Глава 1

— Почему именно я должна тащить этот мешок с костями? — пробурчала Брайер. Голос её звучал так жалобно, будто на её плечи взвалили целую гору. Пот катился по лбу крупными каплями, и она раздраженно смахивала их грязной ладонью. Мертвый парень казался неподъемным — он весил добрых два раза больше, чем она сама.Я даже не шелохнулась. Облаченная в кожу, я замерла у края тропы, точно высеченное из темного камня изваяние, и всматривалась в лесную чащу, где деревья смыкались в глухую стену.Брайер не выдержала моего молчания. С яростным выдохом она сбросила тело. Глухой удар о землю отозвался в лесной тишине тревожным эхом — звуком, которому здесь было не место. Она выпрямилась, с трудом переводя дух, и нервным жестом заправила за ухо выбившуюся рыжую прядь. Раздражение, исходящее от неё, было почти осязаемым, оно буквально кололо воздух.— Меня только недавно допустили к делам Клана, а ты уже издеваешься надо мной! — выпалила она. В её голосе усталость в открытую боролась со злостью.Я закатила глаза. Иногда Брайер напоминала мне назойливую муху: громкую, настырную и мешающую сосредоточиться. Каждый её стон замедлял наш путь к замку. А времени почти не осталось. Я кожей чувствовала: если мы промедлим, этот лес сожрет нас, закусив трупом парня, которого мы с таким трудом тащили.— Если ты не заткнешься, мы будет тащить уже твой труп! — отрезала я.Злость рвалась наружу, и у меня были на то причины. Я облажалась. Жестоко подвела отца и всех остальных. Нам дали простейшее задание: поймать одного идиота. Я прихватила Брайер, надеясь, что лишняя пара рук усилит отряд, но всё пошло к чертям.Этот поджигатель — трусливый недоучка — так перепугался наказания за сгоревший амбар, что рванул в чащу, не разбирая дороги. Я почти нагнала его, когда он, споткнувшись, кубарем полетел в овраг. Сломанная шея стала его последней и роковой ошибкой.Дело провалено. Клан не получит ни гроша, а мне придется отвечать за этот хладный труп.За спиной послышалось шуршание листвы, и я почувствовала на плече ладонь Брайер. Она тоже вглядывалась в лесную чащу. Девчонка явно была не промах: пока мы стояли, она, как обычно, умудрилась переложить всю тяжелую работу на парней.Солнце стремительно тонуло за горизонтом, и между стволами начал гулять колючий ветер. Северные морозы подступали вплотную, а вместе с ними из своих нор выбиралась лесная нечисть. Нам нужно было спешить в замок, к теплу и безопасности. На мгновение я позволила себе помечтать о горячей ванне: густой пар, обжигающая вода, смывающая липкую усталость... Но резкий порыв ветра хлестнул по лицу, и видение рассыпалось.Я покосилась на Брайер. Она заметно дрожала, а её щеки на холоде раскраснелись, став похожими на спелые яблоки. В глазах читалась немая мольба — она явно была на пределе от голода и усталости.— Поторапливаемся, мальчики! — я махнула рукой в сторону дома и, не дожидаясь остальных, первой зашагала по тропе, уверенно прокладывая путь в сумерках.

Тронный зал, как обычно, тонул в густом полумраке. Даже днем тяжелые шторы не пропускали свет, а в вечерние часы темнота становилась почти осязаемой. Воздух застоялся, пропитавшись запахом восковых свечей и вековой пыли, осевшей на гобеленах. Тени, плясавшие по стенам, казались живыми существами, шепчущимися за спиной. Я едва успела дойти до своих покоев, как мне передали: отец ждет. Мой старший брат Каллум наверняка уже всё разузнал и, как верный пес, примчался с докладом. В памяти всплыла его ухмыляющаяся физиономия — эта самодовольная гримаса всегда вызывала у меня приступ едва сдерживаемой ярости.Собравшись с духом, я сделала несколько глубоких вдохов и вошла в зал. Едва переступив порог, я опустилась на одно колено, склонив голову в знак почтения. Тишина давила на плечи, а взгляд отца, казалось, прожигал насквозь, пытаясь выудить правду из самых потаенных мыслей.Мерные шаги Трейнора Норта разрезали безмолвие. Я подняла глаза. Отец, как всегда, был в кожаных доспехах, а на его плечах покоилась фиолетовая мантия. Этот цвет всегда казался мне неуместным для нашего Клана. Почему не синий? Он куда лучше подчеркнул бы суровое северное наследие нашей семьи.— Я разочарован, Рианнон, — произнес он. Голос звучал спокойно, почти холодно, но сдвинутые седые брови выдавали его гнев. Внутри меня вспыхнула ответная обида — горячая и острая.— Знаю, — ответила я, смело встретившись с ним взглядом. — Но я не могла предугадать его действия. Всё случилось слишком быстро: он завидел меня и сиганул в этот проклятый лес. Я не теряла след... пока не наткнулась на его труп.Богиня, как же я ненавидела оправдываться.Раздался четкий стук каблуков. Каллум вальяжно вышел из-за трона — вечная крыса, вечно подслушивает и выжидает момент, чтобы вставить свое слово.— Я сразу говорил, что это паршивая затея! — выплюнул он с презрением, бросив на меня торжествующий взгляд. — Там, где Риан, всегда лишь разруха. Ни одного верного решения.— Заткнись, Каллум! — я резко вскочила с колена, готовая вцепиться ему в глотку. Я не собиралась пресмыкаться перед этим ничтожеством ни секунды дольше.— Каллум прав, — твердо пресек мой выпад отец.Воздух будто выкачали из моих легких. Я застыла, чувствуя, как волна возмущения захлестывает меня с головой. Такой подставы от собственного отца я ожидала меньше всего.— Тебя давно пора выдать замуж! — отрезал отец. В его голосе зазвучали те самые властные нотки, не терпящие возражений. — Ты дочь главы Клана, и твоя обязанность — укреплять наши союзы. Я слышал, у Восточных земель сейчас много достойных кандидатов.Я лишь невозмутимо поморщилась. Перспектива замужества прельщала меня так же сильно, как добровольная казнь, а уж родство с кланом Истерн и вовсе вызывало тошноту. Об этом я и сообщила присутствующим, не стесняясь в выражениях. Каллум в ответ разразился громким хохотом, явно наслаждаясь моей яростью.— Думаешь, мы не знаем, что ты спишь с Крейвеном? — Он подошел вплотную и с силой дернул меня за волосы. Я с раздражением хлопнула брата по руке, вырывая свои черные, как смоль, пряди из его пальцев.— Спать — не значит выходить замуж! — Мои губы расплылись в злорадной ухмылке. — Тем более Селестия будет в ярости, если я отберу у неё последнего стоящего жениха. Она ведь, в отличие от некоторых, спит и видит себя в подвенечном платье.— Вы прожили целый век, а ведете себя как неразумные дети, — устало проговорил Трейнор, потирая переносицу. Его голос прозвучал глухо, в нем сквозило бесконечное разочарование. — Можешь идти к себе, Рианнон. На этот раз я прощаю твой провал, но помни: теперь на тебе висит долг.Я отвесила ему церемонный поклон. — Благодарю, отец.— А ты, Каллум, поубавь пыл. Пора бы уже найти с сестрой общий язык, — бросил отец, не оборачиваясь. Он тяжело опустился на трон и махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.Не прощаясь с братом, я направилась к выходу. Мысль о горячей ванне теперь грела меня сильнее, чем когда-либо. Не задерживаясь в коридоре и убедившись, что лишних глаз поблизости нет, я толкнула дверь в свои апартаменты. Родной запах покоев мгновенно окутал меня, принося долгожданное облегчение. Скинув высокие сапоги, я ступила босыми ногами на пушистый ковер из волчьей шкуры — блаженство было таким полным, будто сама природа заключила меня в мягкие объятия. Мои комнаты делились на три части: уютную гостиную, спальню и ванную, где в большой каменной лохани уже ждала горячая вода, усыпанная лепестками роз.В нос ударил знакомый аромат барбариса — значит, она уже здесь. Обрадовавшись, я поспешила к окну и обхватила стоявшую там девушку за талию, звонко поцеловав её в щеку. На лице Слоун тут же расцвела улыбка, и она крепко обняла меня в ответ.— Мы не виделись всего день, а у тебя уже неприятности, — тихо прошептала она. Между её бровей пролегла едва заметная складка, которая, впрочем, ничуть не портила безупречную фарфоровую кожу.Игнорируя её замечание, я направилась к любимой кушетке, обитой темно-зеленым бархатом, напоминавшим лесной мох. Устроившись поудобнее, я вновь взглянула на подругу, которая так и осталась стоять у окна.— Каллум — придурок! Это всё, что я могу тебе сказать.— Я и без тебя это знаю, — усмехнулась она, заправляя каштановую прядь за ухо. Скрип её кожаных доспехов напоминал о том, что передо мной не просто подруга, а воин.Слоун приземлилась на пол прямо у кушетки. Леди она была только с виду; на деле же она командовала Рыцарями Ночи. При мысли о них я горько вздохнула. Это была моя несбывшаяся мечта: нет, не возглавить их, а хотя бы стать одной из них.— Этот слизняк заявил отцу, что мне пора замуж! — Я посмотрела на подругу и заметила, что она снова красит губы ярко-красным. — Опять помада?— Представь, что это кровь твоего брата, — с провокационной улыбкой отозвалась Слоун. Вот что нас по-настоящему объединяло — искренняя нелюбовь к Каллуму. Хотя все знали: мой брат питает к ней совсем иные чувства.— Думаю, он бы предпочел, чтобы ты его целовала этими губами, а не мазала их его кровью, — пошутила я, заливаясь смехом.Слоун лишь равнодушно пожала плечами. — У Каллума мертвое сердце, и простыни в его спальне наверняка ледяные. — На её губах заиграла коварная усмешка. — А если сердце не качает кровь, то проблема будет не только в холодной постели.Мы снова рассмеялись, но где-то на краю сознания всё еще зудела одна небольшая проблема.— Он рассказал отцу про меня и Крейвена, — произнесла я.Смешинки в глазах Слоун мгновенно потухли. Она уставилась на меня, расширив глаза от изумления, будто только что увидела призрака.— Селестия тебя убьет, — прошептала она.— Пусть попытается, хоть развлекусь! — Я знала, что у Селестии есть все причины для ненависти. Она была помолвлена с Крейвеном шесть лет, но до свадьбы дело так и не дошло.В памяти всплыла та самая ночь Кровавой луны. Я тогда знатно перебрала и сама не заметила, как оказалась в его постели. А может, дело было вовсе не в вине? По преданию, именно в этот праздник Госпожа Смерть дарует нам силы, и с каждым восходом багровой луны это могущество опьяняет разум. После того первого раза я клялась себе, что это не повторится, но попытка провалилась. Мы продолжали играть в любовников три года. Я не строила планов — это был лишь способ развеяться. Похоже, Крейвен тоже не питал ко мне глубоких чувств. Оставалась только Селестия... Я понимала, что поступаю скверно. Но ведь она могла давно бросить неверного жениха и перестать изводить меня своей ненавистью!— Это неправильно, Риан, — вздохнула Слоун. В её голосе прозвучало осуждение, но в глазах я видела искреннюю заботу.— Она могла его бросить! — выпалила я, озвучивая свои мысли.Слоун не одобряла мою связь, но всегда прикрывала нас двоих. Она открыто презирала Крейвена и сопереживала Селестии. Несмотря на каплю вампирской крови, Слоун умела сочувствовать по-настоящему.— Хватит читать мне нотации! Ты должна поддерживать меня, а не судить! — Гнев и отчаяние нахлынули на меня новой волной.— Я поддержу дверь твоей ванной, пока ты будешь в неё заползать, — поморщилась Слоун. — От тебя несет потом и прелыми листьями.Я закатила глаза и начала стягивать доспехи. — А ты побегай за «будущим трупом» по лесу, я посмотрю, как от тебя будет пахнуть! — Я скорчила ей смешную рожицу, но следующие слова подруги заставили меня замереть.— Я была там сегодня утром... — Голос Слоун дрогнул. Она сделала паузу, взвешивая каждое слово. — И именно поэтому мне нужно к твоему отцу.— Зачем?— Кажется, у нас наклевывается новое дело, — ответила она, уверенно направляясь к двери. В её походке появилась та решительность, которая всегда меня восхищала. — Засиделась я тут, пора выгулять доспехи.Броня Слоун была предметом зависти многих. Черная кожа, идеально подогнанные наплечники и нагрудники — всё в тон. Но главной её гордостью был плащ — ярко-красный, как свежая кровь. Для Рыцаря Ночи это был вызывающий выбор, но никто не смел ей перечить. Все знали о её крутом нраве: за один косой взгляд она могла лишить языка. Смельчаки шептались, будто Слоун пьет кровь своих любовников, и те исчезают навсегда. Кровь она действительно пила, но как полукровке ей это требовалось не чаще раза в неделю.В Клане фанатично ценили чистоту крови, но Слоун уважали. Она была «Дитем перемирия»: её мать, переступив через себя, заключила нужный Клану союз с вампиром. Эта связь дала Слоун уникальные силы, но и обременила тяжким грузом ожиданий.— Я с тобой! — крикнула я, натягивая штаны обратно, но Слоун остановила меня резким жестом.— Сама знаешь, Риан, — серьезно произнесла она. — Всё, что касается Рыцарей, я обсуждаю только с твоим отцом или Каллумом. Если понадобится Мастер, тебя позовут. Или кого-то из твоих.Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с грызущим любопытством.