Глава 35. "Если вы заберёте нашу жизнь, небеса заберут жизнь вашей династии!"

  Глава 35. "Если вы заберёте нашу жизнь, небеса заберут жизнь вашей династии!"

  Император Цинь Шихуанди свято верил, что последовательность пяти стихий наделила его династию энергией воды, которой соответствовали цифра шесть и черный цвет. Поэтому, одежда императора, вымпелы и флаги были черного цвета, а шляпы и колесницы чиновников измерялись группами по шесть. Колесница императора была запряжена шестью лошадьми.  Императора притягивало шаманство и колдовство, сосредоточенные на поисках эликсира бессмертия. Выпив этот эликсир, человек сможет вечно жить на трёх священных горах.  Один раз, во время пира в императорском дворце, многие академики встали, чтобы пожелать императору многие лета. Один из учёных воздал хвалу Цинь Шихуанди за то, что тот принес мир и заменил аристократический режим методом управления через наместников. Другой учёный тоже взял слово и говорил, как конфуцианец.  — Предыдущие династии, — сказал он, — держались у власти потому, что цари раздавали уделы своим сыновьям и чиновникам. Хотя ваше величество владеет всеми землями в пределах морей, его сыновья и младшие братья остаются простыми людьми. Я никогда не слышал о том, чтобы система, не соответствующая образцам древности, смогла продержаться долго.  На это императорский советник Ли Сы ответил:  — Есть некоторые книжники, которые не следуют современности, а изучают прошлое, чтобы критиковать настоящее. Они сбивают с толку простых людей и подталкивают их к бунту. Если этому не положить конец, императорская власть ослабнет наверху и возникнет смута внизу.  Ли Сы не кидал слов на ветер. Вскоре был создан декрет, согласно которому, за исключением исторических записок царства Цинь, хранящихся в Академии Знаний, а также работ по медицине, гаданию, сельскому хозяйству и лесоводству, все труды различных философских школ и все классические книги подлежали сдаче губернаторам для сожжения. Люди, обсуждающие "Шицзин" ("Книгу песен и гимнов") и "Шуцзин" ("Книгу истории"), подлежат казни, а их тела будут выставлены для всеобщего обозрения. Их родственники будут также преданы смерти. Чиновники, не донесшие на этих людей, будут виновными также, как и нарушители. Каждый, кто не сожжет эти книги в течении тридцати дней, будет заклеймен и направлен на принудительные работы.

  Хань Вэньчэн отдыхал в тени сада. На коленях у него сидел Бай Чжэнмин, то и дело поднося ко рту возлюбленного сладчайшие персики. Рядом болталась клетка с птицей, привязанная к ветке дерева. Напротив них сидел Сун Юнь. Сзади околачивался Чжан Ци, сетуя на жару.  — Вы слышали новости? — со всей серьёзностью спросил Сун Юнь. — После того, как Цзиньян выпустил на свободу своего демона, начали происходить ужасные вещи. Например, до тла сгорел дом, в котором проводились аукционы, его хозяин обанкротился и был продан в рабство, а теперь его отправили строить Великую Китайскую стену. В борделе, в котором того демона избили, случился обвал, а в реке потом нашли тела нескольких мужчин. Говорят, что трупы тех заклинателей, которые пленили демона, и вовсе были обезображены.  — Что в этом удивительного? — спросил Хань Вэньчэн, прожевывая кусок персика. — Если бы с тобой поступили также, как с тем демоном, не захотел бы ты отомстить?   Чжан Ци навострил уши, а Сун Юнь и Хань Вэньчэн понимающе друг другу улыбнулись.  — Господа, я извиняюсь, что перебиваю ваш разговор, — сказал Чжан Ци. — Вы слышали о новом декрете, изданном императором? Относительно запрета на литературу?  Хань Вэньчэн криво усмехнулся.  — Запретить "Шицзин", запретить Лао Цзы, запретить Конфуция, запретить почти все  — до такого не додумался бы и самый последний варвар! За это ты воевал, господин Чжан? Стирать полностью историю государства, уничтожать книги самых известных философов и литераторов?   Чжан Ци не знал, что сказать на это.  — Как бы там ни было, но ты должен сжечь все книги, молодой господин Хань, во избежание неприятностей.  — Ещё чего! Даже не подумаю!

  Настали действительно жуткие времена и гонения на учёных. Четыреста шестьдесят учёных, приверженцев конфуцианства, были убиты (а некоторые поговаривали, что бедняг закопали заживо).  — Если вы заберёте нашу жизнь, небеса заберут жизнь вашей династии! — предрек кто-то перед своей смертью, но это не помогло. Приговоры исполнялись, а книги горели.   Чжан Ци много раз говорил Хань Вэньчэну, чтобы тот спалил свои книги, но молодой мужчина с раздражением посылал его куда подальше.   И вот, один раз, в покои Хань Вэньчэна постучал императорский чиновник вместе со стражниками.  — Господин Хань, до нас дошли слухи, что в вашем кабинете хранятся запрещённые книги, — проговорил чиновник.   Хань Вэньчэн с ненавистью и упрёком посмотрел на Чжан Ци, стоящего позади всей этой процессии.  — Господин Хань, сами покажете, где находится ваш кабинет или нам поискать?  Хань Вэньчэн понял, что его песенка спета. Разве можно было сомневаться в том, что этот императорский пёс донесет своему хозяину! Еле скрывая злобу и раздражение, Хань Вэньчэн надел верхний халат и вышел к непрошеным гостям. Он понял, что это конец.