39

Паренёк лет семнадцати зашёл в квартиру и закрыл дверь, дёрнув дверную ручку вверх. -Мамуль, я дома!Из кухни в прихожую вышла женщина с не совсем длинными осветлёнными волосами, которой было ровно сорок лет. Она подошла к парню, обняла его за плечи и поцеловала в щёку.-Мама, блин, опять ты помаду у меня на щеке оставила! -Парень засмущавшись. Парень опустил голову, зарылся носом в белый воротник рубашки и начал тереть левую щёку рукой, на которой остался след от красной помады его матери. Женщина рассмеялась. Парень положил свою чёрную сумку около стены, а сам направился в гостиную. Сев на диван, он подвинулся к спинке дивана и прижался к ней. На щеке всё же остался слегка видный след от помады, и без дела мицелярной воды его матери здесь уже обойтись было нельзя. -Чонин, солнышко, как у тебя дела в школе? -Женщина встав в дверном проёме.

-Всё хорошо, мам.Минчэ улыбнулась.-Пойдём кушать.Минчэ тронулась с места и хотела уже уйти на кухню, но её окликнул Чонин. -Мам, -Чонин тихим голосом. Женщина снова вернулась в гостиную и улыбнувшись, посмотрела на своего сына.-Что такое?-Наверное, я определился с профессией.Минчэ немного удивилась и села рядом с парнем.-Ого. И кем же ты хочешь стать? Надеюсь, юристом, как и хотим мы с твоим отцом? -Минчэ хихикнула. Чонин отрицательно помахал головой и сжал губы в тонкую полоску.-Нет, не юристом. Я... я хочу быть танцором. Я хочу танцевать, а не решать что-то за людей.Минчэ изогнула одну бровь и посмотрела на парня с вопросом в глазах.-Может, всё-таки на юриста? Поступить можно через год, время порешать ещё есть.-Нет, мамуль, я уже всё решил. Я хочу работать в каком-нибудь кафе и параллельно с этим быть танцором -Чонин вздохнув.-Чонин, у тебя нет выбора. Пока мы есть у тебя, у тебя нет никакого самостоятельно выбора, решения и мнения. Мы должны решать за тебя, -голос Минчэ стал более серьёзным.Чонин посмотрел на женщину. -Но когда я буду совершеннолетним то я могу решать всё сам.-Нет, не можешь. Пока мы живы, ты живёшь только по нашему решению! Вот отец с работы придёт, всё ему скажу, какого мы сына вырастили! Если бы я узнала об том, что ты хочешь стать танцором, а не юристом, в твоём детстве, я бы тебя сдала в детский дом! Скотина! -Минчэ уже крича.Минчэ встала с дивана и направилась на кухню. Чонин поджал колени к подбородку, обхватил их своими тощими руками и уткнувшись в них, начал тихо плакать.

В квартире послышался звук ключей проворачивающихся в дверном замке. Минчэ сразу вышла в прихожую и встала на против двери, у которой уже стоял высокий мужчина лет сорока восьми.-Ёнджэ, дорогой!-Что такое, любимая?Ёнджэ подошёл к Минчэ и обнял её. -Ты хоть знаешь что мне заявил сегодня твой сын? -Минчэ громким голосом.-Что такое?-Он хочет стать танцором, представляешь?-В смысле? Мы же решили, что он будет юристом? -голос Ёнджэ стал раздражённым.-И я о том же!Мужчина направился в гостиную.-Чонин!Внутри Чонина всё сжалось, когда его отец закричал. -Какие танцоры? Ты серьёзно думаешь что это нормально? Ёнджэ прижал голову Чонина к дивану и схватил его за шею. -И так настроения не было, думал, что с вами хоть немножко поднимется, а из-за тебя оно ещё больше испортилось!Мужчина всё крепче и крепче сжимал шею Чонина, что дышать было всё сложнее и сложнее. Он закрыл глаза и обвил своими холодными руками запястья своего отца. -Пап... -хрипло сказал Чонин. -Что не так, блять? -снова закричал Ёнджэ. -Мне больно. Отпусти... пожалуйста.-Мне плевать, как и тебе на то, что решать должны мы, а не ты.

После этого случая на шее Чонина долго рисовались синяки. С его одноклассниками у него были не лучшие отношения. Они узнали, что его отношения с родителями намного ухудшились. Пока синяки заживали, они часто дразнили его: "Классные засосы. Как девушку зовут? Видимо, у вас хорошая ночь была". На тебе парня теперь можно было увидеть и синяки, и гематомы. Спустя неделю родители решили уехать обратно в Пусан, оставив Чонина жить одного. -Раз ты хочешь решать за себя всё сам, значит и живи один.Дверь захлопнулась. Чонин скатился по стене. Из его глаз снова лились солёные слёзы. Он не мог жить один, хоть он и был самостоятельным. Хоть ему и семнадцать лет, он ещё ребёнок, который нуждается в заботе, внимании, любви от родителей. Даже сейчас Чонин нуждался в поддержке. Он не был уверен в том, что он сможет жить один.

***

-Ты ж мой мальчик... -Сынмин тихим голосом.Его? Ну, ладно, раз уж так захотел, пусть будет его. -Ну, получается вот так вот... -Чонин натянув улыбку сквозь слёзы.

Сынмин сидел рядом с Чонином и смотрел на него с отвисшей челюстью от шока. По крайней мере, ему казалось, что родители не могут поступить со своим родным ребёнком так. -Йена...Его глаза тоже были на мокром месте. Сердце Сынмина пропустило достаточно много ударов, когда он наблюдал за Чонином, которые почти уже плачет и вслушивался в то, что он говорит. -Слушаю.Чонин закрыл глаза правой рукой.-Иди сюда.Сынмин подвинулся на середину кровати и раздвинул руки для объятий. Чонин убрал руку от глаз и повернул голову к Сынмину. Он вздохнул и подполз к парню. Он снова уткнулся в его грудь, а тот лишь обнял его за плечи. Старший снова поглаживал Яна по спине. Он уже привык это делать и ему это нравилось. Хоть он и был весь разбитый, Сынмину нравилось его успокаивать. Ведь Чонин больше никогда не давался кому-либо обнять его, когда всё хорошо. Ему так хотелось расцеловать его всего, но больше, чем объятия, он сделать не мог, так как боялся. Ему так хотелось быть рядом с Чонином эти несколько лет назад. Сынмину хотелось обнять его, сказать, что всё хорошо и он всегда будет рядом с ним. Чонин доверился ему. Он никому никогда не рассказывал о своих родителях. Ему не хотелось вспоминать это, но он сделал это ради того, чтобы Сынмин знал о нём каждый кусочек его жизни. Чонин доверил ему свою жизнь. Сынмин понял, что он должен оберегать Чонина как телохранитель. Как жемчужину в музее. Он и есть целая жемчужина. Он увидел свою должность в нём. Защищать его, хранить в недоступном месте от злых людей. Любить его, в конце концов. Парню хотелось убить всех людей в этом мире, чтобы ни один не смог причинить ему любую боль. Сжечь весь мир, чтобы наконец-то любить его так, чтобы он знал об этом. Целовать его и знать, что их никто не осудит. -Сынмин, извини меня за то, что я так много плачу перед тобой, -Чонин задыхаясь от слёз. Сынмину самому уже хотелось плакать от слов Чонина.-Йена, ты не должен скрывать свои эмоции. Всё нормально, -Сынмин вздохнув. -Всё равно, извини меня.-Я не буду тебя прощать, так как за это не стоит извиняться, -Сынмин потрепав Чонина по волосам. Чонин отодвинулся от Сынмина.-Я не знаю почему они отвернулись от меня, Мин... -Чонин опустил голову, -Как же я скучаю по ним... сердце на куски рвётся...Чонин резко поднял голову и посмотрел на Сынмина. Он медленно поднёс руку к его лицу и аккуратно взял его подбородок.-Знаешь, только сейчас понял. Знаешь кого мне напоминает твоя внешность? -Чонин буквально промурчав.Сынмин поднял свой вопросительный взгляд на Яна. -Ну и кого же? -Сынмин еле заметно улыбнувшись.-Ричарда, Сынмин... -Чонин вздохнул, -либо же я настолько скучаю по нему, что вижу его в каждом человеке... Хотя, я его начал как-то забывать, как будто я болен амнезией. Я совсем не помню его внешность... точнее помню, но не настолько ясно. Намного больше я забыл его голос...Сердце Сынмина рвалось на части, когда ему рассказывали подобные истории. Он боялся, что когда-нибудь с ним произойдёт тоже самое. Но больше всего, он наверное, боялся такую хрень уже в отношениях, как угасание чувств. Киму даже не хотелось вспоминать, что частая причина расставания это и есть угасание чувств. Ему так хотелось обнять это маленькое создание, как он видел, по имени Чонин. Сынмин его любил во всех смыслах, которые только можно было перечислить. Он влюбился в него по самые уши, что аж словами не описать.

Чонин всё так же продолжал держать подбородок Сынмина в своей тёплой маленькой ладони. -Хён, -тихо сказал Чонин-М? Чонин немного приблизил своё лицо к лицу Сынмина. Он долго разглядывал его гладкую кожу. В конце концов, Ян медленно поднёс свои розовые мягкие губы к щеке Сынмина. Он задержал этот поцелуй в щёку на несколько секунд и отстранился. А у Сынмина в это же время сердце билось с бешеной скоростью, что он слышал его звучание и то, как по его венам переливалась кровь. Сынмин совсем не мог описать то, что он сейчас чувствовал. Он впал в эйфорию. В настоящую эйфорию. Ему казалось, что Чонин оставил ожог от поцелуя на его щеке. -Лис, у тебя г..губы тёплые, -Сынмин немного запинаясь. Чонин ухмыльнулся. Наверное, он знает, что чувствует Сынмин. -А ты достаточно холодный. Ты замёрз?-Да нет.Сынмин повернул голову и поставил свой взгляд на песочные обои на стенах. -Ты обещал меня затискать, Хён. Когда же ты исполнишь своё обещание?Сынмин не торопился с ответом. Он обдумывал, что же ему ответить. -Я боюсь, -Сынмин сжав губы в тонкую полоску. -Чего? -Чонин с любопытным голосом. Сынмин перевёл взгляд на Чонина.-Ты ещё не до конца выздоровел. Я боюсь, что тебе опять станет плохо, когда я начну тебя тискать. Ты ещё больно хрупкий, подожди немного, когда ты полностью окрепнешь.-Я обманул тебя тогда.-Я знаю, но всё равно боюсь, что тебе станет плохо. -Нуу, я так не играю. Ты сначала обещаешь, а делать не делаешь, -Чонин, прижавшись к не очень то и тёплой стене. -Это ты не терпеливый. Чонин вздохнул, опустил голову и закрыл глаза. И правда не терпеливый. Как маленький ребёнок, которому мать пообещала вечером купить мороженое, а он уже просит днём. Сынмин отвернул голову от Чонина и начал смотреть на маленький белый овальный ковёр, который лежал около кровати. Он всё ещё пытался отойти от этого поцелуя в щёку. Одновременно с этим ему хотелось разорваться на части от радости. Чонин поднял взгляд на Сынмина и улыбнулся. -Слушай, я тут вспомнил, ты ещё обещал мне то, что мы вместе будем пить чай.Сынмин повернулся к Чонину и улыбнулся.-Ладно, так уж и быть.Чонин улыбнулся ещё шире и похлопал в ладоши как маленький ребёнок.-Ура. Наконец-то. Я тогда пошёл заваривать, -Чонин слезая с кровати.Чонин быстрым шагом направился на кухню.-Я чур буду ягодный!-Без проблем! -доносился голос Чонина уже с кухни.