— Конечно думал.

— Приятно. - сказал Мацу, отвернувшись.

Момо вновь взглянул вдаль. Там были всё те же: город, горы и рощи; так много мест, где можно спрятаться от всего. Но не сейчас, прятаться сейчас было бы обидно, ведь такое хорошее настроение на вес золота. Момо сидел и думал о своей жизни. Когда у него в последний раз был разговор с другом у реки? Был ли он когда-то? Радость вспыхнула, как костры даймондзи, что горели недавно на праздник обон.

— Хех, — ухмыльнулся Мацу, видимо, думая о чём то похожем, как и Момо.

Момо стал всматриваться в лицо Мацу, который тоже смотрел на далёкий пейзаж. Луна казалась хитрой сводницей. Мацу даже и не понял, как почувствовал едва заметное тепло на своей щеке. Опрокинув взгляд, он увидел что это Момо поцеловал его румяную щёку.

Он сначала не понял, почему это мальчик целует его, а потом и вовсе покраснел, как будто и его настигло явление момидзи.

— А? — недоумевал Мацу...

— Это благодарность за этот вечер. Спасибо большое, ты поменял моё мировоззрение, по крайней мере, я так думаю. Это меньшее, что я могу сделать. — сказал Момо, улыбнувшись. Это была самая милая улыбка, которую Мацу когда-либо видел.

Изумлённый парнишка сидел и молчал. Он будто окаменел.

— Ты зачем так просто берёшь и это самое... Не делай так больше, дурак что-ли? Можно и по другому благодарить.

— Так и знал, что ты будешь возникать на меня. Не серчай.

— Ладно... Я рад, что тебе стало лучше. Пойдём уже? — спросил Мацу, отводя взгляд.

— Да, а то я уже замёрз сидеть тут без движения.

Как только Мацу услышал это, он снял с себя куртку и нацепил её на Момо.

— Сказал бы раньше.

— Ну знаешь, кимоно и сверху куртка - странное сочетание.

— Зато тепло, а это главное сейчас. Пойдём, — сказал Мацу, после чего повёл мальца домой.

✿︎✿︎✿︎

Дорога была недалёкая, они шли тем же путём, что и использовали когда шли на реку. Момо крепко сжимал руки в карманах куртки, наблюдая за Мацу в красном свитере, который судя по всему и сам замёрз.

— У тебя пар изо рта исходит, зачем мне куртку дал, если сам вон как дрожишь? — спросил Момо.

— Иди уже, нам немного осталось.

— И это ещё я дурачок после этого?...

Мацу повернул лицо к художнику.

— А... И это... Не говори сестре, что отблагодарил меня так по-дурацки... А то она меня закопает живьём. Я мало того что в холод тебя повёл к реке, так ещё и это. Нельзя так, — смущался парень.

— Ладно, если будешь меня слушаться, то не расскажу, — сказал Момо улыбаясь.

— Хитрый какой.

Вдали уже и показались ворота дома. Момо разглядел издали, как к калитке подходит знакомый высокий силуэт. Красивый тёмный профиль и раскосый пояс напомнили ему сестру.

— Ой, гляди, это же Умэ там! Умэ! Привет! — кричал Момо негромко.

Очертание Умэ обернуло голову на них. Она держала в руках узелок и пакет с чем-то. За пару секунд Момо и Мацу добежали до неё.

— Вы что тут делаете? А ты что тут делаешь, Мацу? Ещё и без куртки... А, ты её зачем на Момо нацепил. Ну-ка быстро в дом, — сказала она, открыв калитку.

— Мы просто прогулялись на ночь, я приехал, и меня Момо пустил переночевать, — говорил Мацу, пока заходил в дом.

— Понятно, ладно, а куда ходили? Надеюсь недалеко, — поинтересовалась Умэ.

— Мы тут недалеко, просто, ходили по улицам, — сказал Момо.

— Да, недавно вышли, как раз думали тебя встретить, всё равно не спится, — сказал Мацу, снимая куртку с Момо.

— Пойдёмте ужинать тогда, если еда готова. Ух, ну и умаялась я сегодня, конечно. На часах уже два ночи, а такое чувство что я до утра танцевала.

— Надо бы отдохнуть, — сказал Момо, улыбаясь, разворачивая голову от шарфа.

— Чего такой весёлый? Ну-ка рассказывай. Хе-хе.

— Да так, просто проветрился...

Просто проветрился. С этими словами закончился рабочий день Умэ и Момо. Ребята поужинали и легли спать. Луна всё ещё хихикала над рекой и думала, что в следующий раз сделать с Момо и Мацу, когда те решат погулять. Через несколько дней уже будет приезд Кику из города Оцу, это будет весёлый день, по крайней мере, так думала Умэ. С нежными отблесками луны, она так и уснула в своём спальнике.

✿︎✿︎✿︎

["Поползень на вершине хурмы". Охара Косон.]

Работы от автора:

[Чиби Момо и Умэ в моём исполнении.]

[Умэ среди ивовых ветвей.]Текст: 柳がくれの月あかりПеревод: в ивовых зарослях лунный свет.

[Рисунок Умэ и ласточки на ветке камелии]

✿︎✿︎✿︎