Глава 14 «Кто виноват?»

Неделя после встречи с девушками пролетела для Марка и Ярика на крыльях счастья. Они постоянно переписывались, вспоминая смешные моменты с той памятной встречи. Ярик снова остался ночевать у Марка в пятницу. Вечер был наполнен тихим смехом, шутками и той особой нежностью, которая возникает между ними. Уже поздно ночью, устроившись в одной кровати, парни тихо перешептывались, делясь сокровенными мыслями. В какой-то момент их губы встретились в нежном поцелуе.

В этот самый момент дверь бесшумно приоткрылась. На пороге стояла Марина Новикова, мама Марка, с подносом в руках. На нем стояли два стакана молока и тарелка с печеньем. Она хотела сделать парням приятный сюрприз перед сном. Замерев на пороге, Марина увидела, как ее сын целуется с Яриком. Стакан с молоком едва не выпал из ее рук. На лице женщины отразился целый вихрь эмоций: сначала удивление, затем растерянность, сменившаяся едва заметным испугом. Печенье на тарелке задрожало.

Марк и Ярик, застигнутые врасплох, резко отпрянули друг от друга, как будто их ударило током. Лица обоих мгновенно вспыхнули краской. В комнате повисла тяжелая, неловкая тишина, которую нарушало лишь нервное дыхание парней.

– Ребята... – наконец, произнесла Марина, стараясь говорить ровным голосом, хотя поднос в ее руках все еще мелко дрожал. – Нам нужно об этом поговорить.

Марина поставила поднос на тумбочку и присела на край кровати. В комнате повисла тяжелая тишина.

– Так... – начала она, подбирая слова. – Мне, наверное, не нужно объяснять, что я только что увидела?

Марк и Ярик молчали, уставившись в пол.

– Ребята, – Марина вздохнула, – я не собираюсь кричать или читать вам нотации. Я просто хочу понять...

– Мам, это... это не то, что ты думаешь, – пробормотал Марк, не поднимая глаз.

– А что я думаю? – спросила Марина мягко. – Объясни мне.

– Мы... мы просто... – Марк запнулся.

– Мы друзья, – быстро вставил Ярик, – лучшие друзья. Иногда... ну... бывает...

– Бывает что? – Марина терпеливо ждала.

– Просто дурачимся, – выдавил Марк. – Это ничего не значит.

Марина посмотрела на них с сомнением. 

– Вы уверены? – спросила она тихо. – Потому что то, что я увидела, выглядело... иначе.

– Мам, правда, – Марк поднял на нее умоляющий взгляд. – Мы просто... перешли границы. Это больше не повторится.

– Хорошо, – сказала Марина после паузы. – Я надеюсь, что вы честны со мной. Но, Марк, Ярик, – она посмотрела на каждого по очереди, – вы уже не дети. Вы должны понимать, что такие... игры могут привести к... недопониманию. И к сложным чувствам. Вы готовы к этому?

Парни снова молчали. 

– Подумайте об этом, – сказала Марина, вставая с кровати. – А сейчас, – она слабо улыбнулась, – попробуйте уснуть. И поговорите друг с дрдругомВыйдя из комнаты, Марина тихонько прикрыла за собой дверь. Закрыв за собой дверь в комнату сыновей, Марина прислонилась к стене и глубоко вздохнула. В голове царил полный хаос.

Первой накатила волна шока. Увиденное никак не укладывалось в ее привычную картину мира. Марк... с мальчиком? Это было настолько неожиданно, что Марина никак не могла в это поверить.

Затем пришел страх. Страх за сына, за его будущее. «Что люди скажут? – проносилось в ее голове. – Как он будет жить с этим? Как я смогу его защитить?» Мир, который еще несколько минут назад казался таким понятным и предсказуемым, вдруг стал враждебным и пугающим.

К страху примешивалось чувство вины. Марина корила себя за то, что не заметила раньше, не догадалась. «Я же мать! – думала она. – Как я могла быть такой слепой? Может быть, если бы я была более внимательной, более... открытой, этого бы не случилось?»

Тело дрожало и было ватным,в голову бил шум. Находя в себе силы,женщины еле передвигая ноги,направилась на кухню.Налила себе стакан воды, но пить не смогла. Вода казалась безвкусной, как и все вокруг.

«Что теперь делать? – этот вопрос пульсировал в ее висках. – Как поговорить с Марком? Как помочь ему разобраться в себе, не осуждая, не отталкивая?»

Марина села за стол и закрыла лицо руками. Ей хотелось плакать, кричать, но она сдерживалась. Сейчас нужно было быть сильной, ради сына.

«Я должна его поддержать, – решила она. – Что бы ни случилось, я всегда буду на его стороне».

Но глубоко внутри тревога не утихала. Марина понимала, что жизнь ее сына, да и ее собственная, уже никогда не будет прежней. И ей было страшно встречаться с неизвестностью.

В комнате парней повисло молчание. Но внезапно,напугав своим возгласом Ярика,Марк нарушил тишину:

– Ну вот, – пробормотал Марк, – замечательно.

– А что ты хотел? – резко ответил Ярик. – Чтобы твоя мама нам аплодировала стоя?

– Нет, но... – Марк не договорил.

– "Но" что? – Ярик уже начинал заводиться. – Может, ты вообще не хотел, чтобы я здесь оставался? Может, тебе стыдно за... за нас?

– Прекрати! – вспылил Марк. – При чем тут стыдно? Просто... все так неловко получилось.

– Неловко? – Ярик горько усмехнулся. – Да, пожалуй. Особенно после того, как твоя мама застукала нас. – Юноша надул губы и отвернулся.

– Не начинай! – предупредил Марк. – Я же сказал, это была случайность!

– Случайность? – Ярик повысил голос и повернулся обратно . – Да ты сам...

Ссора разгоралась с новой силой. Оба парня, измотанные эмоциональным разговором с Мариной и собственными противоречивыми чувствами, срывались друг на друга, выплескивая накопившееся напряжение.Атмосфера в комнате была настолько густой, что ее можно было резать ножом.Обидные слова, брошенные сгоряча, жалили, как осиные укусы. В итоге оба парня, расстроенные и обиженные, легли спать, отвернувшись друг от друга.

Утром Ярик, даже не взглянув на Марка, тихо собрал свои вещи и ушел. Начались мучительные две недели молчания. Ни звонков, ни сообщений. Марк бесконечно прокручивал в голове их последний разговор, испытывая жгучее чувство вины за свои резкие слова. Он изнывал от тоски по Ярику, по его заразительному смеху, по теплу его объятий. Ярик тоже переживал не меньше. Вся эта давящая история с чертовым поцелуем,крутилась в головах у юношей. Никто не знал,что будет между ними и никто не хотел идти на встречу.

Неделя спустя после ссоры, поздний вечер:

Марк сидит за столом, бессмысленно перелистывая учебник. В комнате царит полумрак, лишь настольная лампа освещает небольшое пространство вокруг. Взгляд рассеян, мысли где-то далеко.

«Ну и идиот же я! – с досадой думает он, отбрасывая учебник в сторону. – Зачем я так вспылил? Зачем наговорил ему столько гадостей? Он же просто... испугался. Как и я...».

Марк встает и подходит к окну. Город внизу мерцает тысячами огней.

«Он наверняка обиделся, – продолжает внутренний монолог. – Думает, что мне стыдно за него. Боже, какая чушь! Мне не стыдно. Мне... страшно. Что все изменится, что мама... Так, Ярик – мой парень. И мне плевать, что думают другие».

Марк поворачивается и смотрит на телефон, лежащий на столе.

«Может, позвонить ему? – мелькает мысль. – Нет... рано еще. Пусть немного остынет. Хотя... А вдруг он уже не хочет со мной разговаривать? Вдруг он... ненавидит меня?»

Эта мысль пронзает его острым уколом боли.

«Нет, – решает он, – Ярик не такой. Он поймет. Просто нужно время... Еще немного времени...»

Тот же вечер, лежа в кровати, уставившись в потолок:

В комнате темно, лишь из-под двери пробивается тонкая полоска света. Ярик ворочается в постели, пытаясь уснуть.

«Идиот! – шепчет он в темноту. – Сам все испортил. Зачем я так взъелся? Но Марк-то тут причем? Он же не специально...»

Ярик закрывает глаза, пытаясь отгородиться от нахлынувших воспоминаний.

«Его мама... Наверное, она в шоке. Хотя, она старалась быть спокойной. Странно... Я думал, будет хуже».

Он вздыхает.

«А Марк... Он так испугался... Я видел это в его глазах. И все равно накричал на него. Дурак...»

Ярик берет телефон с тумбочки и смотрит на экран. На дисплее – фотография, где они с Марком показывают языки друг другу , обнявшись .

«Может, написать ему? – думает он. – Просто... "Привет, как дела?". Нет... глупо. Он же, наверное, зол на меня. А вдруг он... уже не хочет меня знать?»

Сердце болезненно сжимается.

«Нет, – шепчет Ярик, – Марк не такой. Он простит меня. Наверное... Когда-нибудь...»

Он откладывает телефон и снова закрывает глаза. Сон не идет. В голове крутятся обрывки фраз, воспоминания, сожаления. Но где-то в глубине души теплится слабая, почти неуловимая надежда на то, что все еще можно исправить.

Они оба ждали,хоть и боялись признаться в этом даже самим себе,кто из них первый нарушит это мучительное молчание.