Глава 28

Два часа спустя я захлопнула у себя за спиной входную дверь и вздохнула. Я оперлась рукой о стену и, подпрыгивая на одной ноге, стянула с другой ботинок. Видимо, вздох получился громче, чем планировалось. Лив высунула голову из кухни.—Длинный день? Я кивнула и аккуратно поставила обувь у двери.—Можно и так сказать.—Я себе и ребятам испекла кексы, чтобы отпраздновать наше выступление. Уверена, никто не заметит, если одна штучка пропадет, – улыбнулась она. Мне захотелось кинуться ей на шею.—Звучит божественно, – ответила я и улыбнулась ей.—Уже несу. Она скрылась на кухне, погромыхала посудой и через секунду вручила мне кекс на белой тарелке, который я бы с огромным удовольствием сразу же вырвала у нее из рук. Воздушное тесто, белоснежная глазурь. Запах просто невероятный.—Кекс-шарлотка! – провозгласила Лив. – Тесто с добавлением яблока и корицы, плюс топпинг из сливок, капельки лимонного сока и чуточки карамельного сиропа. Сразу же набежала слюна. В День благодарения нам чаще всего требовалось два яблочных пирога, потому что один я целиком уничтожала сама. И получить сегодня мини-версию моего любимого пирога – луч света в темном царстве. Я подняла тарелку к носу и, будь это возможно, проглотила бы даже запах.—Спасибо, – искренне поблагодарила я. Улыбка Лив, если это вообще возможно, стала еще шире, но потом мой кондитер спохватился и умчал на кухню. Оттуда снова послышалось громыхание кастрюль и сковородок. Я поставила кекс себе на письменный стол, рядом с ноутбуком. Рюкзак приземлился неподалеку на пол. Я расплела косу и облегченно вздохнула, когда по коже головы побежали мурашки. Одно из лучших ощущений в мире – распустить тугую прическу в конце длинного дня. А еще переодеться. Я сменила джинсы на легинсы и, скрестив ноги, села в компьютерное кресло. Пока ноут грузился, я осторожно взяла в руку кекс, откусила. И... О господи! Вау! Нет, я знала, что Лив хороша в выпечке. Раньше она почти каждые выходные вместе с мамой или папой колдовала над всевозможными вкусняшками на кухне. И все же каждый раз она поражала меня чем-нибудь новеньким. Очень надеюсь, она будет так делать всегда. И желательно ежедневно. А я, так и быть, побуду подопытным кроликом. Раздалось пиликанье, и я открыла только-только появившийся в скайпе чат.Эрин: Готова? Я быстро дожевала и отставила кекс в сторону, проводив его тоскливым взглядом. По крайней мере, будет чем себя порадовать после разговора.Я: Насколько это возможно. Не прошло и секунды, как раздался пронзительный рингтон входящего по скайпу. Я нажала «Принять видеозвонок», и меня поприветствовали тысячи и тысячи пикселей, постепенно сложившихся в мою лучшую подругу.—Элла-а-а-а. Через динамики голос Эрин звучал глухо и прерывисто, но прямо сейчас мне было абсолютно все равно. Я разглядела на заднем фоне белую стену и простенькую заправленную кровать. Наверное, она в квартирке, которую подыскала после того, как из-за новой работы перебралась пару дней назад в Мельбурн. Минималистично, но смотрится уютно. Мне захотелось обнять экран. Будто так у меня получится убедить себя, что на самом деле Эрин здесь со мной, а не на другом конце света.—У тебя новая стрижка! – воскликнула я первым делом, стоило спустя несколько мгновений картинке наконец проясниться. Она пригладила рукой прическу и покачала головой туда-сюда, дабы продемонстрировать все великолепие новой стрижки.—Всё для тебя, дорогуша! Я зажмурилась. Хоть она и пробует постоянно что-то новое с тех пор, как перебралась в Австралию, за все годы, что я ее знаю, она, если что и делала, так разве что кончики своих каштановых волос ровняла – и то раз-два в год. А сейчас она сидит передо мной, и у нее аккуратный боб с прядками всех цветов радуги. По крайней мере темно-синяя блузка на ней выглядела знакомо. На воротнике вышивка с цветами – мой подарок на «прощальной» вечеринке, состоявшейся несколько месяцев назад.—Вернешься в сентябре, «дорогуша», будь готова, что я тебя не узнаю. Картинка пропадала из-за плохой видеосвязи, однако я почти уверена: ее лицо скривилось, будто она надкусила кислое яблоко.—Мне категорически не нравится твое лицо, – сказала я делано ровным тоном. Вместо ответа на подколку она еще раз прошлась рукой по волосам и вздохнула.—У меня есть хорошая новость и... ну, не слишком. В животе у меня образовался маленький комок. Я знаю этот тон ее голоса.—Почему мне кажется, что твои следующие слова мне не понравятся? Она дернула головой, словно собираясь с силами для продолжения разговора.—Возможно, потому, что ты знаешь, я подумываю продлить мое пребывание здесь на пару месяцев?.. Я ослышалась. Уверена, я ослышалась.—Прости, что? Эрин со вздохом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.—Знала ведь – тебе не понравится.—В смысле... – я запнулась, подбирая слова. В такой ситуации возможен какой-то... правильный ответ? – Ты сказала «пара месяцев», это сколько?—Пять? Может, шесть? – тихо, но серьезно ответила она. Будто уже давно раздумывает над этим, а говорит мне только сейчас.—Шесть месяцев? – я огромными глазами посмотрела на нее. Два маленьких слова, и разделяющее нас расстояние вдруг снова показалось мне огромным. И впереди снова ожидание. Мы не увидимся до следующего марта. Одиннадцать месяцев. Я глубоко вздохнула. Это число скакало у меня в мозгу, как теннисный мяч. Одиннадцать месяцев.—Почему? Я изо всех сил старалась не выдать голосом своих чувств. Я знаю Эрин. У нее должна быть веская причина. Она пожала плечами. Скользнула взглядом куда-то за ноутбук, камера туда не доставала, снова посмотрела на меня. Искренне. Прося понять.—Мне здесь по-настоящему хорошо, Элла. Эта фраза выбила из меня дух. Я сглотнула. Эрин всегда казалась мне воплощением жизнерадостности. Она расцветала в присутствии других людей. Но за год до отъезда что-то изменилось. Она стала тише. Скрытнее. Мы продолжали регулярно встречаться, но скорее благодаря тому, что ответ «нет» мной не принимался. Мы проводили вместе много времени, болтали о том о сем. О страхах и тревогах, мечтах и желаниях. И однажды Эрин, слово за слово, рассказала мне, какой... потерянной она себя ощущает. Что она не знает, куда пойти или кем стать. Что ее пугают люди, которые живут по четкому плану, в то время как она из последних сил борется за то, чтобы просто удержаться на плаву. Даже спустя несколько месяцев я отчетливо помню тот разговор. Он зацепил меня, ведь я точно знала это чувство. И не имела понятия, чем могу помочь. Переезд в Австралию вернул ее глазам блеск... разве можно обижаться, злиться или огорчаться, когда передо мной снова сидит безбашенная и уверенная в себе Эрин?—Не знала, что Австралия тебя настолько покорила... – ответила наконец я. У нее на губах мелькнула слабая улыбка.—Ты не поверишь, какие здесь сердечные и радушные люди. Совсем другой менталитет, не такой, как дома. Солнечно, тепло и... Она умолкла, пряча улыбку. Из любопытства я пододвинулась ближе к экрану.—И? —И, кажется, я встретила кое-кого, кто помогает мне избавляться от ненужных мыслей, – призналась она после недолгого колебания.