Глава восьмая. Рашпиль

Ступеньки перестали скрипеть - человек на крыльце остановился. - Ox, - сказал он, отдуваясь. Потом донеслось звяканье ключей и бормо-танье: - Хлеба взял, соли взял, бутылку взял. Надо бы ло бы воблы взять, да где ж её возьмёшь? Он замолчал и всё звенел ключами, никак, видно, не находя подходящего. - Что это? - послышалось вдруг на крыльце, и в дырке от пули что-то зашебаршилось. В неё всунулся заскорузлый палец, и Васе захотелось схватить его, но палец, покрутившись, ушёл обратно. - Воры! - закричал человек на крыльце. - Дырку просверлили! Дверь распахнулась, и в комнату влетел человек. Он выскочил на середину комнаты, размахивая сумкой-авоськой и тяжело сопя, и тут же у Васи над ухом грянуло: - Р-Р-РУКИ ВВЕР-Р-РХ! Вася даже не понял, что это крикнул Болдырев, таким страшным показался капитанский голос. Он рявкнул с силою пароходной сирены. От этого ужасного и неожиданного звука человек выронил авоську, ахнула об пол бутылка, а руки вошедшего вздёрнулись вверх так резко, будто он хотел подтянуться на турнике. Болдырев тут же подошёл к нему сзади и, похлопав его по карманам, вытащил оттуда ключи и пачку папирос «Беломор». Не опуская рук, вошедший обернулся. И лицо-то его оказалось знакомым - рябое, изъеденное оспой. «Стекло! - вспомнил Вася. - Двойное бэмское!» - Рашпиль! - сказал Болдырев. - Старый знакомый! Можешь опустить руки. Стекольщик, по прозвищу Рашпиль, опустил руки. Глаза его были глубоко упрятаны под бровями и глядели оттуда, как мыши из подвала. - Смотри, Вася, - говорил Болдырев, - вот это Рашпиль, старый вор, который сидел в тюрьме триста или четыреста раз. - Два, - глухо проворчал стекольщик, а потом ткнул в Васю пальцем: - Эта морда мне тоже знакомая. - Что ты здесь делаешь, Рашпиль? - Kaк - что, гражданин начальник? Домой пришёл. - Это твой дом? - А чей же? И дом, и сад, и ульи - всё моё. Наследство от родителя, Иван Петровича. Помер родитель. Добрый был. - Жаль родителя, жаль Иван Петровича, - сказал капитан. - Значит, дом теперь твой. А кто же стрелял? - Да мне откуда знать, гражданин начальник? Я в магазине был. Пришёл - дырка. - Интересно получается, - сказал Болдырев. - Дом твой, а кто был в доме, ты не знаешь. Я бы на твоём месте подумал. - Чего мне думать? - ответил Рашпиль. - Пускай лошадь думает, у ней башка большая. - Ну, если не хочешь думать, тогда пошли. - Куда? - Куда надо. Тут Рашпиль спрятал глаза под бровями, и теперь стало казаться, что у него вообще нету глаз, как, например, у репы. - Может, жилец стрелял, - сказал он хрипло. - Какой жилец? - Да на рынке один попросился ночевать, я его и пустил. Сам-то я в магазин пошёл, а он дома остался. Прихожу - дырка. - Как звать жильца? - Васька. - А фамилия? - Фамилию-то я чего-то плохо помню. На букву «К» вроде. - Курочкин? - влез в разговор Вася. - Не-не, другая какая-то. Постойте, Кулоресов. Точно: Васька Кулоресов. - Ага, - сказал Болдырев. - Вот как выходит. Ну ладно, гражданин Рашпиль. Сиди дома, никуда не выходи. Понял? Он широко распахнул дверь и уверенно пошёл по садовой дорожке. Вася по-солдатски повернулся на каблуках и пошёл следом, глядя в затылок капитана. - Только не оглядывайся, - тихо сказал Болдырев. - Почему? - спросил Вася, когда они уже вышли на улицу. - Человек, который уверен в себе, никогда не оглядывается. Вася шагал вслед за Болдыревым, крепко ударяя ботинками в землю, как человек, уверенный в себе. Но на самом деле он совсем не был в себе уверен.