5

5От этого собрания у меня остался на душе неприятный осадок. Мне казалось, что ребята только и думают о моем неудачном выступлении и смеются надо мной.Разве я против восстановления машины? Мне было только неприятно, что это предложил Игорь, а не кто-нибудь другой. Например, Полекутин, который лучше всех разбирается в технике. Полекутин предложил бы это для дела, а Игорь для того, чтобы показать себя.Я много раз замечал: Игорь затевает какое-нибудь дело, подает идею, подымает шум и треск, а когда все проваливается, виноватыми оказываемся мы. И я не хотел, чтобы это повторилось сейчас.Это мне и следовало сказать на собрании. Напомнить об идеях Игоря, привести примеры из прошлого. Все бы закричали, что я прав. Игорь с Вадимом остались бы в позорном меньшинстве.Но собрание прошло. Эту речь я уже не мог произнести. Я пересказал ее в общих чертах Шмакову Петру. Шмаков сказал:— Плюнь!Я заговорил с Полекутиным. Он тоже сказал:— Плюнь!Полекутина мы называем «папашей», такой он высокий и здоровый. Он и Шмаков самые сильные в классе.Вскоре я убедился, что никто и не думал о моем неудачном выступлении. Даже Вадим забыл, что я давал ему отвод. Впрочем, Вадим легкомысленный человек.Вадим помогал теперь Игорю. А Игорь развил бурную деятельность, завел себе еще одну блестящую папку. В нее он складывал бумаги, относящиеся к восстановлению машины. В этих бумагах одобрялась наша инициатива. Игорь был даже в райкоме. Там тоже одобрили нашу инициативу. Однако бумажки не дали, сказали: «Валяйте действуйте!»Я не понимал: при чем тут бумаги? Нужны не бумаги, а запасные части.Игорь собирал бумажки, а машина между тем валялась на пустыре. Рабочие начали над нами посмеиваться. Мол, взялись не за свое дело.Слесарь Коська сказал:— Комики!А бригадир Дмитрий Александрович выразился так:— Артисты.Я сказал Шмакову Петру:— Рабочие над нами смеются.На что последовало его обычное:— Плевать!Я пошел в моторный цех к Полекутину.— Надо что-то делать.— Что же я сделаю? — спросил Полекутин.— Как — что? — удивился я. — Ведь ты заместитель по технической части. Надо думать.— Пусть Игорь думает, это его идея.— А почему ты молчал на собрании?На этот убийственный довод Полекутину нечего было ответить.Тогда я предложил:— Соберемся после работы и осмотрим этот несчастный драндулет.После работы мы собрались на пустыре. Я, Шмаков Петр, Полекутин, Гринько из электроцеха, Таранов из агрегатного. Я позвал их, чтобы более квалифицированно решить вопрос.Мы подняли капот и осмотрели двигатель. Он был грязный, без свечей, без ремня, вообще какой-то пустой.— Я не могу сказать, в каком состоянии двигатель, — объявил Полекутин, — его надо снять и разобрать.Мишка Таранов сказал:— И коробку скоростей надо снять, и задний мост, и передний мост. Снять и разобрать. Тогда мы увидим, в каком они состоянии.Гринько высказался более определенно:— На машине нет никакого электрооборудования.А Шмаков Петр сказал:— Щиток сняли.Действительно, на том месте, где полагалось быть щитку, торчали голые провода.— И подушки сперли, — добавил Шмаков.Сидений в кабине не было.Мы начали думать, что нам делать.Я предложил:— Давайте составим дефектную ведомость.Дефектная ведомость — это такая ведомость, в которой указаны все дефекты машины.— Где мы ее возьмем? — спросили ребята.— Сейчас достану, — ответил я и пошел в гараж.В верстаке у Лагутина я видел пачку таких ведомостей. Они напечатаны типографским способом. В них перечислены все части автомобиля. Надо против каждой части поставить галочку: годная эта часть или негодная. Очень здорово придумано.В гараже никого не было, все ушли на обед. Я открыл верстак и увидел там пачку ведомостей. Но когда я поднял эту пачку, то увидел под ней два подшипника. Те самые, которые позавчера мы с Лагутиным должны были поставить на машину и про которые Лагутин сказал, что поставит сам. Это были именно те подшипники в той же промасленной бумаге. Рядом лежал бланк требования, по которому я получал эти подшипники на складе.Как же так? Ведь машина уже вышла из ремонта, а подшипники лежат в верстаке. Значит, Лагутин забыл их заменить. И машина вышла из ремонта со старыми подшипниками. Халатный человек этот Лагутин.Я вернулся на пустырь. Возле наших ребят стоял шофер Зуев.— В этой машине толку не будет! — сказал Зуев. — Легче новую собрать.Удивительная особенность шофера Зуева заключалась в том, что он был всегда небрит. Если человек не бреется совсем, то у него вырастает настоящая борода. А если он хоть редко, но бреется, то в какой-то день он должен быть выбритым. А рыжая щетина Зуева всегда была одной и той же величины. Не увеличивалась и не уменьшалась.Это был худой, молчаливый человек. Шофер. Но за какую-то провинность его сняли с машины и перевели в гараж. Кажется, даже временно лишили водительских прав. Не знаю точно. Меня он не интересовал. Он был какой-то апатичный. С кем он сошелся, так это со Шмаковым Петром. Они любили разговаривать. Сядут в холодке и произносят по одной фразе в полчаса.— Пионерский лагерь знаете? — спросил Зуев.— Конечно! — ответили мы.— Там стоит другая списанная машина. Куда лучше этой. А за эту и не беритесь.Зуев ушел.Полекутин объявил:— Ничего не выйдет.И стал доказывать, что восстановление машины обойдется чуть ли не в две тысячи рублей. Полекутин здорово разбирался в технике.— Почему ты молчал на собрании? — спросил я.— Тогда я не знал, в каком она состоянии.— Ага! А ведь я предлагал сначала осмотреть.— Я не помню, что ты предлагал! — ответил Полекутин. — У тебя вообще не поймешь, что ты предлагаешь. А эту лайбу нужно отправить на свалку.— Хорошо, — дипломатично сказал я, — раз уж мы ее осмотрели, давайте составим дефектную ведомость.В дефектной ведомости нам пришлось писать всего два слова: «в ремонт» и «отсутствует».Двигатель — в ремонт, аккумулятор — отсутствует, коробка передач — в ремонт, динамо — отсутствует. И все в таком духе.Мы кончили составлять дефектную ведомость. Появились Игорь и Вадим. В руках у Игоря была его знаменитая папка. В руках у Вадима ничего не было.— Привет! — сказал Игорь. — Чем занимаемся?Я объяснил ему, чем мы занимаемся.— Прекрасно!Игорь сел на подножку, вынул из папки чистый лист бумаги, из кармана вечную ручку и начал что-то писать.— Что ты пишешь? — спросили мы.Он ничего не ответил и продолжал писать. Потом прочитал написанное, сначала про себя, затем вслух:— «Поручается товарищам Полекутину, Крашенинникову, Шмакову, Гринько и Таранову составить дефектную ведомость и представить ее в штаб».Мы молчали: не знали, как на это реагировать.Только Вадим сказал:— По этой ведомости я все моментально достану.Игорь мечтательно посмотрел на Вадима и дописал:«Помощнику по снабжению Вадиму Беляеву — обеспечить запасными частями».— Теперь не подкопаешься, документация в порядке, — сказал Игорь, щуря глаза с таким видом, будто эту писанину он ведет только для того, чтобы заткнуть рот каким-то там бюрократам.Мы понимали, что Игорь сам законченный бюрократ.