Глава тридцать девятая Бешеные псы

По ночам путают следы собакам,

По ночам кто-то трахается раком.

По ночам кто-то пьет мартини в баре,

Ночь темна, а я играю в этом баре на гитаре

© «Ночная трость», Ночь темна, ночью всякое бывает

Концерт «Бешеных псов» посвященный двадцатилетию группы запросто мог бы собрать переполненный «Бакудан» раза три за ночь, и в этом не было ничего такого для них. «Герои Нагои», «легенды японского панка», «кричащие голоса потерянных» вполне могли их отыграть! Благодаря им парни по всей стране брали в руки гитары и горланили с надрывом. Взять интервью у новоявленных обладателей «платинового» диска поручили Нане. Никто не рискнул бы идти в логово добровольно, но не Нана, та завизжала от восторга как маленькая девочка. Она вновь напялила косуху поверх футболки с «цербером» и направилась в гримёрку. Наконец-то та сможет задать вопросы и увидеть «бочку Сью», «психопата» и самого... самого «Доктора Живаго» – самого быстрого и техничного гитариста в мире! Время не смогло выветрить плакаты и постеры лучшей рок-группы юности из бунтарской комнаты.

— Какие же они крутые лапы! — думала журналистка, сжимая кулачки от восторга.

Да, она и сама могла написать статью, поскольку знала практически всё о них. Её переполняла эйфория от грядущей встречи. Концерт отгремел и теперь интервьюер в шаге от мечты. Вряд-ли менеджер даст больше часа, но Нана благодарила бы Будду и за меньшее. С ними она могла позволить себе вновь быть плохой девочкой и не слушать никого кроме себя. Всё. Сердце играет дробь, такую, которую обычно любит пробивать в начале песен «Сью», за дверью чувствовалось аура силы, от которой рваные джинсы стояли колом, «не упасть бы», думала та и постучала.

В гримёрке на не большом диване сидели псы и потягивали пиво, казалось, что на вошедшую им плевать. «Живаго» повернулся, чтобы хищно сверкнуть приветственной улыбкой, «Сью» снял с головы мокрое полотенце и кивнул, а красавчик с красными иглами на голове даже подмигнул, отчего сердце ёкнуло и ушло в пятки. Менеджер подошёл к девушке с бутылкой пива, а затем открыл и протянул ей. Такого качка можно запросто принять за секьюрити, но нет это их менеджер – Фуракава Кен. По взгляду ребят вошедшая поняла, что отказываться не стоит. Музыканты салютовали ей подняв тёмную стеклотару:

— Кампай!

— Кампай! — ответила она и включила диктофон.

— Спрашивай, время пошло. У нас полчаса до отправления в Иокогаму, — мягко произнес менеджер, приглашенная кивнула, но внутри всё оборвалось, позабыв вопросы, ляпнула наобум:

— Как псам удаётся не сточить зубы о реальность и быть актуальными до сих пор?! Ведь Вы, никогда не меняли курс стаи!

— Как «бешеные» остались «бешеными»? Жизнь — Изменилась? Люди — изменилась? — взял право первого ответа «психопат».

— Нет...

— И мы стало быть не изменились, вот так вот! — заключил басист.

— Но ведь наверняка Вы мечтали не об этом?! — выпалила Нана и тут же пожалела о сказанном.

— О чём я мог мечтать?! – крикнул «Сью», — Уже тогда я чувствовал себя изгоем. Со мной никто не общался и не разговаривал в классе. Все брезговали. Сначала я достал бас и запирался один на один со своими комплексами. А потом увидел ударную установку и влюбился. Пришлось работать после школы грузчиком, в продуктового моего отца. Было тяжко, но я сильный. Справился.

— Ага, – подхватил «психопат». — Я жил за углом, а по ночам знаешь ли бывает так паршиво.

— Ночь темна — ночью всякое бывает! — пропела Нана.

— Именно, крошка, — улыбнулся доктор и расчехлил гитару, сидеть без дела ему было непривычно, «шестиструнный самурай» не мог без своей «катаны», поэтому его пальцы скользили по гитаре ища покоя в чёрном, грязном и полном боли и отчаянии Токийском блюзе.

— Так вот, шёл значит мимо дома этого придурка, когда услышал стук и лязг металла.

— А потом этот дибилойд, — не растерялся «бочка Сью». — Стал выносить дверь в гараже.

— Да, ты ещё тогда оглох, придурок! — засмеялся «психо». — Вот так мы и стали тусить вместе, а, чтобы не скучать там стал какую-то херь играть на басу.

— Ты и сейчас профан, — влез Док и дал пятюню «Сью».

— Ублюдки! Мой вокал тащит нашу группу! – парировал басист. — Я даже круче Сида Вишеса!

— И во всём этом прикрываю их я со своей «Марго».

— А до этого была музыкалка и джаз? — вклинилась Нана.

— Да, то ещё дерьмо собачье. Мне хотелось искры! Хотелось учиться! Но уроки убивали во мне музыканта, и я вернулся в Нагою, а там уже лет пять тусили вот эти придурки.

— Эй! Сам придурок! — «психо» отвесил подзатыльник по длинному хайру Живаго.

— Но, ведь вы всё-таки пришли на репетицию?!

— Репетицию?! Да они там пили как не в себя! Хотел развернуться и уйти, а потом вот этот открыл ротовую полость и запел. Музыке не хватало красоты, а тексты били наповал как из дробовика. Сам не понял, как влился в «алкотрип». Сначала было очково. Я ведь не пил до тех пор, пока рокенрольщики своей музыкой не совратили меня.

— Мы тогда долго сидели, а потом я просто начал стучать ломанные ритмы, — перебил «Сью». — Псих придумал этот тупой, но цепляющей ритм и бах! Док пилит соло!

— Так и родилась песня «Ночь носит чёрный плащ», — влез басист. — С тех пор так и играем. Первые полчаса на отъебись, смотрим куда заведёт.

— Но с одним «но», – поправил Живаго. — Мы играем лишь то, что зашло всем. Иногда кого-то несёт, и мы идём за ним.

— Вообще удивительно как Вы не поубивали друг друга!

— Между нами нет грани, – сказал серьёзно «Сью». – Мы можем хуесосить друг друга, сраться и даже драться между собой, но без обид.

— Мы созвонимся и пойдём играть! – басист первым допил бутылку, но не стал брать ещё. — Дело не в образе жизни. Поставь на сцене других парней они сыграют. А вот бешенство и драйв находятся уже за чертой пятой выпитой бутылки! Я обожаю дёргать струны, слышать, как идёт стеной кардан. Мне плевать на всё, когда подключатся безумная жёлтая гитара. Вот тогда-то я и начинаю по-настоящему лаять на жизнь! Начинаю выть и собирать стаю!

Нана поняла – «псы» чокнутые, обрадовавшись тому, что кумиры в полном порядке и полны пороха.

— А потом вас взял в «рабство» Кен Фурукава! — менеджер хлопнул в ладоши. – Берём пиво и дуем в автобус!

Панки встали как по команде, доктор спрятал гитару и улыбнулся, взяв ящик, полагающийся им по райдеру:

— Прости, крошка. Нас ждут наши в Иокогаме.

— Жизнь коротка и нет времени на медленные танцы, — «бочка Сью» махнул рукой и пошёл на выход.

«Психопат» проходя мимо ненадолго остановился:

— Не дай себе засохнуть. Ты это ты, Чао кроха.

Нана посмотрела на Кена:

— Можно задать вам пару вопросов?

— Парни я догоню, без меня никакого рок-н-ролла!

— Да, мама! — усмехнулся «психо».

— Как Вам удаётся держать их в узде? Видно, что они вас любят.

— Они профи, хотел бы я такое сказать, – бородач с телосложением шкафа не обладал шевелюрой от слова совсем, его голову закрывала кепка. — Ты молодец, что не отказалась выпить с парнями. Они не доверяют тем, кто не пьёт. У них загон на этой почве. У нас есть негласное правило «трёх банок».

— Что за правило?

— Сначала сделай жадный глоток жизни.

Девушка не стала спорить, пиво оказалось на удивление вкусным.

— Парни не привязаны к марке. Они каждый раз пробуют местное, чтобы быть на «одной волне» с залом, а теперь ты разделила с ними это. А правило просто: бутылка до концерта, бутылка после и потом в автобусе. Сейчас ты выпила мою «потом». Теперь ты можешь их хоть по морде гладить, они будут покорно вилять хвостом, бывай. Встретимся на мотофесте в Осаке.

Она допила бутылку со словами:

— «Punks not dead»!