Танец средь белых ветров

Тишина. За долгие тысячелетия в отрогах гор заброшенный храм посещали только тень и холод. Метели охраняли последнее пристанище не-живой богини, кольцом бурь опоясывая скалистые хребты.

Ковры поземки украшали полы огромной залы, ветра высекли ледяные скульптуры из чистого, словно слеза, многовекового льда. На пьедестале, там, где раньше стояла статуя бога, среди каменных обломков высилась ледяная скульптура девушки. Грубые формы смогли отразить всю порывистость и живость молодого лица...

Внезапно храмовые своды нарушило... прерывистое дыхание.

Кто-то живой шел по многочисленным коридорам, вспугивая ледяные ветерки и снежных духов. В залу вошел человек - или тот, кто, как казалось, был на него похож - ветра давно забыли суть живых.

Покрытый инеем и с белой от холода кожей, путник медленно подошел к ледяному сердцу этого храма. Наконец, он остановился. Коротко поклонился воспоминанию о богине и протянул вперед дрожащую ладонь, словно... словно приглашая статую на танец.

И богиня откликнулась. Лед за мгновение треснул и задвигался, разошелся, выпуская из себя сотканную из призрачной снежной дымки молодую деву. Она с улыбкой приняла мужскую ладонь, и пара плавно задвигалась по зале.

Этот танец был поистине прекрасен: остановились метели, замерли ветра, заискрили снежные духи - их богиня танцевала. Танцевала с последним человеком, что верил в нее. Танцевала под переливы несуществующего ветра, треск расходящегося под ногами льда и звон ледяной капели. Пока длился этот танец, казалось, само время остановилось.

Прикосновения божества обжигали человека лютым холодом и манили теплом веры.

Но, наконец, прозвучал особо громкий вой ветра, раздался треск - и все мгновенно рассыпалось в прах. Пропала, навсегда ушла из мира богиня - как и ее сила, поддерживающая все это время храм и опоясывающие его метели. Осыпались ледяной крошкой - и истаяли в воздухе. Под ясно-синим зимним небом остался лишь путник без веры. Он медленно оглянулся и плавно опустился на колени. Затем лег. Его взгляд устремился к глубочайшей бездне, раскинувшейся над головой. Легкий, играющий ветерок закрыл его незрячие глаза, но покрытые инеем губы растянулись в счастливой предсмертной улыбке.